— В Таверер, если можно. Там… мой дом. Вернее, остался.
— Нам немного не по пути, — заметил Эд, глядя в окно. — Мы едем в Таунан, это совсем в другой стороне…
Арчи смерил его взглядом, но промолчал. Влюблённость — влюблённостью, а работа есть работа.
— Мы бы тебя отвезли, — подхватил он, прокашлявшись. — Но нам правда нужно в другое место. Мы… на задании.
— Да, — я подыграл. — Арчи вообще-то руководит операцией. И он настолько серьёзен, что не может сбиться с графика. Командир, что скажешь?
— Элла, прости, но до Таверера мы тебя и правда не сможем сейчас отвезти, но…
— Тут часто проезжают машины, кто-то и подхватит, — Эд опустил руку на плечо Арчи. — Я маякнул одному своему знакомому, он сможет выехать в дорогу в течение часа. Тебе лучше подождать здесь или прогуляться ему на встречу…
— Если ты…
— Все нормально, ребята, — Элла улыбнулась. — Вы и так очень помогли, а дорогу домой я и так найду… Все-таки возвращаться — это не то же самое, что убегать.
Я притормозил у покосившегося столба и заглушил мотор. Джентльмен внутри меня вопил, что бросать девушку в степи — сомнительное решение. Но здравый смысл твердил: взять её с собой — ещё хуже. Все-таки путь длинный, кто знает, куда еще нас занесет. Все вышли из машины, в то время как Арчи выскочил первым, придерживая дверь перед дамой.
— Ты уверена, что все в порядке? — спросил я.
Она посмотрела на меня. Глаза ее были ясными, спокойными, и вдруг — взрослыми, как будто все, что случилось, срезало с нее остатки юности.
— Иногда уехать — это не значит убежать, — сказала она. — А вы… вы хорошие. Вы не из тех, кто прячется. Просто иногда нужно правильно расставить приоритеты. Я уверена: вы найдёте то, что ищете. Наверное.
— Спасибо, — пробормотал я, чувствуя, как внутри что-то екает. Что-то непонятное, будто теплое и тревожное одновременно.
Эд подошел ближе, чуть сощурившись:
— Ты… тоже что-то видела в зеркале, да? — тихо спросил Эд.
— Нет… я слышала. Голоса. Шёпот. Детский смех. А потом — лицо. Девочки. Очень знакомое.
— Ты же не просто так там осталась?
— Не знаю, как это описать. Я понимала, что нужно бежать, но мысль об этом — как туман: только возникнет, и тут же исчезает. И каждый раз, когда я собиралась выйти, Мира появлялась с очередным поручением. Словно специально.
Эд молча кивнул ведь больше слов не нужно.
Арчи, переминаясь с ноги на ногу, наконец подошел ближе.
— Ну, если… если вдруг в Таверере станет слишком скучно, или… ну, если ты захочешь… чтобы мы как-нибудь… Ну, в общем — ты знаешь, где нас искать. В Управлении. Или… письмами?..
Элла хихикнула — по-настоящему, искренне, впервые за всё утро.
— Письмами? Ты романтик.
— Я? Нет! Просто… у меня красивая ручка. С пером. Чернила. Подарок. Могу даже приложить чертеж дома. Или… белку.
Белка, сидевшая на приборной панели, демонстративно фыркнула и повернулась к нему хвостом.
— Она не одобряет, — заметила Элла, сдерживая улыбку.
— Она вообще никого не одобряет, кроме Эда, — с легкой ревностью сказал Арчи.
— Тогда ты точно в хорошей компании.
Она подошла ближе и на миг коснулась его руки. Арчи побледнел как простыня.
— До встречи, — сказала она всем. Развернулась, поправила алый платок — и пошла вниз по тропинке. Легкая, как тень. Ни разу не оглянулась.
