— Если я сейчас не найду уборную, то это здание запомнит меня надолго.
— А я-то думал, зачем на полу солома, — хмыкнул Эд.
— Ну, вдруг здесь… деревенский минимализм, кто знает, — вставил я. — Пошли.
Мира, не дожидаясь вопросов, махнула рукой в сторону задней двери, что вела в узкий коридор, а затем — во двор. Мы вышли, закутавшись в одежду, и морось тут же облепила нас холодными каплями.
— Обожаю эту атмосферу, — прошептал Арчи. — Сырая ночь, скрипучие ставни, и туалет на улице. Стильно, мрачно, романтично.
Во дворике было темно. Единственный фонарь на железной дуге мерцал, будто пытался умереть с достоинством. Вдалеке чернела надворная постройка, похожая на сарай, но с символической луной на двери — безошибочный ориентир, узнаваемый, кажется, во всех мирах, но только в деревенских краях.
Мы шли по тропке из досок, скользкой от влаги. По сторонам — заросли, деревья, темнота и… воображение. И вдруг…
— Ты это видел? — Эд остановился как вкопанный, указывая куда-то в сторону леса.
— Что? — я тоже замер, всматриваясь в деревья.
На границе деревьев, между стволами, на миг показался силуэт — тонкий, женский. Белое платье, длинные волосы, и — кажется — она смотрела прямо на нас.
— Ох ты ж… — выдохнул Арчи. — Это что, обслуживание первого класса?
— Какое обслуживание? — тупо спросил Эд.
— Вырастешь — поймешь…
Силуэт исчез, будто его смыло дождем.
— Ну вот, — проворчал Эд. — Теперь я точно не засну. Просто прекрасно.
— Спишем на переедание и общее безумие, — сказал я, ускоряя шаг. — Главное — не оглядываться.
Я понимал, что это вовсе не коллективная галлюцинация. Нужно было проверить, убедиться, найти эту девушку, но, честно говоря, усталость была такой, что даже дорога до уборной казалась почти невыполнимой.
Внутри туалета пахло совсем не вдохновляюще, но по сравнению с тем, чтобы остаться снаружи — это был почти спа-салон. Арчи забрался внутрь первым, а мы с Эдом остались под открытым небом, прижимаясь к стене и слушая, как доносится его невнятное бормотание и пыхтение.
— Ну как там? — спросил Эд.
— Я жив… пока, — ответил Арчи. — Но тут кто-то… Что это, мать вашу?!
Мы с Эдом распахнули дверь, но тут же услышали:
— Нет! Нет! Только не заходите! Только… Господи! Она на меня прыгает!
— Кто?! — одновременно спросили мы.
— Белка!
— Что?
Через секунду Арчи выбрался наружу — растрепанный, с мрачным выражением лица. На его плече, удобно устроившись, сидела мокрая белка. Она выглядела, как будто тоже не в восторге от туалета, но явно выбрала себе спутника.
— Это… она с крыши, — пояснил Арчи. — Прыгнула прямо мне на плечо. Сидит. Не уходит.
— Арчи, ты, конечно, славишься умением заводить полезные связи, но это уже слишком, — я весело присвистнул.
— Да, ты теперь грызунодержатель, — подхватил Эд. — Странные у тебя способности, дружище: телепортируешься при опасности — раз, умеешь нести чушь — два, и три… привлекаешь белок.
— Может, она следит за мной, — серьезно сказал Арчи, заглянув ей в глаза. — Может, это оборотень. Или шпион. Или… теперь это мой фамильяр.
— Назови ее как-нибудь, — сказал я.
— У нее уже есть имя — Тильда, — добавил Эд. — Мира говорила, что она тут местная, может, просто не хочет идти в таверну под дождем на своих двоих, вот и выбрала тебе в качестве средства передвижения…
Белка пискнула и осторожно тронула Арчи лапой за ухо.
— Отлично, — вздохнул он. — Она выбрала меня. Ну и ладно. Пусть будет.
Я и Эд по очереди закончили свои дела без приключений. Мы двинулись назад к дому, а белка устроилась у Арчи за шиворотом, выглядывая из-за воротника. Ее глаза светились в темноте, как маленькие фонарики.
— С ума сойти… — шепнул Эд. — Я, может, и рад, что мы только призрак девушки в лесу увидели, а не что похуже. У тебя ситуация куда тревожнее…
Арчи посмотрел на нас с выражением философского смирения:
— Главное — чтобы она не начала говорить человеческим голосом. Вот тогда я точно пойду обратно в тот туалет и больше не выйду.
— Может, тебе стоит ее поцеловать? Как в сказках? — предположил я. — И тогда она превратится в принцессу и будет с тобой до конца своих дней?
— Странные у вас, в Браунане, сказки, — покачал головой друг. — А что еще вы там с белками вытворяете?..
Я фыркнул и зашел в холл следом за друзьями. Все, Джейми. Никаких призраков, никаких загадок, никаких сумасшедших белок. Только сон — глубокий, здоровый, желательно без снов.
Эд махнул нам на прощание и ушел к себе, бормоча под нос что-то о том, что стоит напомнить себе — не рекомендовать это место в городской газете.
Мы устроились в комнате: здесь, на удивление, было тепло, и сквозняк больше не гулял по углам. Я первым завалился на кушетку, зарывшись в подобие одеяла, как в спасительный кокон. Арчи долго возился с подушкой, переворачивая ее и вздыхая, будто в ней прятались тараканы, а не пух. После долгой возни он, наконец, устроился, напомнив мне собаку, пытающуюся поудобнее лечь на лежанке.
— Ты серьезно собираешься спать с белкой? — спросил я, уже почти проваливаясь в сон.
— Не с белкой, а с Тильдой, — пробормотал он. — Мы теперь друзья.
— Сочувствую. Надеюсь, она ночью не полезет в дупло…
— Что?..
— Додумай сам…
Арчи фыркнул, белка что-то пискнула в ответ и, кажется, устроилась у него на груди, под подбородком. Я еще слышал, как он что-то бормотал ей, будто убаюкивая, но слова расплывались в полудреме — в мягком звуке дождя, который то затихал, то снова набирал силу за окном.
Где-то за стеной послышался скрип кровати — Эд, судя по всему, тоже пытался устроиться поудобнее. Я на секунду представил, как он спит один в той комнатушке — без белки и сопящего Арчи… и тут же решил больше об этом не думать: завидовать — нехорошо.
Я почти провалился в сон — в этот самый момент, когда разум еще не отключился, а тело уже перестает тебе принадлежать. Веки стали тяжелыми, дыхание ровным, а сердцебиение немного вошло в ритм беспробудного сна…
— Джеймс! Джеймс! Вставай!
Я подскочил. Почти уснувшее тело с трудом слушалось, но в груди заколотилось так, словно сердце готовилось вырваться на свободу.
Арчи закричал так, что я едва не слетел с кровати, запутавшись в одеяле.
— Что?! Что такое?!
Я рывком щелкнул пальцами, призывая огонь и озаряя комнату тусклым, желтоватым светом.
Арчи сидел на кровати — весь в мурашках, с огромными глазами и приоткрытым ртом. Тильда вцепилась в воротник, будто и сама была не в восторге от происходящего.
— Он… он был тут! — прохрипел Арчи, глядя в старинное зеркало у стены. — Мальчишка! Стоял вот здесь, перед кроватью. Бледный… глаза — будто стеклянные. Смотрел прямо на меня…, а потом…
Он трясущейся рукой указал на зеркало.
— …а потом он шагнул внутрь. Просто… исчез в отражении.
