— Ладно, — с неохотой кивнул Эдди. — Неужели, если что-то узнаю, я вам не скажу? Я больше здесь не нужен?
— Нет, если тебе наскучила наша болтовня.
— Просто появился кое-кто, чьё общество кажется мне более предпочтительным, — Эдди взглянул на меня. — Пойдём на террасу. Здесь слишком душно.
На самом деле было не так уж душно, но я заметила, что моё присутствие тут явно не обязательно. Группа особого назначения была озабочена насущными вопросами, которыми я не слишком интересовалась. Поэтому я не стала спорить и, кивнув, поднялась.
Стоило нам выйти из аппаратной, как Эдди схватил меня за руку и увлёк за собой.
— Идём, я тебе что-то покажу!
— В чём дело? — опешила я, но он настойчиво тянул меня наверх.
— Идём же! Не успеем!
Мы бегом поднялись по лестнице и, миновав несколько залов, выскочили на террасу. Половина неба была затянута синими с фиолетовым отливом тучами. На улице заметно посвежело, и ветер гулял в кронах невысоких деревьев у самого дома.
— Чёрт возьми! — Эдди с досадой взглянул на тучи. — Может, успеем до дождя.
Он потащил меня в сад. По едва заметной тропке на ровном газоне мы какое-то время петляли между кустами роз и азалий, потом он замер, к чему-то прислушиваясь. Я хотела поинтересоваться, в чём дело, но Эдди обернулся и приложил палец к губам. Его глаза возбуждённо блестели. Потом он осторожно отвёл в сторону ветку ближайшего куста и указал мне на что-то, находившееся дальше.
Я взглянула туда и увидела небольшую уютную лужайку, по которой в изящном танце двигалась Ли Чжао. Она была в белых широких брюках и полотняной куртке, подпоясанной чёрной лентой. Каждое её движение было точно выверено и так плавно, как может быть только у женщины. Мне даже показалось, что я слышу некую загадочную мелодию, которая ведёт её танец. Я невольно залюбовалась, узнавая в этих изящных па то прыжок леопарда, то грациозный бег лани, то опасную гибкость змеи.
Потом сверху громыхнул гром, и по глянцевым листьям кустарника застучали первые тяжёлые тёплые капли. Ли Чжао на мгновение замерла, вытянувшись в струнку. Видимо, она раздумывала, стоит ли продолжить занятия или лучше укрыться от дождя, а потом вдруг стрелой припустила к дому.
Эдди рассмеялся и, снова схватив меня за руку, потащил в другую сторону. Я хотела было возмутиться, но потом передумала. Пробежав несколько метров под дождём, мы оказались под раскидистой кроной большого дерева, а затем я увидела в его тени небольшую изящную беседку в восточном стиле.
Эдди уселся на скамейку возле входа и взглянул на меня чёрными смеющимися глазами.
— Я часто подглядываю за ней, когда она занимается, — сообщил он. — Это очень красиво. Ей стоило бы попробовать выступать на сцене. Однако у меня не хватает смелости предложить ей ангажемент.
— Почему же? — поинтересовалась я, садясь рядом. Эдди покачал головой.
— Она слишком серьёзна, и успех для неё — суета сует. Она воспитывалась до тринадцати лет в каком-то горном монастыре на Земле, и там встретила своего Гуру, который направил её на нынешний Путь.
— Кажется, я знаю, что это за гуру — усмехнулась я. — Именно он научил меня биться на мечах.
— Может быть, — Эдди откинулся на стену беседки и взглянул на меня. — Сердишься за вчерашнее?
— Нет. Только не поняла, зачем тебе было нужно пудрить мне мозги.
— Ничего подобного не было — возразил он. — В Луарвиге я всегда такой. Я говорил тебе правду. Только чуть-чуть приврал, когда сказал, что почти не вспоминаю Фарги.
Я заметила, что теперь и он, вслед за остальными, называл псевдоним Фредерика аль-Рагима, хотя раньше звал его по имени.
— Я о нём часто думаю. А остальное — правда.
— Ты ещё сказал, что изменил своё отношение к нему.
— Так и есть, — кивнул Эдди и посмотрел на меня. — Я его простил. За то, что я не был для него тем, чем он был для меня. Что он предпочёл мне маленького Кларка. Что он ушёл и бросил меня одного. Все эти обиды были детскими болезнями, но я переболел ими в полной мере. Теперь я просто люблю его, и я благодарен ему за то, что он был в моей жизни.Слушай, — встрепенулся он, — давай не будем о грустном! Ты приехала, нахлынули воспоминания, и ребята загрустили. И я вместе с ними. Обычно тут бывает веселее.
