— Это объясняет, что она смогла сбежать оттуда. И что вообще уцелела. В отличие от других.
Он кивнул. Мы молчали ещё какое-то время, потом он вздохнул.
— Не слишком хорошее начало вечера. Ты не передумала отправиться со мной в «Дельфиний грот»?
— Жизнь продолжается, — попыталась улыбнуться я, — в этом мире итак слишком много плохого, чтоб мы отказывались от хорошего.
«Дельфиний грот» помог мне прийти в состояние более подходящее для ужина с любимым мужчиной. Мне уже довелось побывать в нескольких заведениях, принадлежавших Эдди, и каждый раз в них было что-то особенное, что должно было обеспечить им популярность. Эдди говорил мне, что использовал для оформления интерьеров идеи Фарги, иногда ему помогал Брай Глостер, который раньше нередко принимал участие в работе Фарги и сам был талантливым художником. Принцип был неплох, но абсолютно беспроигрышным его делал великолепный вкус самого Эдди. Я видела, как придирчиво он осматривал залы своих ресторанов и клубов, замечая малейшее нарушение изысканной и безупречной картины, будь то оплывшая свеча или неровная складка на портьере. Я уже знала, что он, не получивший в детстве и юности практически никакого образования, теперь усиленно навёрстывает упущенное, посвящая несколько часов в день прослушиванию и просмотру академических курсов по самым различным направлениям науки и искусства. Больше всего его занимали философия, теория развития общества и история различных миров, религиозные учения. Он интересовался музыкой, живописью, скульптурой, архитектурой, театром и литературой, и что меня удивило тогда, биологией.
«Дельфиний грот» был результатом его увлечений. Мы вошли в огромный зал, пол которого блестел как чёрное зеркало, а стены и потолок нависали неровным куполообразным подобием настоящего грота. Грубо отёсанные каменные стены искрились вкраплениями слюды, с потолка причудливо свисали подсвеченные радужным светом сталактиты, вдали зал обрывался голубым сиянием огромного экрана. Так мне показалось на первый взгляд. Лишь спустя мгновение я поняла, что это не экран, а прозрачная стеклянная стена, за которой переливалась всеми оттенками голубого кристально чистая вода, и в ней выписывали изысканные пируэты несколько серебристых голубоглазых дельфинов со Скат-Лорены. Они двигались под лёгкую немного протяжную музыку, и весь их танец был подчинён единому ритму. Сразу было ясно, что это профессиональная хореографическая группа с собственным постановщиком танцев. Впрочем, думать об этом не хотелось. Идя по залу, я видела настоящее чудо: передо мной в голубом свете и окружении ярко-зелёных пышных растений танцевали адонисы, самые красивые дельфины во Вселенной. Их изящные тела причудливо извивались под странные звуки флейты и маленьких арф, совершенно невероятно сплетавшихся с пьянящим ароматом ярких цветов, затерявшихся в пышной зелени, обрамлявшей голубую стену.
Эдди осторожно взял меня за локоть, и я поняла, что почти упёрлась в стекло,
— Присядем, — улыбнулся он. — Они будут танцевать весь вечер.
Я обернулась и увидела, что столики поставлены в зале в два ряда и вместо кресел возле них стоят подковообразные диванчики, развёрнутые к водяной сцене адонисов. У самого первого столика уже стоял официант — изящный юноша-ферг. Улыбнувшись нам, он смахнул со стола воображаемые пылинки.
Эдди хозяйским взглядом окинул сервировку и жестом отпустил мальчика. Тот удалился, и мы, сев рядом на диван, снова принялись наблюдать за волшебным дельфиньим балетом.
— Они танцуют всё время, если не едят и не спят, — шепнул Эдди. — Утром, днём, вечером, ночью. Наверно, выпусти их в океан, они стали бы танцевать там между ловлей рыбы. И на ходу выдумывают всё новые фигуры. Посмотри! Этой двойной восьмерки на прошлой неделе ещё не было!
— Чудесно, — прошептала я,
— Между прочим, меню здесь состоит из даров моря.
Я испуганно взглянула на него. Эдди рассмеялся.
— Не здешнего! Рыбу мне доставляют с Земли и со Скат-Лорены, крабов и медуз — с Тиртаны, а водоросли с Рокнара.
