"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений

— Есть многое такое, друг Горацио… — беспечно пожал плечами он и поднялся со своего камня. — Может, пойдём наверх? Уже светает. А утром у тебя назначено много встреч.

— Дай бог, что б они состоялись, — пробормотала я и, бросив прощальный взгляд на Мени, соскочила с алтаря.

Обычный вечер

Я рано радовалась, когда решила, что вспомнила всё. В моей памяти осталось столько провалов, что это зачастую вызывало тревогу у моих друзей. К счастью, им было не до меня. Город медленно приходил в себя после пережитых потрясений. Крылья постарался на славу. Госпитали к полудню почти опустели, потому что все раненные и больные поправились ещё ночью. Не выпустили из-за карантина только фергов, пострадавших от загадочно начавшейся некоторое время назад и так же загадочно закончившейся эпидемии.

Луарвиг оживал и на глазах приобретал свой привычный вид. С завидным единодушием горожане вышли на улицы убирать мусор, разгребать завалы и руины и ремонтировать то, что можно отремонтировать. Все улыбались и хлопали друг друга по плечам. И рассказывали про то, как среди магической ночи в небе вдруг вспыхнуло маленькое яркое солнце, которое держалось наверху с помощью птичьих крыльев. Как с каждым взмахом этих крыльев из душ людей и существ уходили страх и отчаяние. Потом появилась надежда, а следом и уверенность, что всё будет хорошо, и коль все вместе они пережили это, то им нужно дальше жить дружно, помогая друг другу. Потом солнце с крыльями исчезло, и на небе появились звёзды. Всё закончилось и в ознаменование этого события были созданы восемь сект и церквей, пять сект оказались распущены, а остальные объявили, что именно их божество явилось над Луарвигом и спасло мир.

День прошёл в трудах и радости, а вечером во всех районах города от Лунна до Порта жители устроили гулянье, которое, к радости полиции, на этот раз не омрачилось перестрелками и пожарами.

Мы с Эдди поехали под вечер в госпиталь Святого Лазаря, где в роскошной палате-люкс приходил в себя после перенесённой операции Макс Делман. Он лежал на широченной кровати под огромным голубым балдахином, похожим на вогнутый фасеточный глаз стрекозы, внимательно следившим за его самочувствием. Объективы и датчики без конца фиксировали и анализировали его состояние, чем приводили его почти в бешенство.

Макс выглядел совсем неплохо, и было заметно, что необходимость сохранения горизонтального положения кажется ему довольно сомнительной. О сложной операции напоминал только крохотный кусочек пластыря на виске.

— Я в полном порядке, — заявил Макс, сердито покосившись на глазастый балдахин. — И чувствую себя даже лучше, чем хорошо. Мне вовсе не так уж нужно валяться в постели и терпеть эти объективы.

— Потерпите, Макс, — проговорила я, расположившись в огромном мягком кресле для посетителей. — Если всё будет нормально, утром вы вернётесь домой.

— Легко вам говорить, — буркнул он и посмотрел на Эдди, сидевшего на широком подоконнике и наблюдавшего за кружащими в золотистом закатном небе птицами, которые летали над парком, готовясь к ночлегу. Он провёл весь день в беготне, стремясь не упустить момент всеобщего благодушия и как можно больше выжать из этого для города. — Как там Луис?

— Кто такой Луис? — спросила я озадаченно.

Эдди молча взглянул на меня и произнёс:

— Собирается открыть благотворительное бюро «Баффи», где в перерывах между убийствами и рэкетом совершенно бесплатно будет избавлять наш город от вампиров и оборотней.

— Кто такой Луис? — ещё настойчивей спросила я, заинтригованная этим ответом.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал Эдди.

— А как дела у Бриана на Острове? — поинтересовался Макс.

Эдди вздёрнул бровь.

— Кончай! — поморщился Макс. — Это не вопрос вежливости. Я действительно беспокоюсь, поскольку помню, как он сам был встревожен.

— Там обошлось без жертв, — ответил Эдди, — но восстановительные работы потребуют много сил и времени.

— Я мог бы помочь им с компьютерами.

Эдди какое-то время изумлённо смотрел на Макса, а потом кивнул:

— Возможно, это их заинтересует.

— А где эти двое? — неожиданно фыркнул Макс. — Я думал, что они навестят старого друга в столь нелёгкий для него час.

— Терренс и Джефри? — переспросила я. — Они вместе с Джерри возвращают на место Кинга. Терренс сказал, что не может держать его в капсуле во избежание приступов клаустрофобии.

