— Что там? — проворчал он, не отводя взгляда от лица Джерри.
— Мистер Грандер, — послышался из динамика бодрый голос, -здесь мистер Хиталоун, он просит передать мистеру Торрансу, что хочет увидеться с ним немедленно. Если мистер Торранс будет столь любезен.
Джерри жестом показал, что будет говорить с Хиталоуном здесь.
— Проводите его, — произнёс Эдди и, не дожидаясь ответа, отключил связь. — Чем дальше, тем интереснее.
— Он хотел заполучить Мышку, — напомнила Ли Чжао. — И наверняка уже знает, что это ты увёз её в неизвестном направлении.
— Откуда? — удивился Эдди. — Её увёз из приюта Берри Радеску. Если только Сайтон задавал вопросы Илси Крамер по приказу Хиталоуна. Но тогда зачем ему после этого являться в приют? Нет, не сходится. К тому же, говорить он хочет не со мной, а с Джерри.
— Интересно, о чём, — пробормотал тот.
— Свет! — скомандовал Эдди. — Выключить музыку.
Музыка смолкла, и под потолком вспыхнула искристым светом хрустальная люстра. Теперь я увидела, что стены комнаты обиты голубыми шпалерными обоями, а картины в золочёных рамах — идиллические пейзажи в стиле малых голландцев.
Раздался вежливый стук в дверь, и на пороге возник молодой блондин в ливрее, доложивший о мистере Хиталоуне. Поклонившись, он исчез, а вслед за ним в гостиную вошёл невысокий ферг в голубом костюме из тонкого полотна, расшитом синим и серебряным бисером. Это был традиционный наряд Небесных Всадников, воинов-фергов, сражавшихся с киотитами. Они летали на драконах и были отличными лучниками. Последнее столетие эти занятия превратились в национальный спорт.
Хиталоун был хрупкого телосложения, у него было красивое лицо и печальные глаза стареющего эльфа. Длинные синие волосы волнистыми локонами спускались до плеч. Он не выглядел опасным или недобрым, но и беззащитным тоже. Он держался прямо и сразу же смотрел в глаза собеседнику. И была в этом взгляде какая-то излишняя твёрдость, которую не могла смягчить даже доброжелательная улыбка.
— Добрый вечер, дамы и господа — произнёс он на хорошем английском языке, не утруждая себя пространным переводом витиеватых фергийских приветствий. У него был приятный негромкий голос.
— Добрый вечер, — поднялся ему навстречу Джерри. — Мы не были друг другу представлены, но я слышал о вас. Присаживайтесь. Что привело вас ко мне?
Хиталоун присел возле стола и дружелюбно взглянул на него.
— Видите ли, мистер Торранс, — начал он. — Я осмелился побеспокоить вас, потому что лелею в сердце своём одну мечту. Я являюсь большим поклонником творчества вашего ушедшего друга Фредерика Аль-Рагима. И мне очень хотелось бы осмотреть дом, в котором он жил и писал свои великолепные полотна.
— Боюсь, что это невозможно, — покачал головой Джерри. — Теперь это мой дом, и я не терплю в нём посторонних людей.
— Я просил бы вас сделать исключение, — продолжал настаивать ферг. — Для меня очень важно побывать там, почувствовать атмосферу этого дома, может быть, прикоснуться к вещам, которых касались его пальцы.
— Очень сожалею, — непреклонно произнёс Джерри. — Мой дом — не музей и не место поклонения. Я и моя подруга очень болезненно относимся к вторжению в нашу жизнь, именно поэтому мне пришлось построить галерею в Луарвиге. Многие хотят прикоснуться к наследию Фредерика Аль-Рагима, многие просили меня допустить их в дом. Если я сделаю исключение для одного, как я откажу другим? Всё, что предназначал для публики мой друг, выставлено в галерее. Дом он создавал только для себя и для своих друзей, чужие туда не допускались, не допускаются и допускаться не будут. Мне искренне жаль вам отказывать, но это мой окончательный ответ.
Хиталоун какое-то время внимательно смотрел на него и, наконец, кивнул.
— Очень жаль, но я должен уважать ваши привычки и ваши чувства. Простите мне мою настойчивость и то, что я нарушил ваш отдых, — он перевёл взгляд на Эдди. — Мистер Грандер, мне хотелось бы задать вам пару вопросов. Наедине.
— Это настолько конфиденциально? — уточнил Эдди, бросив быстрый взгляд на Джерри.
— Я боюсь, что при других вы не захотите отвечать.
Эдди прищурился.
