— Мне стоило прислушаться к тому, что говорил в своем докладе Грандер, — проворчал Хиталоун.
— Пока это всё, — сообщил Кинг.
— Уже немало… — вздохнул Делман и повернулся ко мне. — У ваших друзей большие возможности.
— Именно такие и нужны для выполнения больших задач, — ответила я.
Моё внимание привлёк ещё один снимок, на который они даже не обратили внимания. Там в самом центре площади расплывалось чёрное пятно, похожее на спрута с короткими толстыми щупальцами. Это быласхема замера уровня эмосферы, а, значит, Жертвенная площадь была погружена во Зло. К тому же Кинг на предположение Макса о температуре и магнитных полях, вызвавших такое состояние зоны, сказал, что он прав лишь отчасти. В остальном же причина была в этом пятне. В недрах сплавленных и кристаллизованных, отравленных древними инопланетными химикатами пластов таилось что-то тёмное и опасное. Это могли быть неупокоенные души похороненных там грешников, или что-то живое, или, по крайней мере, не-мёртвое, спрятанное там в стародавние времена. И это что-то тревожило меня, как ловушка, о которой трудно догадаться, но которую предчувствуешь, ощущая смертельный холод в груди.
— Мы чего-то не заметили? — спросил Макс, подходя ко мне. Он тоже взглянул на этот снимок. — Эмосфера. Впечатляет. Но неужели вы в это верите? И как можно замерить эмосферу?
— С помощью живых кристаллов, — ответил ему Кинг. — Эта методика разработана не так давно, но уже широко применяется в области психоэкологии планет.
— Это лженаучная идея, — проговорил Терренс. — Меня куда больше занимает уровень инфразвука, исходящий от руин. Он вполне может воздействовать на человеческую психику. Кстати, интересно, что служит его источником?
— Скорее всего, сами руины и сквозняки, — пожал плечами Макс.
— Ещё одно дьявольское совпадение, — пробормотал Хиталоун.
Делман снисходительно покосился на него, Терренс с улыбкой вздохнул.
— Вряд ли это совпадение, — подал голос Джефри. — Случайно синтезируется ядовитый галлюциноген, случайно конфигурация руин совпадает с направлением и силой потоков воздуха. И эмополе — это далеко не бабушкины сказки, можете мне поверить.
— Прибавь суда чёрную магию, и нам потребуется заклинатель духов, — усмехнулся Терренс.
— Очень может быть, что так оно и есть, — кивнула я.
— Вы серьёзно? — недоверчиво взглянул на меня Макс. — Вообще, я не очень вас понимаю. Отец говорил, что вы пилот-инженер с Земли, что у вас не мозг, а компьютер. А я вижу…
— Что вы видите?
Он неопределённо пожал плечами и посмотрел на экран.
— Меня многое удивляет, особенно после того образа, что сложился в моём воображении после тех дифирамбов, что пел вам отец.
— Я должна была явиться в космофлотовской форменке с орденскими планками на груди и целыми днями шляться по музеям, сидеть за ноутбуком, исследуя астрономические и геофизические аспекты своего местоположения, а в перерывах наставлять вас на путь истинный?
— Я ожидал что-то вроде этого.
— Вы запоздали родиться. Я выросла из этих пелёнок лет двадцать назад. Мир многомерен, и я стараюсь познать его во всей полноте. И взять от жизни всё, что она мне даёт, касается ли это изучения тайной доктрины, ношения тряпок по триста кредов за штуку или возможностипомериться с силой с чем-то, что выглядит страшным и непобедимым.
— Или общением с порочным ничтожеством, которое может показать вам неизвестные доселе глубины извращения человеческой природы.
Я взглянула на него и снова увидела надменного и холодного Чайлд Гарольда. Терренс поморщился в ответ на его тираду и пожал плечами.
— Оставь Эдди в покое, Макс, — раздражённо произнёс Джефри. — Он продукт среды. Нечего требовать от него большего.
— Продукт? — Макс гневно сверкнул глазами. — В годы нашей юности он был никчёмным и испорченным мальчишкой по вызову, а теперь прибрал к рукам едва ли не десятую часть города. Он один из хозяев Луарвига, и какую мораль он ему несёт?
— Его мораль не хуже, чем мораль дядюшки Питера, — заметил Терренс.
