Я так и не решил, куда мы спрячем Дэйла, сохраняя его безопасность, ведь снаружи шла битва. Друзья казались готовыми к сражению, но я сам не знал, готов ли я.
Смерть всегда казалось мне чем-то, что нужно прятать в глубины сознания, словно нечто запретное и постыдное. Я не отрицал ее, нет… просто надеялся, что она обойдет меня стороной, как прокаженного. Когда умерла Марси… та Марси, из прошлого мира, я не плакал. Я стоял рядом и смотрел на то, как опускают гроб. В голове крутилась лишь мысль о том, что ее больше нет. Ни в этом времени, ни завтра, ни вчера. У меня остались только воспоминания и боль. Страшная боль, и это было невыносимо.
Я и до нее терял важных мне людей, но я справлялся. Каждый раз, думая о том, что они теперь отдыхают. Но Марси не хотела отдыхать. Она столько всего запланировала, заставляя меня жить каждым днем и получать удовольствие от существования. А после ее смерти — будто кто-то вырвал страницу из книги с основным действием, и теперь весь сюжет истории кособокий, не тот.
Я помню, как ее пальцы, такие теплые и живые когда-то, лежали на груди — холодные, мертвенные. Помню, как кто-то, должно быть, я, сказал: «Это просто оболочка.» Но я знал, что лгу. Это была она. И ее больше не будет.
А потом был Фурки. Уже в этом мире. Он лежал на полу, кровь растекалась под ним, словно карта местности, в которую мы не успели заглянуть. Я почти поверил, что опоздал. Что снова оказался мертвым, а я опять не успел и не уберег. Но тогда я рискнул и вложил в него свою силу, свои остатки воли, свое «я». И он вернулся. Не просто ожил — он как будто вынырнул обратно в реальность, получив при этом свои способности.
И с тех пор я думаю: что, если смерть — это не конец, а выход за пределы книги? Что, если мы не исчезаем, а просто перестаем быть персонажами? Вылетели за края страниц — и все.
Но все равно страшно. Не исчезнуть, а остаться. Один, наедине с воспоминаниями и виной, со словами, не сказанными вовремя. Я боюсь не мрака, а того, что останется после него. Или не останется вовсе. Как бы отреагировала Марси? А отец Дэйла? А Арчи и другие?.. Больно не умершим — больно тем, кто остался в живых.
— Идем? Или вы еще хотите потратить пару минут на то, чтобы оттянуть момент неизбежного? — Фурки с нетерпением посмотрел на дверь.
— Это у нас Джеймс опять завис, — вывел меня из мыслей Арчи, натягивая перчатки. — Или ты еще сочиняешь эпитафию на наш общий памятник?
— Учитывая, кто будет писать, боюсь, там будет «погибли, как идиоты, но зато эффектно», — вставил Эд, проверяя нож.
— Ты считаешь, что я один из команды останусь в живых? — Арчи прижал руки к груди. — Как приятно…
— Если что, я хочу, чтобы на моем надгробии было написано: «Не будите до полудня,» — буркнул я, выдохнув.
— А у меня: «Тут лежит Арчи. Он просил кофе, а получил копье в сердце.»
— Я уже жалею, что спросил, — вздохнул Фурки. — Надо было молчать и просто двинуться к выходу…
Мы переглянулись. Наша команда: один спал, а остальные — напуганы, измотаны, злые и упрямые. Но мы держались. Мы шли вперед, но не из-за долга и не из-за чести. Просто потому, что никто другой не пошел бы. И если нам суждено пасть — то хотя бы с гордо поднятой палкой и обрывком шутки на губах.
Фурки уже стоял у двери. Его рука лежала на ручке, а волосы сменили цвет на жгуче-огненный:
— Там… все ярче с каждой секундой… Зеркала горят. Земля под ногами дрожит, как в предгрозье.
— Знаете, — подал голос Эд, вставая. — Я думаю, пора. Мы не можем сидеть и ждать, пока они завершат обряд. Дети спасены, вроде, а Маул, если жив, сражается, хоть и лежит на месте. Но никто, кроме нас, не пойдет туда, где уже не сон, но еще не смерть.
Арчи оттолкнулся от стены. Подошел к Дэйлу, опустился рядом и тихо сказал:
— Ты будь там. Где бы ни был — просто будь. Мы… попробуем не облажаться.
