Пол покрылся пылью и сухими лепестками. Синеватые, еле заметные на камне, но странно блестящие. Я склонился, провел пальцами: лепестки не рассыпались. Как будто их только что уронили.
Я знал, что оно уже рядом. Где-то здесь, в этих стенах. Чувствовал дыхание в пульсации стен, в каждой трещине и завитке мха.
— Джеймс, — раздалось за спиной.
Не голос — мысль. Чужая, старая. Моя.
Я закрыл глаза. В голове вспыхнуло: комната с зеркалом. Девочка. Дети. Сны, сплетающиеся в спираль. И я, в центре, как паук.
— Ты пришел, — сказал кто-то.
Голос был в моей голове, но я знал, откуда он. Из зеркала. Из глубин.
— Я пришел закончить, — ответил я. — Или начать заново.
Сзади — шорох. Кто-то вошел. Эд?
— Это не он, — прошептал голос. — Ты звал, и я пришел. Потому что ты создатель. И разрушитель. Потому что ты боишься, но все равно идешь. Потому что ты мой.
Я обернулся.
В центре храма стояло зеркало. Прямо на пьедестале. Такое же, как в «Костяном зайце». Только здесь оно было целым, нетронутым. Поверхность — гладкая, но внутри будто клубился туман. В нем — образы. Лица. Слова. Воспоминания.
Мое отражение — искаженное. Я просто не мог так выглядеть. Глаза ярче, зрачки расширены, губы шепчут.
— Джеймс, — оно улыбается. — Ты ведь скучал?
Я шагнул ближе. Пульс в висках бился в такт. Сердце колотилось. И вдруг — тишина. Абсолютная.
В этом молчании я понял: зеркало не просто окно. Это — дверь. И кто-то, кто ждал, кого я случайно создал, когда пытался сплести мечту. Когда хотел сделать мир лучше, добрее. Но недосмотрел. Перетянул нить. И нить стала петлей.
Ткач Снов.
Он знал, что я вернусь.
И я знал, что должен войти…и протянул руку.
Камень под пальцами будто дрожал — не от холода, не от ветра, а как раненое сердце. В тот миг я понял, что дверь дышит. Не ветер, не тьма — сама структура этого места откликалась на мое присутствие.
Позади что-то хрустнуло. Я резко обернулся. Но там никого не было, только темнота.
— Эд? — позвал я. — Арчи?
Я отступил назад — задохнулся от увиденного.
Прямо передо мной, как из воздуха, как из клубов дыма, медленно, лениво, словно издеваясь, вырастала фигура. Воздух заискрился от напряжения, а мои ноги будто приросли к полу. Я больше не мог пошевелиться или сделать хоть шаг. Даже биение сердца замедлилось, словно погружаясь в некий коматоз.
Сначала появился силуэт: тонкий, подростковый, с поникшими плечами и кривой осанкой. Потом — черты: бледное лицо, обведенные синевой, глаза — пустые, но полные боли, губы — тонкие, с тем самым выражением, которое я помнил. Первый раз в этом мире, тот, кого я не хотел замечать, не смог защитить — появился передо мной в том обличье, которое сохранилось где-то в глубине моего сознания.
Джо.
Он не изменился. Все такой же, каким я видел его в тот последний раз… в коридорах школы, на лестнице, когда он стоял с учебником, и одноклассники сдернули с него рюкзак. Тогда он не заплакал. Просто смотрел на меня. А я… я отвернулся и прошел мимо.
— Привет, Джеймс, — прохрипел он. Голос его был с эхом, как будто звучал одновременно внутри моей головы и со стороны. — Не ждал?
Я не сразу смог ответить. Горло сжалось.
— Я думал, ты… исчез, — выдохнул я. — После того, как… Не, прости, ты…
Он усмехнулся. Безрадостно.
