— Даже если так, — мрачно произнёс Терренс. — Система живёт только в том случае, если жива нейронная культура. А она гибнет без питательной среды. К тому же температура…
— Есть! — Макс достал из ящика небольшую капсулу, быстро расколол её плоскогубцами, как орех, и выкатил на ладонь что-то маленькое и блестящее. Отойдя в угол, он распахнул небольшой контейнер, и что-то достал оттуда.
— Ты рехнулся! — заорал Терренс и бросился к нему.
Макс отскочил в сторону.
— Это плохая идея, Делман, — произнёс Джерри.
Теперь и я увидела у него в руках небольшой инъектор в виде пистолета. Похоже, он собирался запустить микросхему в свой мозг, где у неё будет и питательная среда, и необходимый температурный режим.
— Послушаете, Макс, — произнесла я. — Именно это и делали в «Сингроботинкорпорейшен». Они вводили в мозг разумного существа живой кристалл, и получался зомби. Кристаллы очень экспансивны, понимаете?
— Кинг не причинит мне зла, — не очень уверенно произнёс Макс и покосился на Терренса, замершего в паре метров от него. — У меня нет иного выхода. Если я не сделаю это, он умрёт.
— Это всего лишь робот, машина, — чётко произнес Терренс.
— Машины не испытывают страха, у них нет инстинкта самосохранения. А что, как не это, загнало его в матрицу? Он живой.
— Макс, это опасно.Это может стоить вам жизни, — я сделала шаг к нему, и он отскочил в самый дальний угол.
— Вы не понимаете. Кинг — это дело всей моей жизни.
— Если ты не наделаешь глупостей, ты сможешь создать ещё десяток кингов за предстоящие тебе годы жизни! — раздражённо прорычал Терренс. — Отдай мне эту штуку!
Макс откинул голову и тихо рассмеялся.
— Скажите матери, защищающей своего ребёнка, что она сможет нарожать ещё десяток, если не будет делать глупостей. Это моё детище, мой ребёнок, я создавал его, я его пестовал, учил говорить, жить, понимать, я его не программировал, я его воспитывал. Мой отец вышвырнул меня из жизни, когда я перестал соответствовать его представлению о хорошем сыне. Он не приехал ко мне, когда я раненный лежал в лазарете на границе фронтовой зоны на Локане. Я мог умереть от гангрены, а он просто выбросил меня из жизни, потому что я не собирался играть в шахматы. Ты хочешь, чтоб я был таким же, как мой отец?
— Ты не о том говоришь! — воскликнул Терренс. — Лора, скажите ему, вас он послушает.
Он бросил в мою сторону быстрый взгляд. Макс измученно смотрел на меня. Он был совсем не похож на того Макса, которого я знала. Это был несчастный, брошенный, доведённый до отчаяния ребёнок, который всё равно не хотел сдаваться. Он ждал помощи и почему-то ждал её от меня.
И тут Терренс кошкой прыгнул на него, пытаясь отобрать инъектор, а Макс неожиданно развернулся и мощным ударом ноги отшвырнул его в сторону. Я бросилась к нему, но он мгновенно поднёс инъектор к виску и нажал на кнопку.
— Ты с ума сошёл! — взревел с пола Терренс.
— Всё, — Макс испуганно улыбнулся. — Мне сразу стало легче.
— Боже… — Терренс обмяк и уронил голову на руки.
Макс положил инъектор на ближайший пульт и подошёл ко мне.
— Может, я и сумасшедший, как мой отец, — он нерешительно пожал плечами. — Но я не мог поступить иначе. Никак не мог. Пойдёмте. Здесь больше нечего делать.
Он первым подошёл к шахте с аварийной лестницей. Джерри мрачно посмотрел на меня и, покачав головой, пошёл за ним. Я поплелась следом. Можно было размышлять о том, могла ли я помешать Максу, должна ли была помешать, но это было неважно. У меня было странное ощущение, будто Макс начал отдаляться от меня, словно он принял яд и медленно переходил в иной мир. Это было глупо. А, может, и нет. Мы находились в сердце умирающего от страха и безысходности города, приговорённого к ужасной казни, и отчаянно жаждавшего помилования. Совсем, как Макс.
Когда мы поднялись наверх и вышли в один из многочисленных шахматных коридоров, он вдруг покачнулся. Терренс молча подхватил его и, взяв его руку, перекинул себе на плечо. Макс виновато засмеялся.
