— Ладно. Лайла, что у тебя?
Ормиец, который с задумчивым видом стоял у окна с зеркальными стёклами, обернулся и пожал плечами.
— Немного. Знаю, что на тебя пытались натравить Бешеных барсуков, а затем Упырей, но даже они не пожелали связываться.
— Ещё бы! — пробормотал Эдди, примеряя к руке кастет.
— Заказ пытались сделать киотиты, но кто конкретно, выяснить не удалось.
— За ними не проследили?
— Нет. Их просто убили. И забрали все ценные вещи, которые при них нашли.
Эдди быстро взглянул на Эрика.
— Что это были за вещи? — спросил тот.
Лайла пожал плечами.
— Откуда мне знать? Может, какие-нибудь безделушки, украшения, деньги.
— Займись! — кивнул Эдди, и Эрик, поднявшись, вышел. Эдди взял с вешалки короткую кожаную куртку и натянул её. Пока он подгонял шнуровку на боках, Лайла задумчиво смотрел на него.
— Этой ночью убили Чичанского хорька, — грустно произнёс он.
— Кто это? — не прерывая своего занятия, уточнил Эдди.
— Мальчик, который работал у Бруджи. Безобидный маленький ферг, он всегда был под кайфом от чичанского мха.
Эдди посмотрел на Лайлу. Он попытался вспомнить этого мальчишку, но не смог. Последнее время появились новые завсегдатаи Голубой птицы, и он знал уже не всех. А Лайлу его смерть, похоже, опечалила.
— Ты хорошо его знал?
— Нет, почти не знал. Он появился с месяц назад, просто… Нехорошо его убили, Эдди. Похоже на ритуальное убийство, и на груди нацарапали: «Очищение кровью». Вдруг опять маньяк?
— В полицию сообщили?
— Конечно. А толку? Пока не убьют с десяток, они не пошевелятся. Что им до этих мальчиков? Скажут, что воздух чище.
Эдди покачал головой и застегнул куртку.
— Я подумаю, что можно сделать. Но и вы не зевайте. Пусть будут осторожнее, смотрят по сторонам, слушают, может, кто-нибудь что-нибудь узнает.
— Конечно, как всегда. Ножи в рукавах носить, друг за другом приглядывать. Как обычно… Только ведь если это маньяк, на Стингера с его разрядником под балахоном, и на меня с моим офицерским бластером он не поймается. Он будет выглядывать кого помоложе и понаивнее. И рано или поздно заманит какого-нибудь.
— Наймите охотника, — предложил Эдди. — Пусть вычислит маньяка и принесёт вам его голову на острие меча.
Лайла всё так же задумчиво взглянул на него и кивнул:
— Хорошая идея.
— Вот и ладно. Что ещё?
— Ничего особенного. Разве что кто-то разрыл могилы на Западном кладбище Эйка. Говорят, всё выглядело, как пикник каннибалов.
— Ужас, — поморщился Эдди. — А что стряслось на Хайден-стрит?
— Один парень взорвал дом и застрелил пятерых прохожих. Потом прибыли копы и закидали его гранатами. Но это же обычное дело.
— Не много ли за одну ночь?
Лайла задумался.
— Пока в пределах нормы.
— Не знаю, — мрачно проворчал Эдди, поправляя кобуру под курткой.
Утро было серым и сырым. Не только дым от многочисленных заводов застилал небо над Эйком, когда Эдди вырулил на небольшом, блестящем бронёй «Бьюике» на Старую дорогу. По небу плыли низкие тёмные тучи. Эдди тревожно поглядывал на них, пытаясь вспомнить, когда над Луарвигом последний раз была облачность. Про тучи он вообще не помнил, по крайней мере, такие низкие и быстро несущиеся над старыми серыми домами. Летние дожди обходили город стороной, а до осени было ещё далеко.
Добравшись до Паучьей балки, Эдди свернул в тёмный переулок, где дома нависали над тротуаром, как отвесные стены узкого ущелья. Стало ещё темнее, и пронизывающий холод пробрался в салон машины. Эдди поморщился и тут же увидел первого гизма. В белом полотняном балахоне тот сидел на ступеньках дома. Под низко надвинутым капюшоном темнела пустота. Когда машина проезжала мимо, из-под балахона протянулась длинная тонкая чёрная рука. Эдди невольно вильнул в сторону и чуть не пробил крылом стену противоположного дома. Покачав головой, он снизил скорость.