— В самом деле?
— А ты как думала? Надеешься, что они повзрослели? Не знаю, не знаю. Конечно, если судить по их манере общения со мной… Они же просто дорвались! Наконец-то нашёлся кто-то, кого можно повоспитывать. Так проявляется их отцовский инстинкт. Но если Джон соответствует роли отца семейства, то Джерри самого до сих пор нужно чуть что оттаскивать от свары за короткий поводок. Ты знаешь, зачем прислали Ли? Он же чуть не провалил идею со школой фехтования. У него нет ни малейших педагогических способностей, и ему невероятных усилий стоит не треснуть тупого ученика по башке бамбуковым мечом. Поэтому с начинающими занимается Ли. И никто не обижается на то, что им пренебрегает сенсей, потому что Ли такая лапочка. И кое-кто уже успел убедиться, что танцует она неплохо, но дерётся ещё лучше. И не терпит наглецов.
Дождь всё так же стучал по листьям деревьев и с мягким шелестом падал на траву, но тучи уже уходили прочь. На небе появилось солнце, и тут же в прозрачной, умытой голубизне вспыхнула яркая радуга. Я засмотрелась на её прохладные прозрачные цвета, словно вылившиеся с полотна Фарги.
— Вон вторая! — воскликнул Эдди и, обняв меня за плечи, указал в небо. И, действительно, чуть ниже, не такая яркая и длинная, но всё же виднелась ещё одна радуга. — Можно загадать желание, — заметил Эдди. — Говорят, обязательно сбудется. Загадала?
— Да, — кивнула я.
— Я тоже, — сообщил он.- Теперь будем ждать, когда наши желания исполнятся.
Дождь потихоньку утихал, но выходить из беседки было ещё рано. Я сидела, любуясь садом, где на каждом листочке переливалась капелька дождя. Птицы снова защебетали в кронах деревьев. Аромат цветов стал ещё сильнее, и воздух, наполненный свежестью, пьянил, как вино.
— Что ты собираешься делать завтра? — поинтересовался Эдди. — У тебя есть какие-нибудь важные дела?
— У меня вообще нет никаких дел, — ответила я. — А почему ты спрашиваешь?
— Я просто подумал, что мог бы показать тебе город, — пожал плечами Эдди. — Ты видела его не с лучшей стороны, но в Луарвиге есть совсем неплохие места. Мы могли бы сходить в галерею Фарги. Там собраны все его картины, включая интересные наброски. Проект создан по концепции Брая, и он же занимался разработкой оборудования. Уверяю, там есть, что посмотреть.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась я.
— Потом мы могли бы прогуляться по центру города. Там чисто и уютно. Чуть ближе к Старой дороге есть улочка, где полно антикварных магазинчиков. Там можно бродить как по музею. Вечером мы могли бы поехать в один из моих клубов или ресторанов.
— Неплохая программа, — одобрила я.
— Если тебе не надоест моё общество, то мы ещё могли бы как-нибудь сходить в оперу, съездить к океану и просто погулять по парку в Лунне.
— Может быть, — усмехнулась я, взглянув на него.
— Только я сразу должен тебя предупредить, — вздохнул он. — Я не слишком удобный спутник в том смысле, что ты неизбежно окажешься в центре внимания бульварной прессы.
— Это меня не пугает.
— И одна просьба, — он взглянул мне в глаза. — Пожалуйста, не ищи во мне отголоски умолкшей песни. Я не Фарги. Я Эдди Грандер.
— Почему ты это сказал? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Он значил для меня много, и мне кажется, что так же важен он был и для других. Я долго искал его в себе, но чем больше искал, тем больше убеждался, что я совсем другой.
— Я уже сказала тебе вчера, что я это прекрасно вижу.
Эдди усмехнулся.
— Тогда я снова задам тебе вопрос, который задал вчера. Ты разочарована?
— Нет, — улыбнулась я.
Дождь прекратился. Мы вышли из беседки и, не торопясь, направились к дому. На террасе мы увидели Джерри, который стоял и с интересом наблюдал за нами. Мне показалось, что сперва он хотел выговорить нам за то, что мы ушли, не сказав куда, но затем передумал.
