Я выпил. Медленно. Словно сдаваясь.
— Я не знаю, кем быть без нее.
— Значит, пора узнать, — сказал Эд. — Или станешь тем, кто мог бы быть с ней. Все равно разницы нет — если ты снова не уйдешь в объятия зеленого змея….
— Кстати, — Арчи хлопнул меня по плечу. — Я составил список. Топ десять причин, по которым ты — идиот. Хочешь, начну с пункта семь? Он мой любимый: «Назвал одиночество „свободой“, а потом удивился, что у одиночества плюсов не больше, чем у…гнилого картофеля». Серьезно, ты бы еще палец в розетку назвал «альтернативным источником энергии».
Я засмеялся. Впервые за долгое время. Смех был хриплым, как ржавчина, но настоящий.
— Вы — ублюдки, — сказал я.
— Мы — твои ублюдки, — улыбнулся Эд. — И пока ты нас не вышвырнул из жизни, мы будем следить, чтобы ты не выбросился в окно от второго бокала.
— А если выбросишься — я тебя словлю. Но потом отхлещу. Потому что ты — наш проект, — подмигнул Арчи. — Джеймс версия два ноль. Теперь с меньшей дозой саморазрушения и увеличенным шансом на счастье.
Я грустно усмехнулся и сильнее сжал в руках бокал с водой. Конденсат тихо собирался на стекле, а ладонь стала неприятно влажной. Я достал сигарету и, сжав ее в зубах, на автомате щелкнул пальцами, призывая маленький огонек. Медленно подкурив, я замер. Как и Арчи с Эдом.
Судорожно втянув едкий дым, я молча смотрел на них, ожидая реакции. Арчи пристально вглядывался в сигарету, а Эд резко дернул меня за ладонь и разжал руку:
— Как ты это сделал, а?
— Да у него там зажигалка, я тебе отвечаю, — пришел в себя Арчи.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — сказал Эд, отпуская мою руку. — То, как Джеймс умудряется притягивать странности. Это же не просто магия или фокусы реальности. Это что-то другое.
Я внезапно замер. На пороге бара кто-то появился. Я пристально всматривался в фигуру мужчины, но картинка не складывалась. Я не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Там, в полумраке улицы, стоял высокий мужчина в длинном плаще, с лицом, наполовину скрытым тенью. Мне на секунду показалось, что это я сам. Или, может быть, Дэйл. Фигура сделала шаг назад и растворилась в темноте.
— Черт возьми… — прошептал я, вскакивая со стула.
— Что такое? — Арчи резко повернулся к двери.
— Я видел… там кто-то был. На пороге. Похожий на… — я запнулся и побежал к выходу.
— Подожди! — крикнул Эд, но я его уже не слышал.
Холодный воздух ударил мне в лицо. Улица была пуста, только фонари мерцали, отбрасывая дерганые тени. Я остановился, пытаясь понять, куда могла деться фигура. Внезапно я услышал шаги. Они были медленными, размеренными, словно кто-то специально давал ему время осознать происходящее.
— Кто здесь? — крикнул я, но ответом была лишь тишина.
Призрак мелькал за поворотами. То в одном переулке, то в другом. Я не знал, куда бегу — сердце било в груди так, будто хотело выскочить наружу и рвануть первым. Лужи вспыхивали белым при каждой вспышке молнии, дома казались скрюченными, словно отражение в кривом зеркале.
Я двинулся вперед, следуя за звуком шагов. Те вели меня к старому зданию, которое я часто обходил стороной, зная репутацию этого места. Аварийный дом, который когда-то являлся книжным магазином. Но теперь окна были заколочены досками, а дверь покосилась на ржавых петлях.
— Джеймс! — раздался голос Арчи позади. — Ты что делаешь?
— Там кто-то есть, — сказал я, не оборачиваясь. — Я должен узнать, кто это.
— Ты в своем уме? — Арчи догнал его и схватил за плечо. — Это может быть ловушка!
Стоило мне забежать в здание, как я замер. В темном коридоре стояло зеркало. Напольное, высокое, старое. Стояло посреди прохода, как будто его вынесли сюда специально.
В нем был я — и в то же время кто-то совсем другой.
