— Думаешь, с ним что-то случилось?
— Кто знает… — он задумчиво посмотрел на огонь в камине. — У меня жуткое чувство, что Марго — не единственный. Смерть кружит где-то рядом, и неизвестно, кто следующий окажется на её пути.
Ответы и новые вопросы
Нас ждала ужасная ночь. Эдди стонал во сне и звал на помощь. Мне приходилось его будить и успокаивать, как ребёнка. Он жаловался на кошмары и просил прощения за то, что не даёт мне спать. Потом он засыпал, и через некоторое время всё начиналось сначала. К рассвету мы оба были совершенно измотаны. Тем не менее, утром Эдди не выглядел невыспавшимся.
— Мне часто вообще не удаётся поспать, — объяснил он, подавая мне чашку кофе. — Ты можешь спать дальше, а у меня полно дел. И не волнуйся, я в полном порядке.
Я не очень-то в это поверила, но выглядел он именно так. Сразу после завтрака он спустился в роскошный викторианский кабинет на четвёртом этаже, вызвал Эрика, и они занялись делами. Мне было не так уж интересно слушать о контрактах с музыкантами, выступавшими в клубах, ресторанах и кабаре, а когда разговор зашёл о поставках посуды и продуктов, я отправилась навестить Джину.
За час, что я провела в игрушечном домике, мне удалось позабыть обо всех неприятностях. Малышка смеялась и ворковала, как голубок, я возилась с ней, изобретала какие-то причёски из косичек и мурлыкала от удовольствия. В конце концов, наши игры прервала Танита. С сожалением она сообщила, что у девочки режим и пришло время второго завтрака. Поцеловав Джину и пообещав ей прийти снова, я ушла, а она смотрела мне вслед чёрными глазками и махала маленькой смуглой ручкой.
Решив спуститься в сад и осмотреть беседку за прудом, я неожиданно застала в нижнем холле Берри Радеску. Он ослепительно улыбнулся, увидев меня, но я успела заметить на его лице усталость пополам с недовольством.
— Я пришёл к Эдди, — пояснил он. — Я уже сказал служанке, и она обещала ему передать.
— Что-нибудь случилось? — спросила я, жестом приглашая его присесть. — Вы уже завтракали?
— Перекусил в машине, — кивнул он и, сев на диванчик, бросил нетерпеливый взгляд на дверь. — В этом городе вечно что-то случается.
— Когда вы учились в Академии, вы, наверно, не думали, что всё будет так?
— Пожалуй, — он слабо улыбнулся. — Правда, часть иллюзий у меня вышибло ещё в Пиркфордской мясорубке.
— Я бывала там. В Мегаполисе, — заметила я. — Здесь не так шумно.
— Вы были в Мясорубке? — удивился он. — Что вы там делали?
— Меня попросили помочь в одном деле. Помните захват крейсера на Тартаре и попытку массового побега?
— Ещё бы! Так вы участвовали в той операции? Значит, вы с самой Земли? Не из Диаспоры? — он смотрел на меня как на ангела, спустившегося с небес.
— Да, с Земли, но теперь, в основном, кружу по Галактике.
Он хотел ещё что-то спросить, но в это время в дверях появился Эдди. Берри поднялся ему навстречу, и они пожали друг другу руки.
— Как дела? — спросил Эдди, когда Берри снова сел.
— Это ты сказал Мелису о том, что я намекнул тебе о винтовке? — неожиданно прорычал тот.
— Нет, — спокойно ответил Эдди. — Я ему ни слова не говорил о тебе.
— Может быть, но сегодня он злой, как чёрт, и набросился на меня, обвиняя, что я разглашаю секретную информацию. Дескать, откуда ты ещё мог узнать, что пропала именно винтовка «Чодо-Чак» и что из неё был убит Сайтон.
— У меня свои источники информации, — пожал плечами Эдди.
— Я так ему и сказал, но он не поверил. Впрочем, у него нет ничего, кроме подозрений.
— И что?
— Ничего. Мы обменялись делами. Поскольку он занимается «Звёздным щитом», ему передали дело о пропаже винтовки. А убийство Марго он передал мне, так как ты мой закадычный дружок. Он так выразился.
— Похоже, он перенёс трансплантацию головного мозга, — проворчал Эдди, — и донором был Билли Джо. Значит, дело Марго ведёшь ты?
