— С леопардами? — переспросила я.
— У нас есть три ручных леопарда. Мы держим их в целях образовательной программы. Местные дети должны с самого раннего возраста любить и понимать тех, кто живёт рядом с ними. Но дети, приезжающие в лагерь, их обычно боятся. А Алик сразу подошёл, представился, присел на корточки рядом и через пять минут они были лучшими друзьями.
— Это хорошо, — кивнула я. — Но мне бы хотелось, чтоб он научился общаться и с детьми. В общем-то, затем я его сюда и отправила.
— Он научился! — радостно сообщила она. — Его очень любят. Он такой выдумщик и всем старается помочь.
Её слова были прерваны радостным визгом и, едва я обернулась, как на меня прыгнуло что-то тёмное, маленькое и удивительно ловкое. Я с радостным изумлением узнала Алика, Он подрос, окреп и загорел до шоколадного цвета. Когда первые восторги по поводу встречи прошли, и мы отправились бродить по красивому парку в окрестностях детского городка, он радостно сообщил мне:
— Я знаю, кем я буду! Я буду ветеринаром!
— Астрозоологом? — наивно уточнила я, полагая, что моя тяга космосу неизбежно должна передаваться по наследству всем моим детям.
— Неа! — мотнул головой Алик. — Ветеринаром. Здесь, на Земле. Тут много животных. Их надо лечить, спасать, разводить. Это интересно и очень нужно! Я уже попробовал и мне понравилось!
— Что тебе понравилось? — растеряно спросила я,
— Спасать! Я спас из ручья маленького орангутана. Его мама почему-то не стала его спасать, а я спас, и доктор Зейн из нашего научного корпуса разрешил мне приходить в питомник и ухаживать за ним. Я назвал его Том.
— Очень мило, — дипломатично улыбнулась я, уповая на то, что впереди у него ещё много лет учёбы, и он много раз успеет передумать. Не то, чтоб я против ветеринарии, но ветеринар как-то не очень вписывался в рамки моих представлений о нашем героическом семействе. — Я очень рада, что ты уже настолько вырос, что готов помогать другим. Я как раз хотела попросить тебя помочь одной маленькой девочке, у которой нет мамы…
И я рассказала ему о Джине. Он слушал меня с серьёзным видом и, наконец, кивнул:
— Конечно, я помогу этой девочке, мама. Потому что она маленькая и потому что она не с Земли, где все дети счастливы!
Я с улыбкой смотрела на него и вспоминала себя в пять лет. Мой сын рос нормальным земным ребенком, добрым, отзывчивым и счастливым. Чего ещё я могла желать? К хижине доктора Ван Ченга мы отправились вдвоём. Я ещё не знала, как Алик отреагирует на Эдди, но всё прошло великолепно. Эдди не зря любил детей и моментально нашёл с ним общий язык, и уже через несколько минут Алик взахлёб рассказывал ему захватывающую историю о подсчёте поголовья ламантин.
Спустя три дня мы вчетвером отправились к морю. Дорога пролегала сквозь джунгли, и мы летели над ней на небольшом флаере с открытым куполом. Я сидела за рулём, Эдди с блаженным видом откинулся на спинку сидения и смотрел по сторонам, слушая бесконечный монолог Алика, рассказывавшего нам, на сей раз, об экскурсии на Тасманию, где он побывал в пункте видеонаблюдения за несколькими семьями диких тасманских волков. Мои надежды на мимолетность этого его увлечения потихоньку рассеивались, а вместе с ними и пренебрежение к профессии ветеринара. Уж больно много героического об этих самоотверженных тружениках я узнала за эти дни от своего сына.
— Все думали, что волки вымерли, мама! — сообщил, Алик, — Только потом доктор Алан Ламбо нашёл их в отдалённых районах Тасмании и установил там много камер слежения. За волками наблюдают и помогают им, но очень осторожно. Это замечательно, правда?
— Конечно, зайка, — кивнула я, потянув на себя штурвал, чтоб поднять флаер выше. На дороге сидел невозмутимый жёлтый леопард, и вылизывал пятнистую лапу. Лишь на мгновение, когда флаер промелькнул над его головой, он повернул нам вслед свою усатую морду и снова вернулся к туалету.
Эдди со счастливой улыбкой покачал головой.
Золотая полоска пляжа, голубое море, чуть шуршащие широкими листьями пальмы ждали нас в конце пути. Алик, принявший Джину под свою опеку, взял её за руку и повёл к прибою, собирать ракушки.