Мое отражение было спокойным. Сухим. Оно стояло прямо, вглядываясь в меня с упреком и тихим вызовом. А позади него — не дверной проем, не дождь, даже Арчи, тяжело дышащий за моей спиной не отражался. Там мерцал лес — искривленный, сонный и чьи-то силуэты среди деревьев. Словно они звали.
И тогда я понял.
Пока я бегу — я жив. Пока бегу за ним — за тем, кого потерял, за тем, кем мог бы быть — у меня есть выбор. А зеркало… зеркало — это не выход. Это продолжение. Мой личный путь к себе.
Отражение подмигнуло мне и я решился.
И мир, в который раз, закрутился слишком быстро.
Глава 11. Там, где нас нет.
Я проснулся от запаха кофе. И снова теплое одеяло словно обнимало меня. Я с удивлением обнаружил, что подушки пахнут цветами, а откуда-то доносится аромат свежей выпечки.
Я открыл глаза, и чуть не заплакал.
Я не сразу понял, где я.
И не сразу понял, почему это странно.
Тело будто бы делало все за меня: оно потянулось, зевнуло, выгнуло спину, промурлыкало что-то про себя. Я закрыл глаза еще на секунду, позволяя миру заполнить себя целиком. Здесь было безопасно. Здесь было правильно.
На тумбочке стояла фотография в металлической рамке. Мы на берегу моря — я в нелепой фетровой шляпе, она — в тонком летнем платье изумрудного цвета, смеется, прищурившись от солнца. Я обнимаю ее за плечи, а она такая довольная, счастливая. Я протянул руку, касаясь кончиками пальцев холодного стекла. Мне тепло и хорошо, но звуки из кухни заставляют меня подняться из уютной кровати.
Под ногами — мягкий ковер. Сразу у постели стояли мои тапочки, я сунул в них ноги автоматически, как будто делал это тысячу раз. Не поддаваясь желанию понежиться в уютной кровати, я старался не думать, куда меня занесло в этот раз. Встав с кровати, я замер перед напольным зеркалом и на секунду забыл как дышать.
На меня смотрела моя старая версия, которая просто задыхалась от счастья в семейной жизни. Чистая кожа, волосы, блестящие на утреннем солнце и самое главное — глаза. В них не было того загнанного выражения, которое я наблюдал изо дня в день. Не наблюдалось отчаяния и тихой грусти, только блески и ожидание нового, прекрасного дня.
Тишина вокруг была уютной, но не глухой: на кухне что-то шипело на сковороде, посуда звенела, кто-то напевал под нос незатейливую мелодию. Я шел туда, как идут во сне — зная, что за углом ждет самое лучшее, что может быть.
— Доброе утро, бродяга, — сказала она, обернувшись. — Кто-то в очередной раз проспал свою очередь готовить завтрак, а я милосердно решила дать тебе выспаться…
Голос звучал так уютно, что я чуть не споткнулся.
Марси стояла у плиты, в коротком домашнем халате, волосы собраны небрежным узлом, на лице — остатки вчерашнего макияжа и довольная улыбка. Она подмигнула мне и вернулась к своим делам, как будто это было самым обычным утром на свете.
— Садись, я почти закончила, — она махнула рукой.
Я сел за кухонный стол. Ощущая себя самым тупым созданием на земле, я просто не знал, что сказать. По инерции, я наблюдал за ее тихим мурлыканьем и незатейливыми действиями, слушая ее голос и не понимая, что происходит. Но это казалось неважным, наверное. Я словно попал в один из тех снов, после которых я просыпался со слезами на глазах.
Привычно рука схватила угол стола. Деревянный, тяжелый, с маленькими потертостями на краях — следы множества завтраков, обедов и ночных чаепитий. На столе уже стояли чашки, пар над кофе складывался в невесомые спирали.
Я поднял голову. Она поставила передо мной тарелку с омлетом, обжаренным как я люблю — чуть хрустящим по краям, с сыром, зеленью и чем-то еще, домашним и любимым.
— Ты чего такой? — спросила она, присаживаясь напротив. — Как будто привидение увидел… Или все-таки стоило тебя разбудить?..
Я не знал, что сказать. Мне казалось, что если я произнесу хоть слово, все это исчезнет. Я сглотнул. Хотел сказать, что все хорошо. Что я просто проспал. Что я рад ее видеть. Что она выглядит просто прекрасно. Я не знал, как выразить то, что чувствовал, слова застряли в горле и я просто улыбался.
