— Если б это была дружеская услуга, у тебя были бы причины опасаться. А при наличии контракта мы всегда чётко выполняем его условия, — оскорблёно пояснил Папа Вуду.
Эдди вышел. Толпа гизмов снова проводила его по узким коридорам «муравейника» до самого выхода. Его машина стояла на месте, и ни одна деталь не была с неё свинчена. Накрапывал мелкий дождь. Эдди забрался в салон и, с трудом развернувшись, выехал, наконец, из Паучьей балки. После этого его начала бить нервная дрожь. Ему пришлось остановиться у небольшого бара на краю Старой дороги и пропустить стаканчик.
На улице было темно, словно уже наступили сумерки. Чёрные тучи ещё ниже неслись над землей, едва не цепляясь за обтрёпанные временем и непогодой крыши Эйка. Эдди оттолкнул от себя стакан и полез в карман за мелочью. Ему вдруг стало тоскливо. Он ненавидел этот район, такую погоду и собственный страх. И это всё равно рано или поздно возвращается. Как и обшарпанная стойка бара, грязные стаканы и плохой виски.
Бросив на стойку несколько монет, которые тут же были подхвачены голубоватым щупальцем бармена, Эдди развернулся на высоком табурете к выходу и замер. В дверях появилась странная угловатая фигура в тёмной накидке. На большую яйцевидную голову был надет капюшон, а круглые глаза из-под него бешено горели. В руках киотит держал какую-то странную трубку, похожую на вырванный с мясом кусок водопроводной трубы.
Открыв чёрный провал рта, он вдруг завопил, и Эдди с трудом разобрал его слова:
— Тёмный мессия грядёт! — выл киотит. — Освободи дорогу!
Не дожидаясь следующего приглашения, Эдди бросился на пол и перекатился под прикрытие помятой перегородки, за которой стояли столики и насесты.
— Я видел его в синем огне гнева! — голосил киотит. — Я видел, как рушились стены греха вашего, и дым пожарищ, пожиравший небо ваше!
Эдди осторожно выглянул из своего укрытия. Киотит вещал что-то про обломки мира и озёра пламени, лихорадочно крутя кран на своей водопроводной трубе. Эдди сунул руку в кобуру и выдернул оттуда бластер, и лишь после этого заметил за спиной проповедника тёмно-красный баллон
— Я предвестник огненного очищения! — взвыл киотит, кран под его длинными гибкими пальцами поддался. Он открыл рот, чтоб изречь последнее пророчество, и Эдди понял, что следующий миг даёт ему последний шанс дожить до вечера.
Резко вскочив на ноги, он выбросил вперёд руку с бластером и нажал на курок. Он попал в грудь киотита, умудрившись не задеть баллон с горючим. Молнией перескочив через перегородку, он подхватил падающего «пророка» и осторожно уложил его вместе с баллоном на пол.
— Что ты знаешь о мессии? — тихо спросил он, закручивая кран самодельного огнемёта. — Когда он придёт?
— Скоро… — прохрипел киотит. — Он сметёт…
Тяжко закашлявшись, он замолчал. Эдди быстро снимал с его худых плеч широкие брезентовые лямки ранца, краем глаза замечая, как выскакивают на улицу перепуганные посетители бара, а бармен щёлкает щупальцем по кнопкам видеотектора, вызывая полицию.
— Где его ждут? — спросил Эдди, приподнимая сухое тело умирающего.
— Стрела укажет, — выдавил киотит и смолк. По тому, как подёрнулись туманной пеленой его глаза, он понял, что тот умер. Капюшон сполз с голого черепа, и Эдди увидел торчащий из него кривой контакт для приёма нейронаркотика.
Поднявшись, он сунул бластер в кобуру и, перешагнув через труп, вышел на улицу. Вокруг было пустынно и тихо, как везде, где произошло преступление и ожидается прибытие полиции. Завывание сирены уже слышалось где-то вдалеке.
Эдди подошёл к своему «бьюику» и открыл дверцу.
— Вас интересует мессия? — раздался за спиной негромкий голос.
Резко обернувшись, Эдди увидел ещё одного киотита. Этот был совсем другой, чистенький, в наглаженной мантии, с пластиковой папкой подмышкой.
— Простите за беспокойство, — тихо проговорил киотит. — Я слышал вопросы, которые вы задавали этому безумцу. Вы не тот, за кого себя выдаёте. Не моё дело, кто вы. Но вы очень похожи на одного человека. Моего друга. Он умер.
