— Мистер Грандер! — крикнула она издалека. — Я не допущу этого больше! Это возмутительно! Я подам жалобу в Городской Совет.
— Илси Крамер, — пояснил Эдди. — Начальница этого заведения. Что опять случилось, Илси?
Она бросила на меня негодующий взгляд, возмущенно фыркнула и набросилась на Эдди.
— Вы превратили приют в тюрьму для малолетних преступников! Вам известно, что тот мальчишка, которого вы привезли в прошлый раз, ударил шилом воспитателя?
Лицо Эдди тут же стало злым.
— Вы слышали, что я велел вам держать его в изоляторе? — отчеканил он.
— Запереть истощенного ребенка в изолятор!.. — задохнулась она.
— Ах, всё-таки ребенка! И где он теперь?
— В изоляторе, — проворчала она, сникнув. — Понятия не имею, где он взял шило. Мы же отобрали у него всё тряпьё.
— Я скажу вам потом, куда и как они их прячут, — тоже понижая тон, произнёс Эдди.
— Всё равно, мистер Грандер, — упрямо произнесла она, — вы привозите сюда тех, кому место в настоящей тюрьме.
— Это дети, Илси. В тюрьме они не выживут, и вы это знаете. Наш приют — это их последняя, хоть и шаткая надежда. Мы не можем творить чудеса, но, может, хоть кто-то из них будет спасён.
— Приют создавался для нормальных детей, — попыталась возразить она.
— Понятно. Для чистеньких сироток, которые молятся на ночь и не воруют еду. Знаете, когда-то я был именно таким сиротой. Я пробыл таким от силы один месяц. А потом я стал таким, как те, кого я сюда привожу. Дети гибче, они приспосабливаются к самым ужасным условиям и учатся выживать. Только эти условия их уродуют. Короче, я не собираюсь обсуждать с вами качества ваших воспитанников! Это — существа разумных рас детского возраста, лишившиеся попечения родителей и иных родственников. Выяснять перед поступлением их умственные и физические способности, а так же наличие нравственных ценностей будете, когда возглавите пансион для отпрысков благородных семейств. Вопросы есть?
— Да! Когда прибудет эмпат?
— Он в пути, Илси. Вы хотите, что б я выслал за ним звездолёт?
Она что-то проворчала и, развернувшись, пошла в дом. Эдди, взяв меня под руку, двинулся следом. Мы поднялись по ступеням и оказались в высоком холле. В углу суетились несколько маленьких существ в одинаковых серых балахонах. Они шипели и повизгивали.
— Прекратить! — рявкнул Эдди, и куча-мала тут же распалась. Несколько худеньких мальчиков и две девочки, похожие на злобных зверьков, смотрели на нас.
— Эй, Эдди! — пискляво вякнул один. — На кой ты меня сюда привёз, мужик! Здесь тоска!
— Перебьёшься без развлечений, — фыркнул Эдди. — Или в канаве было лучше?
— Отогрелся, откормился и ладно!
— Обратно в канаву?
— Не бубни!
— Ты мне ещё спасибо скажешь лет через десять, если доживёшь, — пробормотал Эдди. — Подойди сюда, Тилли!
Девочка с рыжими косичками подошла к нему и смело, пожалуй, даже нагло взглянула в глаза. Эдди взял её за подбородок и чуть повернул голову. За ухом у девочки выделялся красноватый хирургический шов.
— Как ты себя чувствуешь?
— Когда ничего, когда помереть хочется, — сообщила она.
— Это пройдёт. Как Том?
— Ноет, — как-то очень по-взрослому пожала плечами она. — Мужики, вообще, как дети.
Эдди кивнул, и она пошла к своим друзьям. Он проводил её долгим взглядом, а потом кивнул Илси, и мы свернули в коридор, а затем вошли в высокий, полупустой кабинет, где стояли только стол, стул, шкаф и койка. Правда, на столе красовался хороший медицинский компьютер.
— Кстати, о Тилли и Томе, — деловито заговорила Илси. — Сюда приезжал инспектор Мелис и хотел их допросить. Я запретила.
— Зря. — Эдди присел на койку. — Он занимается расследованием деятельности их дядюшки. Это брат и сестра, — пояснил он, взглянув на меня. — У обоих были вживлены в мозг контакты для приема нейронаркотика. Вы должны были позволить ему задать вопросы, но в присутствии педагога и врача.
