— Обязательно, — кивнул тот.
— Немедленно! — рявкнул Эдди.
— Хорошо, хорошо, — заторопился тот. Он взял малгийца за руку и потащил к двери. Тот неловко поднялся с колен и пошёл следом на слегка заплетающихся ногах.
Эдди проводил их взглядом, потом поднялся и осмотрелся по сторонам. В глаза бросился покалеченный Бэмби, который лежал за домом. Его шёрстка обгорела, обнажив пластик и сплетения проводов, а голова нервно дёргалась. Эдди достал из кармана коммуникатор, набрал номер и, дождавшись ответа, произнёс:
— Терренс? Это Грандер. Заткнись и слушай. Мы договорились сегодня встретиться с Лорой, но у меня неприятности. Я не хочу, чтоб она беспокоилась. Пойди к ней и скажи, что я оставил на автоответчике сообщение, что сегодня не смогу заехать. Играю в бридж с нужными людьми, возможно, всю ночь.
— У нас нет автоответчика, — озабоченно ответил Терренс Лесли. — У нас Кинг.
— Так передай это через Кинга, но так, чтоб убедительно выглядела невинная причина, почему я не говорю с ней лично. Ты можешь это сделать для меня?
— Для тебя всё, что угодно, — сладко мурлыкнул Терренс.
— Я это запомню, — процедил сквозь зубы Эдди, выключив связь.
Вернулся Эрик.
— Приехал врач из госпиталя Святого Лазаря. Я отвёл Уру прямо к нему, — доложил он.
— Раненных много? — спросил Эдди. Дёргавшаяся голова игрушечного оленёнка раздражала. Он подошёл и выключил его.
— Пятеро охранников и три сторожевых зверя.
— Врач справится?
— Ормиец, военный хирург. Его нанимают уличные банды после своих разборок, к тому же умеет держать язык за зубами.
Эдди кивнул и снова осмотрелся по сторонам.
— Кто же это был?
Эрик молча протянул ему лист бумаги. Эдди взял его и прочёл написанные на нём каракули: «Не звони в полицию, и мы обо всём договоримся. Я позвоню». Внизу стоял неровный оттиск печати, изображавшей оскаленную морду большой кошки.
— Аола, — вздохнул он. Ужас и злость ушли, накатывала апатия и усталость. — Вот почему боевые кошки загнаны на шкаф, а не убиты. Она любит своих сородичей, — он покачал головой. — У неё бы не хватило ума на всё это. Слишком хорошо спланировано, к тому же прекрасное знание обстановки в доме. Кто-то за всем этим стоит, кто-то очень осведомлённый и неплохо оснащённый.
— Кто-то, кто не боится с тобой связываться.
— А что, это считается опасным? — искренне удивился Эдди.
Эрик криво усмехнулся, видимо сочтя его вопрос шуткой.
— После этого кое-кто убедится, что это опасно, — пообещал Эдди, — но не сразу. Сперва я верну свою дочь, а потом… Господи, пусть твои ангелы закроют свои глаза белоснежными крылышками!
Эрик удовлетворенно кивнул.
— А пока тебе нужно выпить, — произнёс он. — Пойдём, я смешаю тебе Кровавую Мэри.
— Лучше грог. Меня знобит, — Эдди передёрнул плечами.
— Это нервное. Я скажу Ожолтан, чтоб она приготовила.
Через полчаса Эдди сидел в кресле в маленькой гостиной и задумчиво смотрел в окно. Он был спокоен. Может, потому, что был зол. Бешеная ягуарка задела его за живое. Она посмела вторгнуться в его дом и забрать его ребёнка. Он беспокоился за Джину, но пока ничего не мог предпринять, чтоб помочь ей. Он даже не знал, где она. Оставалось ждать, и чтоб это время не было упущено, он усилием воли загнал беспокойство поглубже. Он сидел, смотрел на звёзды и старался оценить ситуацию. Одно было совершенно ясно. Аола не смогла бы сделать это всё в одиночку. И ей бы просто не пришло такое в голову. Нападать на дом советника, имеющего определённый вес не только в высших кругах, но и в криминальных, выкрасть двухлетнего ребенка… И зачем? Выкуп? Если б перепуганным родителем был не Эдди, а кто-то другой, то возможно. Но это Эдди. Он даже несколько ошарашен. Его не трогают. Он над законом и над миром жертв. Он нужен всем, хотя бы как скупщик краденого. К тому же он слишком много о них знает. И у него много связей. Может, подключить к делу кого-нибудь из конкурентов Аолы? Не сейчас… Слишком велик риск. Пока только ждать. Своего часа.