Потом он встал, выпрямился, вздохнул и выдавил из себя:
— Ну что, Джеймс. Веди нас, наш создатель миров. Снова полезем в ад?
— Нет, — я шагнул к двери. — В этот раз мы через него перешагнем.
Я оглянулся на друзей. Все стояли. Кто-то хмурился, кто-то стискивал кулаки, кто-то сдерживал дрожь. Но никто не отступал. Эд удерживал носилки с Дэйлом на спине, крепко держа его.
Я закрыл глаза и позвал Марси мысленно — не с надеждой, а скорее как жест перед прыжком, последним словом.
«Мы идем», — сказал я про себя. — «И если не вернемся… я был счастлив любить тебя».
Я распахнул дверь. За ней бушевал кошмар. Ветер гнал пепел, зеркала сверкали в темноте, и где-то, далеко, слышался голос, которого не должно быть в этом мире.
Мы вышли из дома, один за другим. Дверь за нами осталась открытой.
А за дверью нас ждала тьма — и, возможно, ответы, которых мы не хотели знать.
Глава 18. Опасность.
Воздух заполонил удушливый дым, скрывая дома, горящие как свечи. Каждый шаг отдавался в теле пульсацией боли и страха. Я бежал первым, чуть прищурясь, стараясь различить в мареве огня нужное направление. За мной неслись Эд, крепко держа носилки с Дэйлом, а Арчи и Фурки прикрывали наши спины, почти не оглядываясь назад. Короткий путь к кругу из зеркал преградила рухнувшая балка, и нам пришлось пробираться через обходные пути, стараясь не погибнуть.
Вокруг нас бушевал бой. Раунанцы продолжали петь — хрипло, режуще, словно внутри глоток кто-то натянул струны. Маски валялись на земле, отражая пламя, а зеркала в руках вспыхивали, ослепляя лица врагов. Их крики смешивались с лязгом оружия и пением. К
Мы мчались сквозь дым и вопли, лавируя между поваленными телами, горящими телегами и остатками построек посреди улицы. Земля дрожала под ногами от звона металла, заклинаний, яростного топота. Раунанцы наступали со всех сторон, словно лавина из пепла и отчаяния. Где-то кричала женщина, ребенок звал мать. Таунан держался, но это было отчаяние, не стратегия.
— Слева! — крикнул Эд, и я инстинктивно пригнулся.
Сквозь воздух просвистел топор, вонзившийся в деревянную колонну за моей спиной. Арчи бросился вперед, горящая палка в руках полыхнула, когда он ткнул ею в грудь очередному противнику. Тот вскрикнул, но тут же попытался обхватить Арчи, и они покатились по земле.
— Не сейчас, я не готов к новым знакомствам! — заорал Арчи, вырвавшись и ногой оттолкнув раунанца в лицо. Пламя вспыхнуло и охватило того, закричавшего диким, нечеловеческим голосом.
Фурки, обернувшись, взмахнул рукой. Из земли поднялась стена из песка, ослепляя и отталкивая наступающих. Он стоял, будто дирижер шторма, его волосы развевались, сияя медным оттенком, а в воздухе летали острые песчинки, словно крошечные ножи. Один из раунанцев попытался прорваться — и мгновенно был сражен волной каменной пыли, обрушившейся на него с гулом.
— Джеймс, быстрее! — крикнул Эд, оглядываясь, удерживая носилки с Дэйлом на спине.
Его лицо было в ссадинах, но глаза горели тем странным светом, который бывает у тех, кто больше не боится. Я видел, что он на грани. Только наличие бессознательного Дэйла удерживало нашего спокойного Эда от кровавой бойни. Зрачки блестели, а оскал на лице выглядел так, будто он заранее готов показывать ужас всем, кто встанет на его пути.
— Левее! — крикнул Фурки. — Там рушится кровля, нас завалит!
Мы резко свернули, но почти одновременно мимо просвистела стрела, срезав край волос Арчи.
— Я запишу это в список обид! — выдохнул он. — Падаль, кто посмел?!
Я стиснул зубы. Впереди уже виднелись силуэты — раскиданные зеркала, образующие круг. Их очертания мерцали, в них отражались всполохи огня и искаженные фигуры.
— Мы близко! — крикнул я. — Быстрее, пока они не завершили обряд!
