— А Марси? — спросил вдруг Эд. — В том мире?
Я отвел взгляд и нервно скрипнул челюстью.
— Умерла. Несчастный случай. Я… не успел…
Салон снова погрузился в тишину. Арчи даже не пытался пошутить. Только сжал губы.
— А Крис? — раздался голос Дэйла. — Она была там? В твоих видениях?
Я замер.
— В виденьях — нет. Но в том, прошлом мире, она жива, ведь никак не связана со мной. Я смог перебороть ту влюбленность и двигаться дальше. Насколько я знаю, у нее своя жизнь и она довольна ею. Ты прости, что в этом мире она… погибла.
— Потому что винишь себя? — спросил Дэйл. — Я уже давно понял, что это не твоя вина и ты тут не при чем, просто стечение обстоятельств…
Я кивнул. Потому что да. Потому что я всегда винил себя, даже если не мог ничего изменить. Повышенное чувство ответственности. Раньше оно распространялось лишь на уже принятые решения, то теперь… на все, что только можно.
— Ты не обязан спасать всех, Джеймс, — сказал Дэйл. — Ни здесь, ни там. Но если уж начал — не останавливайся.
Я закрыл глаза на мгновение.
А если все это не по-настоящему? Если я просто лежу в больнице и вижу сон? Если я умер, а это — последняя искра перед тьмой?
Но разве это важно, если все внутри — настоящее?
Я посмотрел на друзей.
— Мы найдем этих детей, — сказал я. — Даже если все это — мой бред. Потому что вы — не выдумка. Вы живые. И я живой. И пока это так — я буду бороться, даже если это навредит мне и поставит под сомнение мое счастливое будущее.
Машина скользила вперед сквозь сумерки, а впереди начинал мерцать свет — Таунан был совсем рядом.
Глава 14. Начало.
Дорога начала сужаться, превращаясь в маленькую проселочную тропку, на которой автомобиль сам по себе снизил скорость до минимальной и с ворчанием продолжал парить. Мы прибыли в Таунан на закате. Ветер усилился, разгоняя пыль по улицам, а крыши домов вокруг дрожали от еле слышного гула. Воздух казался свежим, не таким как в Келвари — без смертельной тишины, но с чем-то иным. Таунан жил, но казалось, что каждое движение здесь — как натянутая стрела.
Люди занимались своими делами, сидели на ступенях и лавочках, переговаривались между собой. Мы не заметили ни одного спящего, ни дремавшего человека. Дети играли в игры, но не активные, а что-то максимально малоподвижное, без резких прыжков или бессмысленной беготни.
Мы остановились у небольшого дома, рядом с которым сидели три мужчины. Стоило нам затормозить, как они лениво повернули головы в нашу сторону и тут же отвели глаза. Все движения словно скованные, неторопливые. Таунан будто бы не жил — Таунан существовал.
— У них тут никто не спит, — пробормотал Эд. — Вообще. Даже намека на сонливость… Но они какие-то заторможенные…
— Ну сам подумай — все окрестности погрузились в сон, вот они и пытаются не спать, — Арчи зевнул. — Если бы я жил как они, я бы уже давно слюни пускать начал…
— Это хуже, — тихо сказал Дэйл. — Усталость имеет свойство накапливаться и кто знает, к чему это может привести…
Женщина в сером платке указала нам дорогу, не сказав ни слова. Она появилась из-за угла и просто махнула рукой — направо. Мужчины у здания переглянулись, и медленно встали с мест и последовали за нами, как тени. В глазах местных читалось все и сразу — отторжение, усталость, надежда и ненависть. Мы являлись чужаками здесь и как мне показалось, жители Таунана не славились гостеприимством. Но делать нечего, мы были им нужны, как бы сильно им это не нравилось.
— Слишком много глаз, — выдохнул Арчи, теребя край рукава. — Я ощущаю себя букашкой под микроскопом. Или может у меня что-то с лицом? Поэтому они так пялятся?
— Это у тебя с рождения, — Фурки хрустнул костяшками. — Просто веди себя прилично и все будет хорошо.