Я взглянула на стол и поняла, как давно не ела рыбки. Не знаю, сколько времени мы провели здесь. Адонисы танцевали с прежним упоением, звучала музыка, мы ели что-то странное, но вкусное и тающее во рту, пили белое вино. Мне было хорошо. Наверно, слишком хорошо, если я, взяв в руки чуть запотевший бокал, горестно вздохнула:
— Что я делаю? Бедный старик Делман меня явно переоценил.
— Ещё бы! — передразнил меня Эдди. — Он понадеялся на твою самодисциплину и ответственность, думал, что ты целый месяц будешь добросовестно следить за выкрутасами Макси, а ты шляешься по дорогим ресторанам в компании парня с сомнительной репутацией и думать забыла о делмановском недоросле.
— На твою репутацию мне наплевать! — я чуть повернулась и оперлась спиной на плечо Эдди, он тут же обнял меня и потёрся щекой о мои волосы. — Я уже совершеннолетняя. К тому же Макси вовсе не кажется мне заслуживающим внимания.
— Слава богу, — пробормотал Эдди. — Вообще-то он мастер разбивать женские сердца. В ином смысле женщины его не интересуют.
— Он мне сообщил, — усмехнулась я. — Сегодня в бассейне.
— У вас есть общий бассейн?
— Нет. Он потребовал, чтоб я не купалась в его бассейне, но как-то неуверенно. Наверно, ему не понравился мой купальник.
— А какой на тебе был купальник?
— Никакого.
— Я думал, что ты серьёзнее, — заметил он.
— Я тоже.
— К счастью, мы оба ошиблись, — подытожил Эдди. — За это стоит выпить.
Подняв свой бокал, он тихонько звякнул им о мой и отпил глоток. Я улыбнулась. Мои глаза рассеянно следили за движением серебряных теней в лазури, а по телу тихонько прокатывались волны приятного возбуждающего тепла, исходящего из тех мест, что соприкасались с его рукой и телом.
— Ты же неплохо знаешь Макса, — проговорила я, скорее для того, чтоб снова услышать мягкий чуть хрипловатый голос. — Что ты можешь о нём сказать?
— Ничего такого, — я почувствовала, как он пожал плечами. — Затворник, общается со своими дружками Терренсом и Джефри Корреном. Чем занимается эта троица вместе, никто не знает. Вечерами ездят по ресторанам и ночным клубам. Платят либо Коррен, либо Лесли. Иногда показываются в Голубой птице, но почти никогда не суются вглубь квартала, так что развлечения у них самые невинные.
— Сладкую парочку я видела, — поймав свободную руку Эдди, я сжала её между ладонями. От неё исходило нежное ласкающее тепло. — А что представляет собой третий мушкетёр?
— Джефри? Порядочный парень. Работает на Келха по десять часов в сутки. Не красавчик, но довольно симпатичный и с хорошими манерами. Прекрасная пара Дорис, дочурке Келха, тихой, близорукой, неяркой, но приятной девушке. Мамаша её вконец затуркала, так что Джефри для неё — манна небесная. Двое детишек: мальчик и девочка. Прекрасная молодая семья.
— И что нужно Джефри в Чесстауэре?
— Что мне нужно на вилле Фарги? Общения. Эта троица одного возраста, они вместе учились где-то на Пелларе или на Тиртане. Из приличных семей, с небольшими запросами. Я думаю, что тебе не стоит тратить время, чтоб узнать больше. Вряд ли есть что-то интересное.
— Нда? — я глубокомысленно взглянула на него.
Можно было не оборачиваться. Этот коварный обольститель в облике ангела, которому приличествовал бы огненный меч, тонко и невинно улыбался. Его зубы поблескивали на фоне смуглого лица, глаза мерцали из-под длиннющих густых ресниц. И аромат, исходивший от него, странно пьянил, напоминая о ночных садах невообразимо далекой Персии.
— Ты собираешься предложить мне что-то более интересное, — определила я с первого взгляда.
Эдди закатил глаза, томно вздохнул и прошептал, чуть более усердствуя в своей сексуальной хрипотце:
Стороной не обходи меня.
Я твой пленник — пощади меня!
Я твой пленник, раненый смертельно.
Лаской к жизни возврати меня.
— До Роузкасл раненый дотянет? — поинтересовалась я вполголоса.
— Если поторопимся, — серьёзно кивнул он.