Макс пожал плечами. Было видно, что ему хочется и самому принять участие во вселении Кинга в его компьютер, но и причинять своему другу неудобства, держа его в капсуле до выписки из госпиталя, он не хотел.

— Как Кинг чувствует себя? — наконец, тихо спросил он.

— Отлично, только очень беспокоится из-за того, что причинил вам неприятности. Я бы даже сказала, что он переживает.

Макс задумчиво кивнул. Он очень изменился за последнее время. Впрочем, все мы стали немного другими.

— Сегодня приезжал мистер Тэнг и сообщил, что срок, указанный в завещании вашего отца, истёк, я выполнила включённое в него условие и уже через три дня мы с вами, милый Макс, сможем официально вступить в права наследования, — сообщила я.

Макс удивлённо взглянул на меня, потом на Эдди.

— Прошёл месяц? Значит, я теперь богатый человек?

— И, наконец-то, можешь вернуть мне долг Терренса, ту самую сумму, которую вы потратили на приобретение винтовки «Чодо-Чак», — улыбнулся Эдди. — А винтовку советую сдать полиции.

— Конечно, — ехидно усмехнулся Макс. — Тороплюсь.

— До завтра подождёт, а потом, и правда, советую поторопиться. Иначе больше на моё сотрудничество не рассчитывайте.

Макс поморщился.

— Мы жили без твоего сотрудничества, Эдди…

— Это было в прошлой жизни, — шепнул тот. — Теперь всё иначе. Разве нет?

Макс какое-то время смотрел на него, потом вздохнул.

— Я подумаю. Нужно обсудить это с нашими. К тому же винтовка — это такая удобная вещь.

Эдди усмехнулся.

— Не цепляйся за гроши, когда ходишь по золоту. Без оружия вы в любом случае не останетесь.

— Ладно, посмотрим, — Макс перевёл взгляд на меня. — Значит, мы будем совладельцами Чесстауэра. А, может, вы всё-таки продадите мне свою половину, Лора?

— Нет, — покачала головой я. — Мне там так уютно. К тому же я не собираюсь всё время жить в Луарвиге. Когда я буду улетать с Киоты, замок будет оставаться в вашем полном распоряжении. А возвращаясь, мне хотелось бы жить именно там.

— Я так и полагал, — без особого разочарования кивнул Макс. — Не думайте, что меня это огорчает. Наоборот, в свете всего происшедшего, это даже удобный для всех вариант. Мы можем не только жить под одной крышей, но и работать вместе.

— Может быть, — неуверенно пробормотала я, не испытывая особого энтузиазма по поводу новых возможных приключений.

— Но дело в другом, — с неожиданной горечью воскликнул он. — Я вынужден признать, что мой отец опять добился своего. Ведь об этом он и мечтал, чтоб я оставался под вашим присмотром!

— Не думаю, что он надеялся, что я буду безвылазно сидеть в замке и отслеживать ваши передвижения, — заметила я.

— Кто знает, на что он надеялся. Он всю жизнь пытался контролировать меня и, если ему это не удавалось, всячески старался испортить мне жизнь.

— Вы неправы.

— Я прав! — Макс отвернулся. — Я ещё раз убедился, что отец никогда не любил меня и даже постарался и после собственной смерти испортить мне жизнь. Не его заслуга, что всё обошлось малой кровью.

— Макс, для человека, который вас не любит, ваш отец слишком много говорил о вас.

— Жаловался!

— Потому что страдал, — я заметила, как Макс вздрогнул и внимательно взглянул на меня. — Послушайте, мне кажется вам нужно, наконец, разобраться в этом, или вы так и будете мучиться. Ваша общая с ним проблема в том, что вы оба слишком горды. Ни один из вас не мог сделать шаг навстречу или принять протянутую руку. Вы не доверяли друг другу, и потому отдалялись всё больше, и из-за этого переживали, искали себе оправдания, и придумывали грехи, подтверждающие вину противоположной стороны. Поверьте мне, ваш отец любил вас, он страдал от того, что теряет вас, он мог говорить о вас часами. Вы были бы удивлены, узнав, сколько деталей и, казалось бы, ничего не значащих подробностей, связанных с вами, он помнил. Он рассказывал о десятках клеток с птицами, которые он покупал весной, чтоб вы могли открыть дверцу и выпустить щеглов и кенаров на волю, о хрустальном слоне, которого вы позаимствовали из его шахматного стола, назвали Томбо и поселили в жестянке из-под кофе, о кляксе на вашем костюмчике, из-за которой вы опоздали на подведение итогов компьютерного конкурса в школе, и все вас ждали, потому что первую премию присудили вам.