— Где этот? — яростно прорычал Фарги, озираясь вокруг, и увидел бездыханный труп Мени, раздавленный упавшей колонной. — Он заслужил кое-что похуже…
— Он получит своё за Гранью.
— А она? — Фарги склонился к лицу Лоры, осторожно взял её голову руками и коснулся губами её лба. — Как быстро всё свершилось. Её уже нет здесь. Я так надеялся, что всё обойдётся. Мне не нужно было отпускать её одну. Не спорь со мной! Это бесполезно!
— Знаю… — разнеслось по залу.
Фарги покачал головой.
— Я так много не успел ей сказать. Я даже не объяснил ей, почему… — он замер, потом взглянул на шар. — А, может, ещё не поздно? И я сумею отыскать её там. Она хотя бы не будет одна…
Он отступил на шаг и сжал пальцами виски. Его зов помчался от Киоты в иные миры и пространства. Со скоростью мысли метался он между измерениями, ища отклика, но откликались иные. Он задавал им вопрос и мчался дальше, не получив нужного ответа. Тысячи и тысячи миров заполнили его тысячами отзвуков мыслей, образов и страстей. Он задохнулся от переполнившей его информации и очнулся.
— Не делай так, — попросил Крылья. — Это опасно. Лучше спроси у меня, и я скажу. Я видел, как уходила её душа, и что её при этом окружало. Я видел цветущие сады и колесницы, несущиеся по пустыне, я видел пирамиды и широкую реку, медленно несущую свои воды. Я видел священных крокодилов и хрупких женщин с чёрными кошками на руках. Она была уверена, что она Джосер, и она отправилась по тому пути, который ты указал ей недавно. Она шла вслед за Богом с головой шакала, и он вёл её в то измерение, где тысячелетия назад находился рай египтян.
— Погоди, разве такое возможно?
— Не ты ли говорил, что все жизни равны для души и, если одна жизнь завершилась не так, как хотелось, кто помешает душе переписать эту страницу в иной жизни?
— Конечно, — вздохнул Фарги. — Всё так естественно. Контузия, частичная амнезия и замещение воспоминаний. И душа Джосера там, где мечтала быть, в царстве Осириса.
Он медленно обошёл алтарь и присел на поваленную колонну.
— Не думаю, — с сомнением произнёс Крылья. — Видишь ли, душа такого уровня развития не будет долго оставаться в ограниченном секторе древнего загробного мира. Думаю, она уже давно вознесена выше и исполняет свою миссию в более высоких слоях того, что называют брамфатурой Земли.
— Хочешь сказать, что её душа там уже тысячи лет? — печально спросил Фарги. — Значит, всё, что случилось сегодня, было предопределено. Воистину, пути Господни неисповедимы.
Он вздохнул и покачал головой.
— Как там наверху?
— Хорошо, — белые крылья затрепетали от возбуждения. — Я вернул на небо звёзды. Я исцелил раненных и больных. Я утешил опечаленных. Я вернул надежду отчаявшимся. Я напомнил им всем, как это прекрасно, любить друг друга. И знаешь, они поняли… В городе царят мир и покой. Люди и существа тихо счастливы и мечтают о лучшем. Они помогают друг другу, и это доставляет им удовольствие.
— Ты просто волшебник, — грустно улыбнулся Фарги.
— Я не смог воскресить мёртвых, — признался Крылья.
— Я знаю… — Фарги снова взглянул на Лору. — Есть вещи, недоступные даже богам. Никто не может вмешиваться в странствия души, кроме тех, кто выше и мудрее всех нас.
— Хочешь подняться наверх?
Фарги покачал головой.
— Пока нет. Я ещё не знаю, как сообщить им об этом.
— Это сделаю я и сделаю так, что они воспримут всё, как надо…
— Спасибо… Но я пока останусь здесь… Прости, мне нужно побыть одному.