Мы стояли молча, пока ее силуэт не скрылся за высоким кустарником. Что-то царапало внутри, но я изо всех сил старался это не чувствовать. Я отвел взгляд и покосился на машину — как будто надеялся, что хоть она пережила всё это без последствий. Грязь, налипшие листья, пара царапин… Дэйл точно бы не одобрил. Я щёлкнул пальцами и с удовлетворением наблюдал, как грязь начинает исчезать, а блеск возвращается — будто машина только что выехала из автомойки.
Первым заговорил Эд:
— Ты всегда так странно прощаешься с девушками?
— Она… потрясающая, — сказал Арчи. — Правда, вы же видели?
— Да, — кивнул я, усаживаясь за руль. — Поехали. Нас ждёт дорога.
Усевшись, я завел мотор, ожидая, пока парни решат между собой, кто будет сидеть спереди. После недолгой перебранки, обиженный Арчи расположился рядом со мной, а Эд с довольным урчанием, почти улегся на заднем сиденье. Белка, на удивление, улеглась на панель прямо передо мной, лениво заглядывая мне в лицо.
Машина тронулась, оставляя позади утренний покой и девушку в алом платке, и тишина в салоне еще немного держала ее тепло и легкую надежду на лучшее. Дорога все тянулась и тянулась, как размокшая лента, размотанная небом. Проехали уже добрых полчаса в молчании. Элла скрылась за кустами, но её голос будто всё ещё висел в воздухе — как эхо, не желающее исчезать. Даже белка не капризничала — свернулась в клубок у окна и подрагивала усами, будто ей снился ореховый дождь.
— Это… была странная ночь, — наконец произнес Арчи, глядя на горизонт. — Какой-то трактир посреди леса, зеркала, дети, девушка с глазами как осень. Я ничего не понимаю, но мне все нравится.
— Это ты про Эллу или про расследование? — уточнил Эд, зевая в голос.
— Считай, что о таверне, в которую ты нас затащил. Знал бы я заранее — лучше бы спал в машине. И наплевал бы на твоё нытьё о комфорте.
— Но тогда ты бы не встретил Эллу…
— И то верно… Даже не знаю — поблагодарить тебя или стукнуть чем-нибудь мягким, но весомым…
Я ухмыльнулся и сбавил скорость. Проселок стал чуть ровнее, машина перестала подпрыгивать, и по салону разлилось ленивое, сонное тепло. Я быстро закатал рукава и немного опустил спинку кресла.
— В такие моменты мне хочется кофе. Или какао. Или, знаешь, бутерброд. С сыром и колбасой, — мечтательно протянул Арчи. — Почему во всех этих магических и приключенческих делах нет нормального фургона с едой? Или хотя бы ресторанчиков на каждом километре…
Эд молча сунул руку в сумку и, не глядя, извлек мешочек. Потом второй. Потом коробочку. Он открыл её и выложил тонкие ломтики сыра, аккуратно завернутые в бумагу, а также ветчину в вакуумной плёнке.
.
— Орехи. Сушеные яблоки. Козинаки. Еще орехи. И… нет, это личное, — быстро убрал он что-то, похожее на шоколадку.
— У тебя там черная дыра? — спросил я, принимая пригоршню миндаля. — Или все-таки портативная кладовая?
— Это… — Эд задумался. — Это результат долгих лет путешествий и нежелания голодать на работе. Когда часами сидишь за столом, разбирая кипы донесений и писем, половина из которых — откровенный бред: то самое лучшее — это занять чем-то рот…
Арчи развалился на сиденье, закинув ногу, и с выражением философа, у которого орехи падали изо рта, заговорил:
— Вы когда-нибудь думали, что мы вообще делаем со своей жизнью?
— Нет, конечно, — отозвался Эд. — Я же стараюсь не травмировать психику.
— А я, — добавил я, — пытаюсь довести машину до Таунана, не убив никого и не столкнувшись с оленем. Так что философия подождет.
— Нет, правда, — упрямо продолжил Арчи, жуя сухофрукт. — Мы бродим по каким-то лесам, лезем в зеркала, таскаем с собой белку и надеемся, что нам заплатят вовремя. Это… это работа, да, но что это за работа такая?