— И моего тестя, -кивнул Джефри.
— А я о чём! — воскликнул Макс. — Он достойный продолжатель их дела. И пока у власти такие люди, здесь ничего не изменится к лучшему!
— Что нашёл в нёмАль-Рагим? — поинтересовался Хиталоун, взглянув на него.
— При чём здесь Аль-Рагим? -передёрнул плечами Макс. — Он был, быть может, вашим мессией, но при этом он был богемным художником, прекрасно изображающим обнажённую натуру. Он был светским львом и жил одиноко в своём роскошном доме, не имея ни любовницы, ни подруги, ни жены. Так что он мог в нём найти? Лучше спросите её, что она нашла в нём? Умная, красивая женщина и вдруг…
Он фыркнул с отвращением. Я невольно рассмеялась.
— Какой вы, однако, глупый, Макс. Не знаю, за что вы так ненавидите Эдди, но объяснять, что я в нём нашла, бесполезно. Вы меня не поймёте, поскольку не видите его. Вы мыслите образами и смущаетесь, когда образ не совпадает с тем, что есть на самом деле. И не пеняйте мне, что я, дескать, с Земли, а связываюсь Бог знает с кем. Для землян как раз очень характерно хорошее отношение к людям, независимо от их происхождения. Мы стараемся видеть в них то лучшее, что заложено в них природой и другими людьми. Если уж даже в вас я вижу не высокомерную скотину, а умного, благородного, хотя несколько поверхностного в оценках человека, то, что я могу видеть в Эдди, с которым бывала не только в ресторанах, но и в приюте святой Терезы. Кстати, по злачным местам он меня не таскал, у него для этого слишком хороший вкус.
— Интересно, откуда? — проворчал Макс.
— А вот это действительно интересно, — кивнула я. — Ведь естественно, когда такой вкус развивается у человека из хорошей семьи, который к тому же оканчивает ряд учебных заведений, потому что так положено. И совсем другое дело, когда он проявляется у мальчика с улицы, который разбогател на скупке краденного.
— Действительно! — Терренс обернулся к Максу, насмешливо приподняв золотистую бровь.
— Резонно, — кивнул Джефри. — Что ни говори, а вкус у него есть. И не только вкус. Я много раз замечал, что он сыплет цитатами и афоризмами и с легкостью ведёт беседу на любую тему.
— Значит, он профессионал высокого уровня, — не сдавался Макс. — Как гейша из высшего света.
— Мы признаём, что Эдди профессионал высокого уровня, — сообщил Терренс, с улыбкой взглянув на меня. — Это уже что-то, не так ли?
— Да, уже наметился прогресс, — усмехнулась я.
— И что вы там говорили о высокомерной скотине? — оскорблённо щёлкнул пальцами Макс.
Гизмы
Эдди в очередной раз повернулся перед зеркалом, придирчиво осматривая своё изображение в окантовке резной золочёной рамы. На нём были узкие кожаные брюки, широкий ремень, короткие ковбойские сапожки и серая безрукавка с оскаленной волчьей мордой на груди, под которой алела надпись: «Вервольф! Жди полнолуния!»
— Что там насчёт охоты на меня? — спросил он, собирая длинные волосы в хвостик на затылке и перевязывая его чёрной лентой.
— Это группа космической пехоты, — ответил Эрик, сидевший здесь же, в апартаментах Лайлы, в изящном алкорском кресле с точёными ножками и подлокотниками в виде орлиных лап. — Их наняли через агентство на Пелларе.
— Кто?
— Не знают. Говорят, что деньги переведены через Галактбанк. Задание — взять тебя любой ценой и доставить по адресу в Эйке. Бобби и Джо уже смотались туда со своими друзьями, но опоздали.
— Ничего не нашли?
— Пусто. Явно кто-то там был в последние дни, но, возможно, у них была связь с наёмниками, и когда тех повязали и повезли в полицию, решили не рисковать.
— Наёмники пошли на контакт? — Эдди надел кобуру из тонкой чёрной кожи и сунул в неё бластер.
— Ещё бы! Как только поняли, что их натравили на советника, который, по местным законам, лицо неприкосновенное. Им не хочется провести остаток жизни в нашей тюрьме. Но никакой полезной информации они дать не могут.