Сирена слышалась уже совсем рядом, и Эдди распахнул дверцу.
— Садитесь, — распорядился он и прыгнул за руль. Обернувшись, он увидел, как опасливо киотит смотрит на открытую дверцу. — Быстрее, — спокойно приказал Эдди, и киотит неловко забрался в салон.
Захлопнув дверцу, Эдди нажал на газ и, проехав по Старой дороге, свернул в небольшой переулок. Здесь он снизил скорость и посмотрел на своего спутника. Киотит нервно теребил свою папку, поглядывая в окно. Он чувствовал себя в ловушке, и Эдди были вполне понятны его чувства. Если б он ошибся, то этот порыв мог стоить ему жизни.
— Меня зовут Эдди, — произнёс он мягко. — Мой друг, на которого я похож, умер три года назад.
Киотит внимательно взглянул на него.
— Да, три года назад. Он заезжал ко мне, чтоб порыться в свитках. Мы часто говорили с ним на разные темы… Он был очень умён для человека. А потом я услышал от соседей, что в газете написали, будто он умер. Его убили. Больше он не появлялся.
— О чём вы с ним говорили? — спросил Эдди, снова выезжая на Старую дорогу.
— О многом, — ответил киотит и беспокойно обернулся. — Мне не хотелось бы отдаляться от дома. У меня нет денег на такси.
— Я отвезу вас обратно. Так о чём?
— О Храме, — немного успокоившись, произнёс тот. — О религии, о мессианстве, о грехах и о жертвенности. О многом. Я держу лавочку сакральных текстов для киотитов.
— Прибыльный бизнес?
— О чём вы говорите! Кого теперь интересует истина? Храмовники уже много веков назад извратили учение. Они писали свои тексты. Настоящие им не нужны. Иногда заходят колдуны или туристы, реже — учёные, которых, действительно, интересует первоначальное учение.
— Значит, вы располагаете настоящими древними рукописями? — Эдди заинтересованно взглянул на него.
— Настоящими печатными изданиями, которым уже более тысячи лет, — поправил киотит. — Я продаю копии, которые делаю сам вручную.
— И там что-то есть про мессию?
— Которого они ждут?
Эдди внимательно посмотрел на маленького собеседника.
— Кто они?
— Эти безумцы вроде того, которого вы подстрелили.Храмовники и прочие.
— Да, про этого.
Киотит печально покачал головой.
— Пророчество написано до того, как возник Шестой Храм. Они о нём знали, но ничего не поняли и переписали, как им было выгодно. Тогда до Парада Чёрных Королей были сотни лет, и достоверность никого не интересовала. А теперь их версия кажется достаточно древней, чтоб выглядеть истинной.
— А что написано про мессию в первоисточниках?
— Нет никакого мессии, и не будет. Это не мессия.
— А что?
Киотит печально смотрел, как по ветровому стеклу побежали капли дождя.
— Никто не знает, что по ту сторону двери. Чтоб узнать, нужно открыть.
— Как это так? А если там что-то скверное?
— Ничего скверного не существует. Всё зависит от восприятия.
— Хотите сказать, что зла нет?
— Всё относительно.
Эдди вздохнул и развернул машину.
— Где вы живёте? Я, пожалуй, куплю у вас пару копий.
— Как хотите… — пробормотал киотит. Потом уныло добавил: — Он бы меня понял. Мы не успели поговорить с ним об этом, а это так важно. Здесь всё не такое, каким кажется. Существа преломляют всё, пропуская сквозь призму своего восприятия. Они вершат действия, окрашивая энергию в цвета. Она же чиста, стерильна, нейтральна. Всё зависит от призм.
— Разберёмся, — пообещал ему Эдди, хотя на себя в этом деле он совсем не рассчитывал.
Удар из прошлого
Макс сидел перед экранами и молча смотрел на быстро меняющиеся на них символы, стремительно проносящиеся столбцы чисел, разворачивающиеся и сворачивающиеся схемы. Он явно направлял весь этот поток информации и успевал анализировать его, хотя человеческому мозгу это было явно не под силу. Он лишь изредка касался пальцами разноцветных сенсоров на пульте перед собой, и тогда задействовался ещё один экран. Я ничего не понимала в его действиях, потому что впервые видела такой компьютер, но зрелище казалось мне впечатляющим.
