Прихватив бутылку воды и «Исцеляющей десятки» из бара, под понимающий взгляд мадам Смоленску мы вышли на улицу. Было прохладно и ветрено, и я пожалел, что не прихватил одну из ужасных кожаных курток Дэйла, чтобы накинуть ее на плечи Марси. Я щёлкнул пальцами в попытке призвать хоть какую-нибудь теплую одежду, но получилось даже лучше. Внутри меня словно вспыхнул маленький огонек, и Марси удивленно оглянулась на меня.
– Ты решил нас поджарить, или что это было?
– Я просто хотел, чтобы ты не мёрзла…
Марси благодарно коснулась моей руки, и мы медленно пошли по пустым улочкам. Тишина не давила на нас, лишь расслабляя и погружая в уютное молчание, которое было нам так нужно. Мы пили исцеляющий напиток, хватались за руки и время от времени неловко переглядывались. Внутри меня всё горело, а в моём воображении стояла картинка наших тех, давних прогулок по ночному городу в том мире. Я пытался успокоить разбушевавшееся сознание, твердившее мне, что сейчас не время и не место для попыток сближения, поцелуя, лишних признаний и любви. Совесть била набатом, что нельзя, не сейчас, когда Крис погибла, а Дэйл потерян в своей боли.
Но другая часть меня кричала, что вот оно, ей тоже это нужно, что я должен сам сделать первый шаг и принести в эти тёмные дни чуточку любви. Пригубив «Десятку», я запутался в ощущениях и решил просто пустить всё на самотёк. Сформулировав в голове желание, чтобы завтра утром никто ни о чём не жалел, чтобы все были довольны тем, что вот-вот случится.
Но непрошеная мысль проскользнула в мой захмелевший мозг: «Пусть она сама меня поцелует».
– Спасибо, что проводил меня, – тихо сказала Марси, останавливаясь у большого дома с белым заборчиком. – Мне была нужна эта тишина.
– Мне тоже. Я рад, что нам удалось прогуляться, пусть даже и при таких обстоятельствах.
– Надеюсь, что следующая наша прогулка будет чуть более радостной, – попыталась улыбнуться она и сделала маленький шаг вперед.
Я непроизвольно опустил глаза на ее алые губы со стёртой помадой и замер.
Наклониться? Сделать шаг назад? Рвануть вперёд и не думать о последствиях?
Но Марси в очередной раз меня удивила. Я не успел среагировать, как горячие губы накрыли меня в один миг. Секунда замешательства, и вот руки крепко обнимают мою Марси, а губы отвечают на робкий поцелуй, активизируя тот самый сундук с отголосками воспоминаний о том, какова она на вкус.
Я сильнее прижимаю ее к себе, словно боюсь, что она передумает, отстранится, пожалеет, но Марси судорожно втягивает воздух, заставляя меня слегка застонать и запустить пальцы в ее волосы.
Я целовал ее так, словно пытался найти все сходства с той Марси, которая покинула меня в прошлой жизни. Я был уверен, что она пожалеет об этом поцелуе завтра, но не мог приказать себе остановиться. Я пытался передать в этом поцелуе всё, что накопилось во мне за годы разлуки, и впитать в себя каждый ее вздох и стон, молясь о том, чтобы они не прекращались.
Моя.
– Джейми…
Вот теперь я точно мог спокойно лечь и умереть. Сколько раз я мечтал о том, чтобы еще раз услышать свое имя из ее рта в подобной ситуации? Бесчисленное множество раз. Марси замерла и отстранилась от моего лица, уткнувшись взглядом в грудь.
– Мне так жаль, прости меня, я не должна была, я не достойна…
Я узнал эти нотки в ее голосе. Специфический тип паники, в который она всегда впадала, когда чувствовала, что сделала что-то не так. Она сделала шаг назад, и я понял, что если я сейчас не скажу что-то важное, то она просто уйдет, и я потеряю шанс быть с ней даже в этом мире.
– Марси, ты… Ты невероятная, и ты достойна этого, как никто другой. Если кто-то и должен чувствовать себя виноватым, то точно не ты, – я перевел дыхание, стараясь говорить осторожно. – Я чувствую, что ты нужна мне.
Марси испуганно посмотрела на меня и, не издав ни звука, быстро ушла в сторону дома, словно боясь оглянуться и остаться.
Я лишь закрыл глаза и тихо выругался. Крепко сжав горлышко бутылки, я проводил ее взглядом и отправился домой.
Она заслуживает лучшего, чем я. Просто прими ты это, Джеймс, и спасай город. Окажись полезным хоть где-то.