— Он собирался забрать их в управление, — усмехнулось она.
— Вам бы сюда неплохо ещё взвод космической пехоты, чтоб отбиваться от тупых полицейских, — пробормотал он.
— Я пригрозила, что пожалуюсь вам, и он уехал.
— Вряд ли испугался. Как у вас тут дела? Мне нужно кое-что выяснить, и мы поедем.
— Судя по вашей холёной даме в костюмчике за четыре сотни, вы едете развлекаться? — скривилась она.
— Я за свою жизнь нищеты нахлебался, — усмехнулся Эдди. — Дай бог вашим воспитанникам зажить к тридцати годам, как я.
— Даже торгуя краденым? — невинно уточнила Илси.
— Это лучше, чем торговать собой. Можете мне поверить. Так как?
— В общем-то, неплохо, — наконец смягчилась она. — Сейчас стало легче. Да и старшие дети начинают помогать. Эти психологи с Тиртаны творят чудеса. Сперва я удивлялась, как такие идеалисты могут жить в нашем мире, но они так верны своим идеалам! Кстати, доктор Линта настаивает на ремонте. И чтоб цвета стен и потолков были подобраны в полном соответствии с требованиями цветотерапии. Да и приодеть детишек нужно. Я уж не говорю о том, что нам не помешал бы учебно-игровой корпус.
— Я потребую финансирование у Городского Совета, — вяло кивнул Эдди, а заметив её кислую улыбку, добавил: — Или заплачу за всё сам.
— Это поможет вам снизить налоги.
— Да. И отмыть грязные деньги, — не смутившись, добавил он. — Теперь ещё одно дело. Инспектор Радеску не так давно привёз к вам девочку.
— Мышку?
— Она заговорила?
— Нет. Сидит в уголке тихо, как мышка. Потому мы её так и назвали. Кстати, из-за неё я и жду с таким нетерпением эмпата. Доктор Мантан испробовал все способы: гипноз, лекарственные препараты, какие-то ванны, массаж. Она ведёт себя так же. Прячется по углам и бубнит что-то непонятное под нос.
— Знаки с её тела смылись?
— Нет, такое чувство, что они впитались в кожу, как татуировка.
— А что за предмет она держала в руке?
Илси Крамер открыла ящик стола и достала оттуда небольшой металлический амулет. Эдди какое-то время вертел его в руках, а потом протянул мне. Едва я взяла эту странную вещичку, как мне стало ясно, что дело не чисто. От кончиков пальцев тут же заструился неприятный покалывающий холод. Зажав его в руке, я закрыла глаза и тут же увидела чёрный провал, в который меня затягивал ледяной воющий ветер.
— Мы заберём это с собой, — проговорила я. — Кроме того, нам нужно снять на видео девочку, знаки на её теле.
Она изумленно воззрилась на меня.
— Вы что, специалист по таким делам?
— Может быть, — я встала и взглянула на Эдди. — Ты мне поможешь?
Мы покинули приют Святой Терезы примерно через час. Пока флаер поднимался высоко над землей и разворачивался в сторону Лунна, мы молчали.
— Что скажешь? — поинтересовался Эдди, когда молчание начало затягиваться.
— Трудно сказать. На самом деле я не специалист, — я вздохнула и отдала ему амулет. — Эта вещь заряжена злом. Очень сильное излучение.
— Я ничего не чувствую.
— Не в карман! — вздрогнула я, заметив, что он по привычке собирается сунуть его в нагрудный карман пиджака. — Не нужно носить его с собой и тем более у сердца. У тебя есть что-нибудь из голубого золота?
Эдди открыл бардачок и достал небольшой контейнер из голубого металла с необычными знаками и пентаграммами на крышке.
— Это было в машине, когда мне её отдали, — пояснил он и, открыв контейнер, спустил туда амулет. — Наверно, Фарги для этого его и использовал.
— Возможно, — кивнула я, проведя рукой по крышке. Ощущение было приятным, словно гладишь красивое, сильное, молодое животное. — Теперь, надеюсь, амулет не опасен. Передай его Браю вместе с кристаллом, на который мы сняли девочку.
— Ты думаешь, эти знаки и бормотание что-то значат?
— Безусловно. Знаки похожи на киотитскую письменность, но не нашего периода. Что-то древнее. А слова… Она повторяет одни и те же фразы, но в разной последовательности. Мне кажется, это защитные заклинания.
Эдди вопросительно взглянул на меня.