Гизмы теперь попадались всё чаще. Похожие на призраков в своих балахонах, они оказывались то здесь тo там, и тянули «паучьи лапки» к машине. Это было зрелище не для слабонервных, и Эдди пробирала нервная дрожь. Потом появился тот гизм, что встал на пути, и Эдди пришлось остановить «Бьюик». Тут же отовсюду стали выползать «паучки». Они облепили машину, и их чёрные толстогубые лица прилипали к стёклам, а круглые глаза посверкивали белками.
Стиснув на мгновение зубы, Эдди опустил стекло и, взглянув на ближайшего гизма, чётко произнёс:
— Мне нужен Папа Вуду. Проводи меня.
Гизм внимательно смотрел на него, потом кивнул, и Эдди открыл дверцу машины. Они не бросились на него все вместе, как следовало ожидать. Они просто шли рядом, то и дело касаясь его холодными сухими, как лапки насекомых, пальцами.
Эдди боялся гизмов. Более того, он, как многие, испытывал перед ними панический ужас. Гизмы не были людьми, они были мутантами, странной и жуткой расой, перебравшейся на Киоту со своей погибшей планеты. Конечно, были люди, которые не верили в слухи и не поддавались тем чувствам, которые должна была вызывать пугающая внешность этих существ. Джон говорил, что гизмы, скорее всего, потомки одного из центральноафриканских племён, отправившихся пару веков назад искать свою прародину, затерявшуюся среди звёзд. Возможно, на их звездолёте было что-то не то с гравитацией, и за несколько поколений они незаметно мутировали, превратившись в ловкие подобия паукообразных обезьян. И планеты своей у них, скорее всего, не было. Слишком мало их для населения планеты, и слишком заметны признаки вырождения, какие бывают в изолированных небольших сообществах людей. Наверно, так оно и было, но всё равно Эдди их боялся и правильно делал. Уж ему-то было известно, как эти существа умеют пользоваться своей ловкостью, способностью забиться в любую щель и слиться с темнотой. И их тёмная магия совсем не была выдумкой. Может быть, космос ещё больше продвинул их способности по пути совершенствования, но в Луарвиге, и правда, происходили страшные вещи, ниточки от которых тянулись в Паучью балку.
Эдди боялся, когда шёл с толпой маленьких призраков по тёмным переходам похожего на муравейник дома, всё больше углубляясь в узкие коридоры его лабиринта, и всё дальше уходя от спасительной улицы. Пот ручьями тёк по его спине и щекотал виски и затылок, но Эдди был слишком хорошим игроком, чтоб так просто проиграть. Он знал, что, если они почувствуют его страх, он отсюда не выйдет, не говоря уж о том, чтоб разыграть карты, имеющиеся у него на руках. А карты были неплохие.
Папу Вуду предупредили о его визите, и он ждал в большой круглой комнате, стены которой держались на тонких чёрных конструкциях, похожих на нити паутины. Или на стальные балки, применявшиеся когда-то для каркасов космических кораблей. Он не был закутан в балахон, и его невероятная худоба сразу бросалась в глаза, особенно длинная жилистая шея, на которой держалась маленькая вытянутая голова. Он в просторном пёстром одеянии сидел на корточках на каком-то подобии насеста. Гизмы почему-то очень любили сидеть в такой позе. Красные мелкие фонарики, раскиданные по стенам, едва разгоняли тьму, ещё больше нагнетая ощущение духоты и тревоги.
Папа Вуду смотрел на Эдди в упор и белки его глаз поблескивали как зрачки дикого зверя.
— Зачем пожаловал? — тихим шелестящим голосом спросил он.
Эдди улыбнулся. Это был урок, полученный от Фарги. Начинай разговор с улыбки, о чём бы ты ни собирался сказать. Пусть улыбка будет твоим щитом, если нужен щит, и мостом, если нужен мост. Эдди нужен был щит. Потому он улыбнулся, оглядываясь по сторонам.
— Уютно тут у тебя…
— Ближе к делу, — прошелестел гизм.
— Похоже, ты страшно занят, — Эдди прошёлся по комнате, увеличивая своё жизненное пространство и укрепляя позиции. Голова Папы Вуду поворачивалась вслед за ним на длинной шее.
— Я хочу знать, зачем ты пришёл. И почему вообще осмелился прийти.
Эдди удивился.
— Осмелился? А разве это запрещено? Я не видел внизу указателя «Только для гизмов».
