Брай влетел в библиотеку и, даже не спросив о наших успехах, потребовал отчёта о том, где Джерри. Самое загадочное, что он был в форме инспектора при всех нашивках, погонах и прочих регалиях. Обычно он появлялся на вилле в цивильном. Ли, однако, совершенно невозмутимо объяснила ему очевидное:
— Если я здесь, то Джерри в школе.
— Вызывай его! — приказал Брай, хватая меня за руку, и стаскивая со стула. — И чтоб галопом на остров! Ясно?
Не дожидаясь ответа, он вытащил меня из библиотеки.
— В чём дело? — поинтересовалась я. — Не волоки меня, как осла на веревке. Скажи, куда надо, я сама пойду!
— Извини… — Брай разжал пальцы и выпустил мой локоть. К тому же он сам немного успокоился и замедлил шаг. Чуть-чуть, как раз настолько, чтоб мы не бежали, а очень быстро шли. — Ты должна это видеть! Это фантастика!
— Занятно слышать это от тебя, — заметила я, спускаясь вслед за ним в подвал.
— К чёрту! Я не колдун. Я нормальный инженер.
— Ах, да. Запамятовала.
Мы вбежали в зал переброски с четырьмя ярко-белыми кругами на полу. Брай тут же занял свой и исчез. Я, с трудом вспомнив, каким раньше пользовался Фарги, встала на него, и тут же всё вокруг меня подёрнулось рябью. Я оказалась в другом помещении, где меня с нетерпением ждал Брай.
— Можно было встать на любой, — поведал он, имея в виду круги. — Мы предусмотрели предохранительный режим, если аналогичный круг на приёмной станции занят, то переброска не сработает. Идём!
— Стой! — мотнула головой я. — Ты похож на сумасшедшего, и я тебя боюсь. Постарайся успокоиться и объяснить всё по-человечески.
— Хорошо, — как-то сразу сдался он. — Пойдём спокойно, и я расскажу тебе всё по порядку, о´кей?
— О´кей, — согласилась я.
Мы пошли по коридору огромного подземного наблюдательно-аналитического комплекса, которым командовал Брай. Это был настоящий дворец, наполненный новейшей аппаратурой, которую обслуживали лучшие специалисты Инспекции на Киоте. Брай шёл, не торопясь, он даже расстегнул верхние пуговицы мундира, под которым белела футболка. Мне всегда нравилось смотреть на него в форме. Высокий, стройный, с длинными ногами и широкими плечами, он, казалось, был создан для ношения синей формы с обилием золотых и разноцветных шёлковых нашивок. Правда, сейчас он вряд ли думал о том, насколько хорошо выглядит.
— Вчера прибыл новый эксперт, — сообщил он, наконец. — Он прилетел по другому делу. Его пригласил Конгресс Киоты для расследования незаконной деятельности секты Чёрных орлов в Балмутском ущелье на Сенде.
— Да, я слышала, — кивнула я. — Конгресс создал независимую комиссию и занимается расследованием случаев зомбирования адептов секты.
— Именно, но дело это не такое уж сложное. Доктор Нго Эндала уже давно консультирует Инспекцию и полицию планет нашей диаспоры по делам о незаконном применении Вуду. Я узнал, что он приехал и попросил взглянуть на Мышку.
— Он колдун?
Брай поморщился. Мы подошли к лифту, и он нажал кнопку вызова.
— Врач-натуропат, психотерапевт, хирург, доктор химии и физики, лауреат какой-то премии в области литературы, путешественник, биолог. Его именем назван один из природных парков в Центральной Африке, к тому же он спортсмен и киноактёр. И потомственный шаман.
— Разносторонняя личность… — прокомментировала я.
— Не то слово.
Створки лифта разошлись, и мы вошли в кабину, которая двинулась вверх. Вниз неторопливо проплывали уровни комплекса. Я видела в основном аппаратные залы, по которым ходили люди в белых комбинезонах. Брай рассеянно следил за ними.
— Прежде всего, он осмотрел Мышку и взял её ткани на анализ.
— Вы это не делали?
— Мы искали не то. Нас интересовали отравляющие вещества, патологические изменения тканей. К тому же врач, который ею занимался, не знаком на практике с медикологией фергов, а доктор Эндала сразу ухватил суть и пришёл к удивительным выводам.
