Джо и моя вина, которая будет преследовать до конца дней. Артур в котле и его соратники, приготовленные в разных вариациях. Изменение внешности Фурки и телепортации Арчи. Изумление на лице Эда, когда рядом с ним возникает двойник…
И Марси. Живая, довольная, опасная… Моя.
А теперь я сидел на диване и пытался решить, где реальность, а где сон? Или бред запойного алкоголика?..
Но не было ощущения возвращения домой. Было что-то другое — как если бы я вошел в декорации собственной жизни и теперь пытался вспомнить, кем должен быть в этой сцене.
Я взглянул на окно. За стеклом был город — обычный, шумный, с пробками, мусорными контейнерами и мокрыми вывесками. Так реальный, что казался ненастоящим.
А если все, что было — вымысел?
Все эти картинки, маячащие перед глазами, чудеса, магия, эмоции…
Но эти воспоминания казались… слишком цельными. Слишком хорошо поставленными. Как будто я читал их в чьей-то книге, а не переживал сам.
Мне и раньше иногда казалось, что сны вытеснили реальность. Что я живу на границе — и никогда не знаю, в какую сторону делаю шаг. Было что-то успокаивающее в этой неопределенности. И пугающее.
Может, я просто устал. Устал от себя. От всего.
Я поднялся, нашел чистую одежду, натянул джинсы, рубашку. Все сидело чуть не по размеру — как будто я вернулся в тело, которое уже не мое. Глянул в зеркало в коридоре — и впервые за долгое время не узнал взгляд. В нем было что-то чужое. Тень, что притаилась за зрачками. След сна.
Я схватил ключи. Остановился на пороге. Не хотелось уходить. Не хотелось оставаться. Я просто замер на пороге, тревожно вглядываясь в зеркало на стене.
Часто мне казалось, что все это — фрагмент. Обрывок сна, который продолжается и развивается сам по себе. Что я где-то уснул давным-давно — и теперь сам себе снюсь. Я просто уснул где-то в Келвани, а теперь проживаю самый худший кошмар в своей жизни. А вокруг меня самый страшный сон: я здесь, один, без Марси…
Я подошел ближе. Присмотрелся. Там ничего не было — только мое отражение. Сгорбленное, нечесаное, несуразное. Тот самый человек из ванной. С глазами, в которых застряла бездна.
В груди сжалось. Я положил ладонь на стекло, как будто мог дотянуться до кого-то по ту сторону. Как будто там, за стеклом, остался я — настоящий. С друзьями. С Марси. С миром, где все еще было хоть что-то настоящее.
— Верните меня, — прошептал я.
Но никто не ответил. Только собственный голос отразился эхом в квартире, и где-то опять взвыла проклятая сигнализация. Она звучала, как напоминание: ты здесь, Джеймс. В этом мире. И здесь все по-настоящему плохо.
Я обернулся. В пустой комнате не было ни одного живого звука, кроме моего дыхания. И вдруг — дрожь. Почти неуловимая. Как будто кто-то коснулся плеча. Я обернулся резко. Никого. Но в зеркале коридора, в его чуть искривленной поверхности — я увидел не себя.
Там стоял другой я.
С тем же лицом.
С другими глазами.
Он смотрел прямо в меня и улыбался. Улыбался — как Джо.
И в этот момент я понял: я не вернулся.
Я все еще там. Внутри.
И он теперь — снаружи.
На улице было прохладно. Машины ревели, словно ничего не знали о том, что мир дрожит на грани сновидения. Я сел в такси, сказал адрес «Мусорного Бака» и водитель кивнул, не глядя.
Пока мы ехали, я смотрел в окно, в лица прохожих. Ни одно не показалось знакомым. И все — как будто были частью чего-то большего, не произнесенного. Люди как слова, забытые в книге, которую ты когда-то читал, но уже не помнишь.
Мир за стеклом был слишком четким. Слишком настоящим. А я в нем — будто из другого измерения. Лишний гость.
Такое ощущение бывает после тяжелых снов, когда ты не уверен, проснулся ли. Или это уже вторая реальность. Или третья.
И все, что ты можешь — это ехать дальше. К друзьям. К людям, которые тоже, может быть, сомневаются. Тоже ищут.
Я закрыл глаза.
Если это и сон — пусть он будет коротким.
