Эдди моментально выхватил из ножен меч, а Макс уже достал револьвер.
— Отступайте! — приказал Джерри. Он стоял, мрачно глядя на чудовище. — Мы не знаем, что это, и не знаем, как его убить.
— Мудро, — шепнул кто-то позади нас.
Я ничего не слышала до этого и теперь, резко обернувшись, увидела массивную фигуру с красными глазами и арбалетом в руке. Арбалет был нацелен на меня, но тут же сжимающая его рука взметнулась вверх, один глаз погас, видимо незнакомец прищурился, целясь, и тут же раздался свист стрелы.
Рычание демона перешло в возмущенный рёв, а затем в тоскливый вой. Он рухнул на мостовую, задымился, и спустя мгновение рассыпался пеплом. Я снова обернулась к незнакомцу. Он вышел из сумрака, скрывавшего его, и оказался высоким смуглым мужчиной с короткой густой бородкой и хорошо уложенными смоляными кудрями. На нём был костюм из чёрной кожи. Он был бы хорош собой, если б его глаза не продолжали мерцать красным, а при улыбке из-за губ не блеснули длинные белые клыки.
— Последний! — крикнул он кому-то и снова обернулся к нам. Вернее, ко мне. — Что такая очаровательная леди делает в таком месте, в такой час?
— Попридержи, Луис, — проговорил Эдди, до этого изучавший кучку пепла на мостовой. — Дама со мной.
— Все самые красивые женщины всегда с тобой, — усмехнулся Луис.
Я догадалась, что это тот самый вампир, которому звонил Эдди, и о котором говорил Фарги.
Он задумчиво взглянул на пепел.
— Это алкорский демон Рохуман. Уже третий. Мы нашли осколки трёх скорлупок и это был последний. Их можно убить дубовой стрелой со свинцовым наконечником. Но больше ничем не возьмёшь, — он заметил взгляд Эдди, обращённый на него, и широко улыбнулся.
— Наслаждаешься? — спросил Эдди.
— Это — моя настоящая жизнь и моё настоящее призвание. Я начинаю подумывать о том, чтобы сменить профессию, но… Работы в достатке только сегодня, а потом опять будет тихо и скучно.
Он снова посмотрел на меня.
— В Эйке паника, — задумчиво сообщил он неизвестно кому. — Кто-то кинул идею о том, что киотитские боги наказывают нас за прегрешения фергов. Начались погромы. Есть раненые и убитые. Лаусат и его ангелы пытаются защитить соплеменников, но их мало.
Он перевёл взгляд на Эдди.
— Ты закончил охоту? — тот указал на остатки пепла на мостовой.
Ветра не было, но пепел уносило в темноту.
— На данный момент — да. Хочешь, чтоб мы пошли с тобой и помогли Лаусату?
— По-моему, у нас и так слишком много неприятностей, — пробормотал Эдди и обернулся к Джерри.
— Иди, — кивнул тот. — Но если Монтегу потянет на свежую кровь, отруби ему голову.
Джерри протянул Эдди серебряный кинжал и тот взял его. Луис расхохотался, и в этом смехе было что-то демоническое. И всё-таки он мне понравился.
Эдди ушёл с Луисом, с ними удалились незримые охранники, и мы остались на окраине Старого Луарвига в полной тишине.
— Нужно идти в Чэсстауэр, — произнёс Макс.
— Ты думаешь о Кинге, а не о деле, — резко проговорил Терренс. — Нужно идти на Жертвенную площадь!
— И геройски умереть? — улыбнулся Джерри. Потом его улыбка исчезла, и на лице появилось мрачное выражение. — Мы пока не знаем, куда нам следует идти и что делать. К тому же нужно обработать и перевязать вашу рану. Мы идём через Старый Луарвиг в Чесстауэр. И никаких споров.
— Имеет смысл, — согласилась я.
Макс решительно развернулся в сторону залитого призрачным светом проспекта, а Терренс нехотя поплёлся следом.
Мы шли довольно долго и, к счастью, без всяких приключений. Старый город был хорошо освещён, и на улицах даже иногда попадались полицейские. Деловой район оставался под охраной. В Лунне было не так спокойно. По улицам то и дело проносились стайки разряженных, как в Хэллоуин, пьяных людей, среди которых изредка встречались и инопланетяне. Должно быть, им было всё равно, что праздновать.