— К каким? — я скользнула взглядом по лаборатории, где в прозрачном цилиндре сидело лохматое существо и скалилось на невозмутимого маленького вьетнамца, который готовил ему обед, нарезая кухонным ножом дохлых мышей.
— Он объяснил, почему она не говорит. Сказал, что не умеет, потому что у неё не было времени научиться. Ей не более трёх месяцев отроду.
Я забыла о мышеедном йетти и ошалело уставилась на Брая. Тот пожал плечами.
— Я тоже был изумлён, но последующие тесты подтвердили его утверждение. Мышке месяца три, не больше. Просто она развивается на удивление быстро. Мы уже научили её есть из большой соски, хотя раньше приходилось пичкать препаратами для ослабленных больных, которые не могут есть.
— В приюте её кормили с ложки, — пробормотала я.
Кабина остановилась, и створки раздвинулись. Перед нами стоял большой тёмно-зелёный кролик с жёлтым портфелем подмышкой. Я рассеяно поздоровалась, и мы вышли. Кролик вошёл в кабину и уехал.
— Из соски удобнее, — сообщил Брай. Мы снова пошли по белому коридору. — Потом доктор Эндала исследовал рисунки на её теле и выяснил, что это растительная краска, составом схожая с той, что используют для татуировок в его родном племени. Он сказал, что её можно растворить и вывести из кожи. Сегодня он это сделал…
Брай остановился и отворил белую дверь. Мы вошли в большую комнату, стены, потолок и пол которой были обиты мягким упругим материалом бежевого цвета. В стороне стоял столик с целым набором коробок с кормом для щенков и бутылки с молоком. За столом на складном стуле сидел высокий молодой негр и что-то писал. Услышав, что мы вошли, он обернулся. Его улыбка была ослепительной и очень дружелюбной. Я не дала бы ему больше двадцати восьми лет, к тому же он был очень красив. Пёстрый балахон, из-под которого виднелись длинные ноги в джинсах и мокасинах, и обшитая тесьмой с национальным орнаментом круглая шапочка придавали ему вид аспиранта какого-нибудь африканского колледжа этнографии.
— Доктор Нго Эндала, — представил его Брай. — Нго, это Лора Бентли. Я тебе рассказывал.
— И очень много, — кивнул тот.
Он посмотрел на пол, и только тут я увидела симпатичное маленькое животное. Это был серебристый львёнок с синим гребешком жёсткой шёрстки, начинавшимся между большими круглыми ушами и тянувшимся до середины позвоночника. Он поднял голову и посмотрел на меня огромными голубыми глазами, а потом зевнул, продемонстрировав розовую пасть с острыми белоснежными зубками.
— Ого… — усмехнулась я и присела рядом на корточки. — Это ваш? — спросила я у Эндалы.
— Покажи ей, — произнёс Брай.
Нго взял одну из бутылочек и показал львёнку. В тот же миг с ним стало происходить что-то странное. Я увидела, как его лапы вытянулись и истончились, превращаясь в человеческие руки и ноги, тело уплощилось, на спине появились худенькие лопатки, длинный раздвоенный хвост с двумя синими кисточками на концах с треском втянулся внутрь. Гребешок ниточкой пробежал на голову и, заполнив её, как ручеёк заполняет лужицу, превратился в спутанные синие волосы.
— Мышка… — потрясённо выдавила я, в то время как Нго спокойно взял её на руки и, усадив себе на колени, сунул ей в рот соску. Она сосала, причмокивая и с интересом косясь на меня.
— Она вела себя как зверёк, потому что она и есть зверёк, — пояснил он. — Её нормальное состояние вы сейчас видели, но она привыкла получать соску, когда она человек.
— Она оборотень?
— Масунт, — кивнул Эндала, — Брайан сказал мне, что её называли детёнышем масунта, и я на досуге порылся в местной мифологии,
— Почему мифологии? — вставила я.
— Меня смутили эти руны на её теле. Я не смог их расшифровать, но по некоторым признакам понял, что это защитное заклинание, предотвращающее какое-то колдовство. С одной стороны кто-то мог предохранять её от зла, но Брайан сказал, что это вряд ли. Её ведь хотели принести в жертву, верно? Значит, кто-то хотел защититься от неё. Выходит, она не просто ребёнок, в ней что-то есть. Анализы подтвердили её феноменальность. Я установил, что такое масунт, и, зная, что увижу, когда уничтожу защитные руны, сделал это, и не ошибся. Это котёнок масунта.