Огненный шар двинулся прочь, и, пролетая мимо Фарги, нежно погладил его белым крылом по плечу. Фарги благодарно кивнул. Крылья растаял в воздухе, и сразу стало темно, только хрустальный алтарь светился изнутри трепетным голубоватым светом. Тишина и одиночество навалились на Фарги, и он устало опустил голову и спрятал лицо в ладонях. И ночь всё не кончалась…
Где-то там…
Где-то там, в далёком и недоступном мире, в иных временах, а, может, там вообще не было времён, среди чёрных скал, острыми клыками вонзающихся в чёрные непроницаемые тучи, в узком и тёмном ущелье томилась одинокая душа. Спёртый воздух, отравленный ядовитым дымом, поднимавшимся из недр через трещины и глубокие пещеры, был наполнен неясным гулом и стонами. Тёмные демоны сновали вокруг, то выныривая из своих угрюмых обиталищ, то снова скрываясь в них. Они уже давно не обращали внимания на пленённую душу, прикованную к скале тяжкими оковами. Как и она не смотрела на них. Её взгляд, полный мольбы, был обращён вверх. Беспрерывно твердила она слова покаянных молитв и просила дать ей мимолетную радость, которая хотя бы каплей надежды оросит её: увидеть луч света. Душа уже не помнила, сколько она здесь, и как давно покинули её отчаяние и злоба. Она была наполнена лишь раскаянием и жаждой любви, и ждала, бесконечно ждала, уповая на Того, кто простит и спасёт её.
И луч света возник над ней. Он проник сквозь узкую щель в расступившихся тучах. И душа возликовала, уж не желая большего. Однако маленький просвет всё увеличивался, превращаясь в большой разрыв, через который в мир тоски и унынья заглянуло лучезарное небо. А вслед за его добрым и безмятежным взглядом в образовавшееся окно влетели несколько светящихся существ с белыми крыльями. Демоны на мгновение замедлили свою суету, а потом зашумели, зарычали, захлопали кожистыми крыльями и заметались по крохотному пятачку меж чёрных скал.
Шесть крылатых воинов с боевым кличем спикировали в самую гущу демонов, держа наготове оружие. Высокий золотоволосый меченосец в белой тунике и золотом нагруднике первым врубился в ряды демонов, разя налево и направо своим огненным клинком. За ним с грозным гиканьем следовал чёрный воин в набедренной повязке с алмазным копьём наперевес. Наколов на своё копьё сразу трёх демонов, он издал воинственный клич. И третий воин, золотисто-смуглый, с длинными волнистыми волосами, гибкий как кошка, сияющий золотом украшений, одетый в синий набедренник, ловко подсёк огромного беса и, тут же развернувшись, ударил его по шее странным изогнутым мечом. Два их товарища, похожие друг на друга, как две капли воды, в широких белых одеждах и бурнусах, встали спиной к спине, отражая нападение окруживших их демонов, и их широкие полумесячные сабли сверкали, отражая алые блики огня и голубые — ясного неба над их головами. И последний воин — хрупкая чернокожая девушка в кожаном наряде с длинными кинжалами в руках, извиваясь змеёй, лавировала между врагами, нанося удар за ударом.
Застигнутые врасплох демоны с воем и рёвом бросились на вторгнувшихся в их мир врагов. С бешеной яростью они всем скопом накинулись на небесных воинов и не заметили, как выскользнула из общей толчеи крылатая девушка, подбежала к душе, которая затаив дыхание, взирала на смертный бой, разгоревшийся из-за неё, и ударом кинжала перерубила оковы, как будто были они из пеньковой веревки. И в тот же миг золотоволосый воин, в котором лицо и стать выдавали даймона, а не человека, крикнул:
— Ахмад, Рустем, он наш!
Воины-близнецы стремительно взмыли в воздух и на крутом вираже подхватили освобождённую душу, чтоб поднять её в мир Света. Демоны, понявшие, что их обманули, кинулись за ними, но на них соколом спикировала хрупкая воительница, а сбоку налетел черноволосый воин. Алмазное копьё разило их снизу, а огненный меч даймона вдруг начал рассыпать вокруг молнии, безошибочно разя демонов.
Вскоре всё было кончено. Побеждённые демоны, кто мог, сбежали в свои чёрные норы, а остальные усыпали своими телами узкий пятачок между скалами. Ахмад и Рустем всё дальше уносили от чёрных скал спасённую душу. Девушка летела следом, зорко глядя по сторонам, чтоб вовремя предупредить об опасности, если демоны решат всё же отбить добычу.
Чернокожий копьеносец пытался было преследовать удирающих демонов, но оклик даймона заставил его остановиться.
— Не надо, Махтомба. Если ты угодишь в засаду, мы не сможем отбить тебя, и тебе придётся задержаться здесь до нашего следующего визита.
