— Да, — тихо ответил Дэйл. — Он тянет что-то изнутри, пока человек погружен в сон. Рассудок или страхи…
— Или память. — Фурки нахмурился. — Как будто он вяжет полотно из всего, что ты прятал. Все вытаскивает наружу — и лепит из этого ловушку, если верить Джеймсу и тому, что он видел.
— Сны — это остатки мыслей, — продолжил Дэйл. — А если научиться питаться ими… ты питаешься не только страхом. Ты питаешься всем, что человек хочет скрыть от самого себя… И тогда становишься сильнее с каждым пойманным.
— Но зачем? — Фурки повернулся к нему. — Зачем? Что он делает с этим? Переписывает жизнь? Или просто жрет их, как проголодавшийся зверь? Путает сознание?
— Может, он не «зачем». Может, он — просто «по привычке».
— Тупо звучит.
— Все, что по-настоящему страшно — звучит тупо, если сказать это вслух. Демон, который ест сны? Глупость. Пока ты не узнаешь, что в этих снах он — ты. Только сломанный, пустой, чужой.
Фурки выдохнул. Его волосы стали светлее — как будто в них отразилось начало утра, хотя ночь все еще была в самом разгаре.
Я молчал. Все, что они говорили, тонуло в пульсе моих собственных мыслей. Что, если я умер? Что, если это все — отражение умирающего сознания, цепляющегося за смысл, друзей, любовь? Что, если они правы, и все это просто один длинный, распадающийся сон? Тогда какой смысл бороться? Но… если все это реально, то тем более нельзя останавливаться.
Слишком много поставлено на карту.
Парни снова замолчали.
И снова раздался звук. Тот же — от колодца. Шорох, будто кто-то перебирается через край. Только в этот раз он был ближе. Громче. Четче.
— Пошли внутрь, — наконец сказал Дэйл. — Здесь становится… неуютно. Не из-за холода. Из-за тишины.
— Я вообще считаю, что у деревень не должно быть тишины, — добавил Фурки. — Здесь же всегда должен кто-то кашлять, кто-то ругаться, где-то лаять собака. А тут — будто бы только нас забыли выключить.
Мы молча кивнули и пошли к дому. На крыльце было пусто, свеча в окне все еще горела — дрожала, будто от сквозняка, хотя окна были закрыты. Стоило нам войти, как тепло сразу обволокло нас, согрело изнутри. Я почувствовал сонливость и голод.
Арчи все еще спал, уткнувшись в подушку, а Тильда на его груди выглядела так, будто вот-вот начнет храпеть в унисон. Эд сидел у стены с поднятыми коленями и смотрел в потолок. Он не сказал ни слова когда мы вошли.
— Ты в порядке? — спросил я.
Он кивнул слишком быстро.
— Просто… я не хочу спать. Потому что если я усну — вдруг уже не проснусь. Или проснусь, но не здесь. Или не я. Знаешь, это как играть в гляделки и гадать, кто из вас моргнет первым.
Я подошел, сел рядом, не говоря ни слова.
…И тут что-то грохнуло. Не рядом, но пронзительно громко, со стороны центральной улицы деревни. Потом раздался протяжный крик. Мужской, короткий, с нотками паники. За ним последовал другой — женский, пронзительный и срывающийся в хрип.
Арчи резко вскочил на кровати:
— Что?.. Мы уже умерли, или это только начало?
— Это точно начало, — сказал я, уже подходя к окну. — Кто-то нападает на Таунан…
— Что ты… — начал Эд, но не закончил.
Я медленно отдернул штору, вглядываясь в нарастающее зарево.
Сквозь дрожащую от пламени ночь над деревней поднимались клубы дыма. Дома вдалеке уже горели, по улицам метались черные силуэты. Где-то ударили в колокол, но звук тут же захлебнулся — будто его оторвали илил поместили в вакуум, не давая шуметь. Шум нарастал с каждой секундой, создавая устрашающий гул.
Окна засветились багровым оттенком, кидая на стены яркие блики от огня. Мы бросились к двери, Дэйл выскочил первым.
На Таунан надвигалась буря.
Глава 16. Буря.