— Да. И сдаётся мне, что причина не в наших с тобой приятельских отношениях. Об убийстве в твоём доме стало известно судье Рипперу, и он нажал на комиссара. Он не хочет, чтоб с тобой что-то случилось, мне так кажется. Если я завалю это дело, Мелис попытается меня утопить. А у меня на шее ещё торговля детьми и дюжина притонов, не считая мелочёвки.
— Не волнуйся. От Риппера я тебя прикрою. Да и с делом Марго тебе не придётся особо напрягаться. Я сам им займусь по своим каналам. Мне только понадобится твоя помощь.
— Мне жаль мальчишку, — вздохнул Берри. — И эта моя работа, так что если ты поможешь…
— Нет, поможешь ты, — твёрдо возразил Эдди. — А займусь этим я. И кто бы это ни был, он не будет оправдан и не попадет под амнистию.
— Хорошо, — кивнул Радеску. — Будь по-твоему. Что мне нужно сделать?
— Меня интересует, нет ли чего на его последнего дружка киотита Пикана.
— Я уже проверил и кое-что мне подсказал Мелис. Он, кстати, заявил сегодня, что теперь за ним должок. Сквозь зубы так, понимаешь?
— Понимаю, — усмехнулся Эдди. — Я дал ему один совет, и он к нему прислушался. Впрочем, ему сейчас не позавидуешь. Так что Пикан?
— Он проходил по делу Генри Хулста в качестве свидетеля, был младшим жрецом в Храме и участвовал в церемониях. Особо ценной информации он тогда не дал, но были подозрения, что он находился на связи между Храмом и самим Ластоном.
Эдди какое-то время молча смотрел на него, потом скрестил руки на груди и покачал головой.
— Берри, дуй на Чика-Роуд и ищи этого поганца. Он нужен не только мне, но и тебе.
— Почему? — нахмурился Берри.
— Когда я ещё был мальчиком и работал в Голубой Птице, мы жутко боялись жрецов-киотитов, потому что некоторых из нас время от времени продавали им. Они забирали детей и те больше не возвращались. Им продавали больных, слабых и имеющих какие-то недостатки, мешающие им работать, короче тех, кто уже не нужен. Ходили упорные слухи, что их убивают в храме во время каких-то запрещённых обрядов.
— Жертвоприношения? — Радеску приподнялся.
— Вот именно, — кивнул Эдди. — Если ты его расколешь, то это даже не ниточка, это бечёвка, понял? Ты можешь через него выйти на какую-нибудь секту.
— Но с чего ты взял, что он причастен к покупке детей для жертвоприношений?
— Он младший жрец. Служке никогда не поручили бы столь важное и деликатное дело. А средние жрецы принимали участие в обрядах и соблюдали строгие ограничения, в частности, им запрещалось без особой необходимости общаться с нечистыми, то есть со всеми не-киотитами. В любом случае, потом им предстоял длительный период очищения со сложной многоступенчатой процедурой повторной инициации. Старшие жрецы от таких ограничений не страдали, но общаться с всякими отбросами по меркантильным делам было ниже их достоинства. Для таких дел держали именно младших жрецов.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Читал. Ты идёшь?
— Я позвоню, — кивнул Берри и вышел.
Эдди какое-то время смотрел ему вслед, а потом взглянул на меня.
— Через час мне нужно встретиться с другом. Поедешь со мной?
— Конечно, — кивнула я.
По дороге в старый город я думала, как Марго мог быть связан с торговлей детьми, и не мог ли Пикан быть как-то заинтересован в возвращении Мышки. Я знала, что у меня слишком мало информации для правильного ответа на вопросы, но мои мысли продолжали вращаться вокруг этой темы.
Другом Эдди оказался высокий ормиец с красивым, словно высеченным из камня лицом. У него были длинные чёрные волосы, стянутые на затылке в волнистый хвост, и длинный тонкий шрам от меча на левой щеке. Он был одет в тёмно-синий комбинезон, чем-то напоминающий покроем форменные мундиры офицеров императорской армии Ормы. Вид у него был очень мужественный и волевой, потому я удивилась, когда Эдди представил мне его как Лайлу. Впрочем, я воздержалась от комментариев и правильно сделала. Наблюдая за их беседой, я скоро поняла, что Лайла — ормийский аристократ, возможно весьма высокого ранга. И он, должно быть, был вынужден бежать с родной планеты после революции. Я всегда симпатизировала повстанцам и слышала много плохого о жестокостях и разврате приближённых ко двору Императора, но мой новый знакомый совсем не выглядел маньяком и извращенцем. Он смотрел на Эдди большими, огненными глазами, пылающими чёрным прозрачным светом, и в этих глазах я видела печаль и сострадание.