21. Кто, если не ты?
Я проснулся с ужасной головной болью, встревоженный звуком борьбы откуда-то снаружи. Подскочив с кровати и еле сдерживая тошноту, я выскочил из спальни и увидел занятную картину: Арчи удерживал бледного Дэйла и что-то громко кричал про отпуск по уважительной причине.
– Джеймс! Вот и ты! – воскликнул Арчи. – Скажи этому упрямцу, что ему не стоит появляться на работе в таком состоянии…
– Арчи, отпусти его. Почему мне так плохо?
– Потому что вы вчера тут с Дэйлом устроили вечер жалости к себе, Джейми, – вздохнул Фурки, заходя в комнату с террасы. – Ты пришел сюда, что-то бормоча про опрометчивые поступки, Дэйл вступил в спор, что лучше что-то сделать, чем жалеть потом о несодеянном. Вы выпили всю «Десятку», а потом прикончили запасы из холодильника, перейдя на «Двойку».
– И тем самым ухудшили и так гадкое состояние после «Исцеляющей десятки», – развел руками Арчи. – За всё хорошее нужно платить… «Десятка» сначала помогает, а потом выжигает тебя изнутри, отправляя в затяжное похмелье на пару-тройку дней.
Я налил стакан воды и осмотрел гостиную. На одной из кушеток посапывал безмятежный Эд, Фурки методично собирал с пола пустые бутылки, а Арчи недовольно смотрел на нашего начальника, что-то бормоча под нос.
Я не помнил, как вчера добрался до дома после случайного поцелуя с Марси, и что было потом. Но если судить по еще более потрепанному виду Дэйла, то сидели мы долго и продуктивно, запивая проблемы всем, до чего мы смогли дотянуться.
– Я должен идти в офис, – прохрипел Дэйл. – Если я сегодня туда не приду, то вы все до конца своей жизни будете работать сверхурочно.
– Отпустите его, ему нужно чем-то заняться, – я кивнул и пристально посмотрел на него. – Но ты будешь сидеть в офисе и руководить нами оттуда, никаких необдуманных поступков. Договорились?
Дэйл медленно кивнул и рывком вышел из моего дома. Я попросил Фурки, выглядевшего самым свежим из нас, проследить за ним, чтобы он не поехал к себе. Мой мальчик согласно помотал головой и пулей рванул за Дэйлом.
Я планировал выпить кружку крепкого кофе и последовать за ними в ближайшее время, оставив Арчи отсыпаться здесь вместе с Эдом.
– Друг мой, не хочешь мне ничего рассказать? – вкрадчиво начал Арчи. – Что это ты там вчера пел нашему Дэйлу про такие родные и любимые губы?
– А еще про то, что она тебя достойна…
Эд принял вертикальное положение и махом руки призвал кувшин с холодной водой, к которому я как раз потянулся.
И что ему отвечать?
В том, другом мире, в день знакомства с Марси Арчи вёл себя галантно и воспитанно, но стоило ей уйти, как превратился в ужасный конвейер с плохими шутками разных мастей. Он умудрился рассказать мне про то, что эта девушка слишком хороша для такого кобеля, как я, что не надо портить ей психику, потому что, по его скромному мнению, после общения со мной каждая женщина тратила огромные суммы на психологов и восстановления самооценки.
– Что я рассказывал вам?
– Джим, мой мальчик… У нас же есть глаза, – возвел глаза к потолку Арчи. – Я видел, как ты на нее смотришь, словно она для тебя единственное важное создание на земле…
– Арчи прав, мы видим не только то, как ты вздыхаешь по ней, как влюбленный мальчик подросткового возраста, но и видим то, как она украдкой изучает тебя.
– Вот, видишь, наши мнения с Эдом даже сошлись в этом вопросе! Мы видим связь между вами, вопрос только в том, что именно ты сделал вчера, и нужно ли нам тебя за это хорошенько побить?
И это тоже мы уже проходили. После того как та Марси плотно вошла в мою жизнь и уютно поселилась в сердцах моих друзей, я совершил серьезную ошибку. По глупости, по привычке я не просто открыто переписывался с одной из моих старых пассий, но и рассказывал о том, как мне повезло. В самых грязных подробностях. Мне всё еще стыдно за тот поступок, но больше всего меня тогда поразила реакция Марси, когда та девушка написала ей о моей распущенности. Она просто ушла. Без истерик, криков и выяснения отношений. Мне пришлось заслуженно получить по морде от лучших друзей, потом помучиться от мук совести и поползти на поклон к любви всей своей жизни. Она простила и попросила всегда быть честным с ней. Во всех вопросах.