Мы выскочили из дома следом за Дэйлом практически одновременно. Без плана, без раздумий — просто резко сорвались с мест, как будто нас вынесла взрывная волна. Мы вылетели из дверного проема, как из капкана, следуя только инстинктам. Дверь хлопнула о стену и со звоном развалилась на щепки.
Воздух казался густым от дыма и пепла. Где-то сбоку полыхал сарай, в небе плясали искры, почти затмевая яркие звезды. Пламя поползло по крышам, будто кто-то разлил жидкое масло, стараясь захватить все дома, до которых только можно было добраться.
Я задохнулся от гари и услышал гул в голове. Воздух начал дрожать от голосов — распевов, а не крика. Нападающие пели, протяжно и надрывно, звуча так, что почти перекрывало треск огня и беспомощные крики.
— Джеймс, слева! — заорал Фурки, и я едва успел пригнуться: над моей головой свистнуло копье, вонзившись в дверной косяк.
— Дети! — выдохнул Эд, указывая на улицу.
Из черной щели между домами высыпала серая стайка ребятишек. Маленькие фигуры, босые, растерянные, в ночных рубашках. Кто-то плакал, кто-то просто бежал, спотыкаясь и падая. Кричали, растерянно метались. Один упал. Другой звал кого-то. Я не знал, где их родители. Я уже хотел рвануть к ним, как Дэйл указал рукой на Эда:
— Эд! Они твои!
— Они без сопровождения! — отозвался он и метнулся к детям, уворачиваясь от искр и летающих камней. —За мной! Не останавливаться! Ни в коем случае не оглядывайтесь! Бегите!
Он подхватил самую маленькую девочку на руки, схватил за ладонь мальчишку в синем кафтане и начал уводить остальных в сторону леса, оглядываясь на нас. Я понимающе кивнул, провожая его взглядом. Эд спасет их, а у нас есть дела поважнее.
Арчи, между тем, схватил с земли горящую палку. Она была длинная, деревянная, на конце — пламя, которое он почти в шутку ткнул ею в ближайшего раунанца. Тот завизжал, не ожидав сопротивления, и отпрыгнул назад. Арчи закрутил палку, как копье.
— Не знаю, что это за культ, но у нас в школе за такое поведение вызывали родителей! — заорал он и ринулся в сторону новой фигуры в перьях.
На нас уже неслись. Десятки. Шляпы из перьев, маски, зеркала в руках и копья. Некоторые в руках несли связки трав, которые пылали ярко-зеленым пламенем. Откуда-то вылетело копье и почти пронзило плечо Арчи, успевшего увернуться в последнюю секунду.
— Арчи?! — крикнул я.
Он не ответил. Уже бежал на противника, закрывая рукой грудную клетку и сжимая горящую палку.
— Это за мою белку! — заорал он, ударив пылающей палкой по груди раунанца, у которого на груди было вышито что-то вроде паука.
Пламя вспыхнуло, и тот заорал, отпрыгивая. Арчи закружил палку, рассекая воздух:
— У кого еще были претензии к моим навыкам самообороны?!
Я видел, как за ним тянется еще один — с кинжалом, яростно блестящем в темноте. Я не успел предупредить, но он и без меня прекрасно справился. Его палка описала полукруг — и пламя лизнуло лицо нападавшего. Парень закричал и упал, катаясь по земле, выронив кинжал и прижав ладони к голове.
Фурки в это время стоял с вытянутой рукой. В его глазах мерцала решимость, когда на него летели двое с черными масками, скрывающие лица. Пальцы дрожали. Вокруг него, на земле, начал подниматься круг пыли.
— Не смотри! — крикнул Фурки.
Песчинки крутились, искрились, и он сжал кулак — волна ударила в нападавших. Один рухнул, закрывая глаза и отчаянно крича. Второй врезался в стену и с тяжелым грохотом упал на землю.
— Знаете, что еще больно? — крикнул Фурки. — Когда песок влезает под веко! Попробуй достань!
Фурки схватил пригорошню земли и начал метать ее в толпу, застывшую перед ним. Я испытал некую гордость, перемешанную со страхом. Волосы Фурки изменились и превратились в некую прическу, отдаленно напоминающую викингов. Он с яростью бросал куски земли и легкими пасами отправлял ее в прорези для глаз врагов.