— Почему вы думаете, что наедине я отвечу?
— У вас не будет выбора.
Эдди вздёрнул бровь. Мне тоже послышалась угроза в спокойном голосе ферга.
— Выбор всегда есть, — тихо произнесла Ли Чжао. — Мистер Грандер его сделал. Он остаётся здесь. Вы можете сделать свой: спросить или уйти.
Хиталоун взглянул на неё. Безмятежная улыбка Будды, похоже, слегка смутила его.
— Как хотите, Грандер, — проговорил он. — Если ваши друзья услышат о вас что-то неприятное, то это ваше дело. Я хочу знать, кому нужно мешать мне проводить раскопки на Жертвенной площади?
— Кому нужно? — переспросил Эдди,
— Да, кто стоит за вами? Кто приказал вам застопорить решение этого вопроса в Совете? Или кто подкупил вас?
— Почему вы решили, что за этим кто-то стоит?
— Потому что вам это ни к чему, — Хиталоун взглянул ему в глаза. — Вас не интересуют подобные вещи. Я навёл о вас справки. Вас интересуют деньги. Вы составили свой начальный капитал, занимаясь скупкой краденого и вытягивая деньги из клиентов в квартале Голубой Птицы. Ваш конёк — это игра на человеческих пороках, секс, насилие и деньги. Ваша популярность довольно скандальна. Ваш имидж держится на заимствованной у другого человека привлекательной внешности и хитрости, присущей некоторым выходцам из среды, называемой «отбросами». За вашей маской нет ни грамма интеллекта. Какое дело вам до раскопок? С другой стороны, вы редко проводите в Совете свои собственные идеи. Вас выдвинул Питер Хулст, который контролирует в городе преступность, и вы оплатили этот счёт, оказав ему помощь в борьбе с его конкурентом. Два года вы молчали и вдруг подали голос, выступив с пламенной и хорошо аргументированной речью по поводу моего проекта. С чего бы это? Не говоря уж о самой речи, написанной очень грамотно и не в вашем стиле. Вы ведь, если я не ошибаюсь, успели окончить лишь два класса начальной школы для бедных, и после этого не возобновляли своё образование. Вы слишком невежественны, чтоб так быстро подобрать необходимый для вашего спича материал. Вам его предоставили. Я хочу знать, кто дал вам этот заказ?
Эдди задумчиво смотрел на Хиталоуна. На него, казалось, не произвёл никакого впечатления этот демарш. Он не был оскорблён откровенными выпадами. Может, ферг и добивался того, чтоб Эдди вышел из себя? Это имело лишь побочный эффект: меня так и подмывало выцарапать фиолетовые глаза престарелого эльфа.
— Вы совершенно правы, господин Хиталоун. — негромким ровным голосом произнёс Эдди. — Я не хочу отвечать на ваши вопросы.
— Вам придётся, — тихо проговорил ферг, взглянув ему в глаза.
Эдди спокойно встретил этот взгляд. Он был уверен, что выдержит его, но что-то вдруг случилось. Я ощутила, как в воздухе зазвенело напряжение. Эдди выпрямился, а глаза Хиталоуна расширились так, что круглая радужка полностью открылась. Эти два круга с мерцающими аметистовыми зрачками неожиданно полыхнули лиловым огнем. Эдди вздрогнул, огонь в глазах ферга всё сильнее разгорался. Он играл не по правилам. Он явно пытался эмпатически воздействовать на Эдди. Первым моим порывом было окликнуть Эдди, заставить его отвести глаза, уйти от агрессии Хиталоуна, но это было небезопасно. Это бегство могло привести к поражению. Он не мог выиграть эту битву и не мог бежать с поля боя, потому что резкое прерывание возникшего контакта причинило бы травму его психике.
Я придвинулась ближе к Хиталоуну и, протянув руку, коснулась его плеча.
— Полегче, ферг, — негромко, но твёрдо произнесла я.
Он вздрогнул от моего прикосновения, как от удара током, и резко перевёл взгляд на меня. Горящие синим пламенем зрачки упёрлись в мои глаза. Мне показалось, что передо мной распахнулись две тёмные бездны, откуда тянуло смертельным холодом и ужасом. Какая-то сила неумолимо влекла меня туда. На мгновение меня охватила паника, но потом где-то в глубине сознания вспыхнул протест. Мне показалось, что из моих глаз вырвались гудящие столбы ослепительного золотого пламени, и с гулом укатились в провалы тьмы. Они сгинули там, но наваждение пропало, Хиталоун ошарашено и тревожно смотрел на меня.