— С Концом Света! — радостно кричали они и махали руками, а потом уносились прочь, как гонимые ветром осенние листья.
Макс свирепо рычал, глядя им вслед, и прибавлял шагу, потому что мы были всё ближе к Чесстауэру и к его дорогому Кингу. Уже у самого дома нас едва не сбила лошадь, огромная, чёрная, с алыми глазами. У неё на спине сидел всадник с длинным кнутом в руке. Он замахнулся, и тут жe Макс выстрелил из револьвера. Конь рухнул и пропал. По земле пробежала крыса и юркнула под ограду чьего-то парка.
— Господи, как мне всё это надоело! — простонал Макс.
Макс
Обычно дверь открывал Кинг, но сейчас он никак не отреагировал на наше приближение. Глазок видеокамеры над дверью оставался безжизненным, и Терренс со вздохом полез в карман за инструментами. Пока он возился с замком, я посматривала на окна дома, освещённые изнутри одинаковым бледно-серым светом.
— Кто мог включить аварийное освещение? — пробормотала я озадаченно.
— Никто, — ответил Джерри. — Оно включается само, когда отключается обычное энергоснабжение. Блокиратор запитан от общей сети и отключается вместе со всей системой. Когда отключается блокиратор, в цепи аварийного освещения начинается реакция, и люминесцирующий газ приходит в активное состояние.
— Просто и действенно, — пробормотала я. — Как боевой топор.
— Готово, — сообщил Терренс, приоткрыв дверь.
Макс протиснулся внутрь первым. В нижнем холле было слегка сумеречно, но никак не темно. Тишина нависала над нами, создавая ощущение пустоты и смерти. Кинга не было. Макс пару раз окликнул его, но, кажется, без особой надежды.
— Нужно спуститься вниз, — проговорил Терренс.
Макс молча кивнул. Мы спускались по аварийной лестнице, время от времени задерживаясь на площадках, потому что Максу и Терренсу надо было свинтить очередную замыкающую заслонку. Макс заметно нервничал. Кажется, у него ещё оставалась какая-то надежда.
Внизу было так же тихо, бледный свет заливал камеру. В центре высился огромный аквариум, в котором сконцентрировалась чёрная тьма. Мы молча смотрели в этот провал за стеной из стекла, надеясь различить хоть единый проблеск не успевшего распасться кристалла
— Боюсь, что… — тихо пробормотал Терренс.
Макс как-то странно мотнул головой.
— Ещё нет. Убежище… — он посмотрел на Лесли.
— Вряд ли, — пожал плечами тот.
— Отвёртку и плоскогубцы. Быстрее!
— Что это даст? — риторически поинтересовался Терренс, но поплёлся за инструментами. — Может, он и ушёл в матрицу, но если не сохранится нормальный режим жизнедеятельности, то это всего лишь отсрочка.
— Что за матрица? — спросила я, подходя к Максу.
— Возьмите лампу и держите, — он сунул мне аварийный фонарь. — Матрица — это микросхема запоминающего устройства, на которой выращена культура нейронов человеческого мозга. Не волнуйтесь, не папиного. Я сам был донором. Кристалл может соединиться с матрицей и переписать интеллектуальное содержимое на микросхему, а биоплазменная составляющая может сохраняться нейронной культурой так же, как наша мозговая система является носителем души.
— Странно, что вы в это верите.
— Сейчас я готов поверить во что угодно, — он выхватил из рук у Терренса отвёртку и начал отвинчивать крышку с небольшого ящичка, прикреплённого на грани аквариума. — Кинг говорил, что ни за что не согласится на подобное раздвоение.
— Это не раздвоение, — произнёс Джерри, присаживаясь рядом на край пульта. — Нейроны не просто нарастают на схеме, они с ней соединяются. Это универсальный носитель живого интеллекта, — он посмотрел на меня. — Теоретически.
— Откуда вы знаете? — Макс, не глядя на него, продолжал возиться с ящичком.
— Такие разработки проводились несколько лет назад в подпольных лабораториях «Сингроботинкорпорейшен». Мы их прикрыли до того, как им удалось достичь успеха.
— Идеи носятся в воздухе, — пробормотал Макс, засовывая в ящик руку с плоскогубцами. — Пелларцы утверждали, что у них получилось.