— Всё нормально. Координация движений что-то… Странное… ощущение…
Джерри поджал губы и посмотрел на меня. Я мрачно кивнула. Эти симптомы мне были знакомы. Нейроны матрицы соединились с нейронами мозга и начали обмен информацией. Они не могли иначе. На то они и были нейронами мозга. И Кинг медленно и неотвратимо входил в мозг Макса.
Терренс отвёл его в огромную спальню с траурной кроватью под огромным балдахином и уложил. Макс идиотски хихикал и твердил, что всё будет нормально. Терренс, не отвечая, присел рядом и с отсутствующим видом принялся рассматривать чёрный паркет, на котором отражались голубоватые трубки аварийного освещения.
— Давайте я сменю вам повязку, — предложил Джерри.
— Не сейчас, — тихо проговорил он и покосился на Макса, болтовня которого становилась всё тише и всё бессвязней. — Спасибо.
Мы с Джерри отошли к окну. Обсуждать действия Макса и их последствия не имело смысла. Мне вообще казалось, что мы не в праве это делать. Похоже, Джерри думал так же.
— Нa него можно не рассчитывать, — только и произнёс он. — Что будем делать дальше?
— Ждать информации, — я подумала о Фарги. — Пока больше ничего не приходит в голову. Мы не можем сунуться на Жертвенную площадь. Это смерть. Мы не знаем, где Мени. Но существует выход, единственно возможная последовательность действий. Мы её не знаем, но должны узнать.
— У нас не хватает исходных данных, — Джерри посмотрел в окно, где было также темно, как в аквариуме несколькими этажами ниже. — Связи с виллой тоже нет. Брай сюда добраться не сможет, даже если что-то выяснит. Откуда ещё может поступить эта информация?
— От того, кому нужно, чтоб мы действовали, — я вдруг ощутила ошибочность произнесённой мною фразы. Нужно было сказать: «я действовала». И Джерри тоже начал отдаляться, как и Макс. Дело было не в Кинге, а во мне. Он ничего не заметил. Я решила не портить ему настроение. — В городе происходят странные вещи. Мы лишь фигуры на шахматной доске, как и Мени.Всё зависит от тех, кто двигает нас по клеткам.
— Наш игрок, похоже, в цейтноте, — проворчал Джерри.
— Макс готов, — сообщил Терренс, подходя к нам. — Он уже отключился. На него можно больше не ставить. Что будем делать?
Мне понравилось, что он обошёлся без слёз и бравады. В душе золотая канарейка Чесстауэра оказалась настоящим солдатом. Терренс Лесли потерял друга, но сознавал, что идёт война. Он оплачет его позже, а пока…
— Вы что-нибудь придумали?
— Ещё нет.
Он вёл себя так, что даже выражение сочувствия казалось неуместным.
— Сколько у нас времени? — спросил он. — Хотя, я уже запутался. К тому же расчёты времени Парада Чёрных Королей были слишком приблизительными. Они не стоят даже бумаги, на которой их можно записать. Попробуем зайти с другой стороны. Что нужно Мени?
— Жертва, — ответил Джерри. — Но мы не знаем, что он задумал.
— Ладно. Снова другой подход. Мне кажется, он очень интересуется вами, Лора.
Он взглянул на меня.
— У него есть для этого все основания, — кивнула я.
— Значит, он будет искать встречи с вами. Мы должны подготовиться к этому.
— Может быть, — я не стала говорить, что это всё полная чушь. Мне было его жаль. Он делал итак больше, чем мог.
Терренс замолчал. Он понял, что все его рассуждения никуда не ведут. К тому же то, что случилось с Максом, наверняка продолжало на него давить. Он знал, что должен что-то делать, но не знал что. У него не было врага, в горло которому он готов был вцепиться зубами и погибнуть, но победить. Джерри мрачно посматривал на него. Он был более спокоен, потому что его жизненный опыт подсказывал, что в таких ситуациях обязательно что-то случается, что-то, что указывает необходимое направление.
Я ждала Фарги. Он должен был вернуться, мне было неспокойно без него. Мне казалось, что именно он, а не Джерри и Терренс, будет мне поддержкой в грядущей схватке. Он должен был прийти и сказать, куда идти и что делать. Это было похоже на детскую веру в то, что взрослые всегда всё знают.