Значит не выкуп. Что-то другое? И кто стоит за этим? Связано ли это с Мышкой и таинственным амулетом? Если так, то дело тёмное. Трудно даже предположить, кто это. Может, Хиталоун? Посмотрим…
Зуммер видеотектора прозвенел неожиданно. Эдди вздрогнул и замер, глядя, как маленькая капля, соскользнувшая с каминной полки, расправляется в большой сферический экран. На экране стояла муть, но он чувствовал, что его самого видят.
— Ты не звонил в полицию? — мурлыкнул низкий, хрипловатый женский голос.
— Нет, — ответил Эдди, глядя в клубящуюся массу в шаре. — Где моя дочь?
— С ней всё в порядке. Пока. Ты можешь забрать её хоть сегодня, если будешь вести себя, как надо.
— Тебе нужны деньги? — спросил Эдди, прекрасно зная ответ.
Смех, прозвучавший следом, подтвердил его догадку. Аола наслаждалась ситуацией.
— За всё уплачено, не беспокойся. Приезжай один в пакгауз Томсона. Чтоб никакого сопровождения и никакого оружия, иначе я прокушу ей сонную артерию.
— Я понял, — Эдди поднялся и, не обернувшись на шар, вышел.
Внизу его ждали Эрик, Аксандер, Бобби и Джо.
— Пакгауз Томсона, — произнёс он, глядя на них. — Я еду немедленно.
— Мы следом? — спросил Джо.
Эдди взглянул на него, неожиданно ощутив прилив ярости.
— Ваше рвение было уместно пару часов назад, — хрипло ответил он, с трудом унимая дрожь в плечах. — Даже не пытайтесь следовать за мной. Узнаю, пеняйте на себя!
Он перевёл взгляд на Эрика.
— Если не вернусь к утру, свяжешься с мистером Торрансом и мисс Бентли, всё им расскажешь и сделаешь всё, что они сочтут нужным.
Он выбрал бронированный «Корвет-Спейс», небольшой флаер с крепким корпусом. Добираться ночью через Эйк к пакгаузу Томсона было бы самоубийством, а ему нужно было добраться и вернуться целым и невредимым. Он сел за штурвал капсулы, вытащил из кармана бластер, бросил в бардачок, закрыл обтекаемый купол и поднял флаер в небо, после чего направил его на юг.
Пакгауз получил своё имя несколько лет назад, когда именно в этом заброшенном, заваленном всякой рухлядью большом здании с глухими, покрытыми ржавчиной стенами полиция отыскала логово Свежевателя Томсона. Он считал себя новым воплощением Сына Сатаны, но благополучно скончался в газовой камере и после кремации не возродился. Из его «святилища» вывезли чёрный алтарь, полгрузовика магических причиндалов и две дюжины полуразложившихся тел фергов обоих полов, коих он почему-то считал ангелами. Вскоре о нём все забыли, потому что серийные убийцы — это не такая уж редкость в славном городе Луарвиге. А старый пакгауз так и остался стоять на границе между трущобами Эйка и самой дальней, самой заброшенной и самой опасной частью Порта, не добавив своей жуткой историей дурной славы этому району, а лишь подтвердив его репутацию одного из самых мерзких мест.
Эдди вёл флаер над ровными улицами Лунна, поскольку пролетать над частными владениями было небезопасно. Его соседи, как и он, принимали меры против шпионов и диверсантов. Потом внизу сверкнула огнями Бартонз-стрит, и траектория пути изменилась, теперь ему приходилось петлять между зеркальными небоскрёбами Старого Луарвига. Портовая дорога как ножом отрезала свет и суету респектабельной части города, и он понёсся над тёмными кварталами развалюх, похожих на руины пережившего войну и мор селения сумасшедших муравьёв. Наконец, вдалеке появилось что-то огромное и тёмное, чей изломанный контур врезался в звёздное небо кривыми иглами обрушенных эстакад и буграми помятых крыш гигантских складских ангаров. Настоящий Порт давно уже ушёл отсюда, оставив этот лабиринт ржавеющих развалин портовым «крысам» и нищим. В глубине души Эдди был рад, что ему не придётся пересекать границу этой богом проклятой территории.
Пакгауз Томсона стоял на самом краю Порта и уже был территорией «крыс». То, что Аола рискнула сунуться сюда, говорило о её беспрецедентной наглости и отваге, а может, о глупости. Так или иначе, но на эту ночь она обосновалась здесь. Это он понял, когда, едва посадив капсулу между грудой мусора и стеной пакгауза, вышел из салона. Из темноты появились двое, чьи пятнистые кожаные комбинезоны поблескивали в лучах фар множеством заклёпок. Они держали в лапах новенькие штурмовые бластеры и радостно улыбались зубастыми пастями. Эдди рывком захлопнул купол и приказал флаеру выключить фары.