— Не забывай, что это Арчи, — Эд почесал лоб. — Будем надеяться, что из-за него нас отсюда не выгонят.
У центральной площади нас встретил мужчина лет пятидесяти. Крупный, с седыми висками, тяжелым взглядом и в потрепанной рубахе с орнаментом по вороту. Он неспешно встал с огромного бревна и сжал губы. Он не представился — просто осмотрел нас с головы до ног и резко кивнул:
— Следуйте.
Мы пошли за ним молча. За спинами послышались шаги — мужчины все еще следовали за нами, как тихие телохранители. А вот охраняли они нас или сторожили покой деревни — это нужно было еще разузнать.
Деревня казалась одновременно и настоящей, и вымышленной — так бывает во сне, когда не можешь отличить реальность от грез. Идеальные домики, почти без изъянов, но что-то в них явно скрывалось. Я с интересом крутил головой, рассматривая окна и постройки, но что-то внутри шептало, что это все один большой сон.
Старейшина жил в доме у кромки скал. Он стоял спиной к окну, глядя в сторону леса. Когда мы вошли, едва не ударившись о низкий порог головами, он даже не обернулся. Просто произнес:
— Поздно вы. Слишком поздно. Мы звали вас раньше, но вы явно не торопились к нам на помощь…
— Мы пришли, как только смогли, — ответил Дэйл. — Маул, при всем уважении, но в вашем сообщении не было пометки срочно…
— Конечно, кого волнуют проблемы отдаленных селений, когда в Таверере кипит жизнь и тела в котлах, — Маул дернул плечами, не отводя взгляда от окна. — Вы бы еще к концу года до нас добрались, тогда, когда мир совсем потерял свой блеск…
— А где местные служители порядка? — Арчи присел на каменную скамью. — Нам нужно пообщаться с ними…
— Все уволены и теперь собирают навоз в свинарниках. От них толку, как от певчих птичек — много говорят, а все что могут — это срать на окна и воровать ягоды.
— Ваши дети? Что с ними случилось?
— А что, по-вашему, должно было случиться? После пробуждения великого сна? После пятнадцати спящих по домам и трех пропавших детей?
Он обернулся. Лицо у него было, как у человека, который не спал несколько суток, но не позволил себе сдаться. Глубокие зеленые глаза, седина на подбородке и странное колье из кусочков меха. Маул все еще стоял, опираясь на подоконник, и взглядом буравил Дэйла. В какой-то момент его губы скривились в нечто, отдаленно напоминающее ухмылку.
— Меня зовут Маул. Я здесь отвечаю за все. За землю. За людей. За детей. За безопасность. С Дэйлом мы уже знакомы, доводилось встречаться… — Маул дернул себя за бороду. — А эти дети? Они теперь играют в игрушки под твоим наблюдением, Дэйл?
Я хотел было начать, видя замешательство друзей, но Фурки меня опередил:
— Фурки, — сказал тот, не растерявшись. — Быстрый водитель и симпатичный парень, меняю внешность по ситуации.
— Арчи, — отозвался следующий, с невинным кивком. — Специалист по пространству, времени и неудобным вопросам. Люблю белок.
— Эд, — вздохнул третий. — Журналист. Пишу о том, как все идет не так, как хотелось бы. Редактор главной газеты Таверера.
Я открыл рот, чтобы представиться, но Маул вскинул руку, отрезая меня жестом.
— Неважно. Ваши имена мне ни о чем не скажут. Я не записываю их в книгу памяти и не собираюсь высекать на камне в память о предках. Пока вы здесь — вы просто гости. Или… нет, не так. Вы — зрители. И не надо делать вид, что вы можете что-то изменить.
Я закрыл рот. Его слова обожгли, но спорить с ним сейчас было бы бессмысленно. Признаться, мне было не слишком приятно такое отношение, но перебивать его не хотелось. Он был из тех людей, кто говорил редко, но если начинал — то резал словами так, что хотелось просто спрятаться куда-нибудь далеко и переживать о том, чего даже не сделал.