Глава 10. Образы.
На улице начал накрапывать дождь. Я выбрался из такси и побрел по узким улочкам города, стараясь не смотреть по сторонам. Внутри все сжималось от дурных предчувствий и нарастающей паники, но я отчаянно старался оставаться спокойным. Я же тут не навсегда — это просто сон. Я теперь как один из жителей Келвари, который попал в сон и просто не может выбраться.
Эд и Арчи уже ищут способ разбудить меня, а Дэйл, скорей всего, берет штурмом «Костяного Зайца», пытаясь вызволить меня из зеркала. Или же я просто вернулся в свой мир, а все остальное — было сном. Я до боли сжимал кулаки, бредя вперед. Я не хотел верить в то, что все это оказалось сном. Просто отказывался.
Бар все еще оставался именно таким, каким и должен был быть — теплым, полутемным и немногословным. Я сразу ощутил это странное, почти физическое притяжение к липкому полу, затхлому запаху дешевого пива и чужих сожалений. Музыка играла будто из соседнего мира — медленная, глухая, уставшая, как и я. Кто-то громко засмеялся в дальнем углу, кто-то храпел за стойкой, уронив голову на сложенные руки. И все находилось на своих местах.
Я вошел в «Мусорный бак» медленно, будто пробирался через вязкую воду. Свет над дверью еле мерцал, словно раздумывал, стоит ли вообще меня впускать. Но мне было все равно — я уже давно не просил у жизни разрешения. Но бар принял меня, как старый друг с дурным прошлым — без объятий, но с понимающим молчанием.
— Милый, ты в этот раз даже на своих двоих… — томный голос донесся до меня из-за барной стойки. — Неужели решил вытащить голову из задницы и вернуться в реальный мир?..
Мадам Смоленска с пониманием смотрела на меня. Все такая же — волосы, будто густой шоколад — уложены в роскошный бардак, губы алые и точные, взгляд — как у хирурга: мягкий, но без шансов на поблажку. Она медленно выплыла из бара и крепко взяла меня за подбородок, придирчиво оглядывая.
— Еще немного, и тебе можно спокойно начинать флиртовать со мной… Выглядишь так, что никто и не поймет, насколько я старше тебя. Джейми, мальчик мой, что же ты с собой делаешь?..
— Мадам…
— Если ты снова пришел топить печень в тоске — то знай, печень мне жалко, а тебя уже нет. Она тебе, между прочим, еще пригодится…
Я попытался состроить улыбку, но, видимо, у меня ничего не вышло. Навыки обольщения утрачены, а умение вызывать жалость — прокачано до предела. Мадам Смоленска жалостливо поджала губы:
— Иди уже, садись. — Она хлопнула меня по затылку с такой любовью, как будто этим жестом пыталась вернуть меня к жизни. — Неужели снова пил в одиночку, Джеймс? Стыдно, мальчик мой… Ты слишком умен, чтобы пить просто так. Не твой стиль. Иди к своим дворнягам, а не то они сейчас себе шею вывернут…
Я подошел к столику, где уже сидели Эд и Арчи. Парни выглядели свежо и опрятно, совсем не так, как в храме. У Арчи на шее болтался галстук, совершенно непривычный для него, и пиджак блестел в тусклом свете ламп. Эд был идеально выбрит, хотя на моей памяти он никогда не расставался с легкой щетиной. Ни в этом, ни в том мире. Я кашлянул и опустился на стул рядом, тихо здороваясь.
Они не повернули головы. Сделали вид, будто я — просто прохожий сквозняк, не стоящий внимания.
— Ну что, — сказал Эд, ковыряя что-то в пепельнице, — я считаю, кремация. Он бы сам так хотел.
— Да, — кивнул Арчи, отхлебывая из бокала, — и развеять прах в том лесу… Помнишь тот нерный срыв? Он там еще очень эффектно наблевал… Символично будет.
Я криво усмехнулся, не припоминая такого. Они даже не глянули на меня, полностью игнорируя. Я молчал. Было страшно заговорить. Как будто если издам звук — окажется, что меня тут и в правду нет.
— Хотя, — продолжил Эд, задумчиво глядя в пустоту, — можно его и не кремировать. Можно просто оставить так. Он уже почти мумифицирован, как я погляжу. Все экономия.