Мы с Эдди улеглись на песок в тени пальмы и какое-то время молча лежали, следя за белыми полупрозрачными облаками в небе.
— Здесь хорошо, — наконец, произнёс он, сладко потянувшись. — Когда ребята рассказывали мне о Земле, я не верил, думал, что их ностальгия замучила. Но здесь даже лучше, чем можно было себе представить. Я как в раю… И люди похожи на ангелов… И на Фарги. Добрые, заботливые, отзывчивые. Почему я родился не здесь?.. — он приподнялся на руках и сел, глядя в морскую даль. — Я разрываюсь на части. Знаешь, мне хочется, чтоб Джина росла и училась здесь. Но я сам должен работать в Луарвиге, потому что теперь-то я знаю, каким должен быть наш город. И я не представляю, как расстанусь с дочерью. Что мне делать? — он обернулся ко мне.
Я пожала плечами,
— Я не могу тебе советовать, Эдди. Это можешь решить только ты.
— Конечно… — он снова посмотрел на море. — Ченг провёл с Джиной уже несколько сеансов, говорит, что удачно. Через месяц лечение будет закончено. И мне снова везти её на Киоту?
— Поговори с Ченгом. Вы, кажется, подружились?
— Он отличный парень. Мне нравится говорить с ним. Иногда кажется, что я говорю с Фарги, так хорошо он меня понимает. По-моему, он и со мной проводит сеансы психореабилитации. Просто из стремления помочь… И помогает. Посмотри на Джину. Как она изменилась…
Я посмотрела на детей и улыбнулась. Загорелый как шоколадка Алик что-то терпеливо объяснял Джине, которая со своими локонами, бантиком, в розовом с оборочками купальном костюмчике выглядела хорошенькой и очень трогательной куклой. Она внимательно слушала Алика, сжимая в ладошке что-то, что он ей только что дал.
— Всё будет хорошо, Эдди, — проговорила я. — Конечно, мы вернёмся на Киоту, чтоб продолжить нашу работу, но мы сохраним в сердцах этот пляж, этот океан, этих непуганых зверей и этих замечательных людей. Разве возможность сделать Архипелаг Семи Звёзд на Киоте похожим на Яву, это не цель, достойная трудов? Чтоб нашим детям там было также хорошо и безопасно, как здесь.
— Прожекты, любимая, — вздохнул он, снова ложась на песок.
— Здесь тоже не всегда был рай. Но если получилось у наших предков, может, получится и у нас. Мы итак чудеса творим, скажешь, нет?
— Не скажу, — рассмеялся он. — К тому же у нас такие соратники! Такие друзья! И теперь я знаю ещё одну важную вещь. Я знаю, что я всегда могу найти здесь помощь и поддержку.
— Прочный тыл — это половина победы, — согласилась я.
Джина оставила Алика и пошла к нам, сжимая что-то в ручке. Эдди поднялся на локте, с улыбкой глядя на неё.
— Ну-ка, принцесса, покажи, что там утебя?
— Лакушка! — гордо заявила она, разжимая ладошку.
Эдди побледнел, поражённо глядя на дочь.
— Ты сказала?..
— Лакушка! — удивлённая его непонятливостью повторила Джина, показывая маленький перламутровый завиток на ладошке.
— Она заговорила! — воскликнул он, схватив меня за руку. — Ты слышала?
— Конечно, — я с усмешкой пожала плечами. — Потому что ей есть с кем говорить и о чём говорить.
Джина не понимала, чему так радуется папа, она просто хотела похвастаться маленьким переливчатым подарком. Я поднялась с песка и пошла к Алику, который махал мне рукой, приглашая искупаться. А в нескольких десяткахметров от берега уже плескались дельфины. И я вдруг подумала, что сегодня здесь так много счастливых существ, и, наверно, стоит иногда прилагать усилия, чтоб таких дней было как можно больше… И не только на Земле.
Лариса Куницына
Десятый демон
Глава 1
1
Говорят, что опыт смерти благотворен. Не знаю, не знаю… Может, кому-то с этим и повезло, но никак не мне. Я умерла, несколько тысяч лет была ангелом и благополучно вернулась к жизни в момент, почти сразу последовавший за смертью. Никто ничего не заметил. Кроме меня. А я поняла одну простую вещь. Никакие чудеса не могут спасти от законов природы. И уж если ты умер, то к жизни ты всё равно вернёшься другим человеком. Тем же самым и всё-таки немного другим. И этого «немного» будет достаточно, чтоб в очередной раз перевернуть твою жизнь с ног на голову. Ничего не поделаешь… Реинкарнация.