— Я исчезаю только тогда, когда ты забываешь. А ты ведь не забыл. Особенно после моего дебюта в Таверере… Ты помнишь каждый раз. Каждый шорох. Каждый взгляд. Ты сам придумал меня, Джеймс. Хотя и не хотел этого… Я — твоя страшная тайна. Твоя тень. Кара для завистливых, для злых… для всех, кто когда-то обидел тебя или кого-то, кого ты хотел защитить, но не смог. Маленькое напоминание о том, что не стоит проходить мимо, если у тебя есть шанс хоть как-то помочь.
— Это было… это было не так, — пробормотал я. — Я не хотел…
— Но ты сделал. Вернее, ничего не сделал, — оборвал он. — Теперь я твоя кара, хоть и косвенная. Думаешь, если просто не будешь ничего замечать — все пройдет само собой? Эта вина — как и я — всегда будем с тобой.
Я замер.
Храм за моей спиной словно исчез. Остались только тьма, туман и Джо.
— Почему ты здесь? — спросил я. — Почему сейчас?
— Потому что ты подошел к порогу. Хотя, я и здесь сторонняя личность, просто наблюдатель и некий советчик, — его глаза заблестели. — Ты думаешь, Ткач Снов появился сам? Нет. Он — тоже твой. Как и я. Он живет там, где ты прятал свои самые глубокие страхи. Где ты переплетал свои желания с чужими мечтами… Эти все твои если, они никогда не сбываются так, как ты бы хотел…
Джо замерцал и передо мной появился Ронни. Потом Фурки. А через секунду из меня словно вышибли весь воздух. На меня смотрела Марси. Тем самым взглядом, от которого я превращался в нечто мягкое, воздушное, теплое. В чертах ее лица не было боли или страха, не было жестокости, только нежность, да такая, что я почти поверил в то, что она реальная. Только эта Марси погибла. А вместе с ней растворилась любовь и исчез уют, оставляя вместо себя только тоску и ненависть…
— Ты же так мечтал, чтобы твоя Марси вернулась, а когда понял, что здесь она не та, какой ты хотел ее видеть — то сразу решил, что будешь ее переделывать?
— Я не…
— Нет, ты хоть и говоришь так, но я-то тебя знаю, лучше, чем кто-либо. Ты всегда подстраивал все под свое видение, всегда хотел чтобы люди вокруг стали такими, какими ты их себе представлял… Ты ведь знаешь, кто он, да? — голос Джо звучал тихо, почти извиняющимся. — Ты чувствуешь это.
Я кивнул, не отводя взгляда от ее лица. Оно казалось одновременно уставшим и настороженным, как у человека, долго жившего рядом с огнем, который нельзя потушить.
— Я… представлял его, — выдохнул я. — Давно. Не специально. Он был частью… этого мира, моей попытки сделать что-то красивое. Или, может, безопасное. Я хотел, чтобы люди могли мечтать, даже если снаружи все рушится.
Джо снова принял свой облик и пожал плечами, как будто услышал подтверждение тому, что давно знал.
— Он пришел сюда раньше, чем ты начал писать свою глупую книгу, — сказал он. — Он тихо плел свою паутину, формируя мир, рисуя новые карты и создавая новый мир. А потом ты вмешался в естественный ход событий и вот — этот мир уже не его. И не твой, по сути…
— А чей же?
— Как мир может быть чьим-то? Это же не вещь, чтобы иметь хозяина… Но ты слишком сильно углубляешься в эти размышления. Как и всегда, впрочем… Эти твои «если»… Их слишком много. Ты попал сюда, нарушил правила, перестал быть тем, кто просто создает… Теперь ты часть истории… А мир теперь будет плести Ткач, а мы станем просто наблюдателями…
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Джо говорил без надрыва, ровно, словно рассказывал о погоде. Это пугало сильнее всего.
— Он питается этим. Снами. Желаниями. Ностальгией. Тем, чего ты боишься и что любишь. Он вплетает это в ткань мира, и чем больше людей он обвязывает, тем сильнее становится. А зеркало… это просто узор на его паутине.
— Почему я попал сюда? — спросил я. — Почему просто не остался в своем мире?
