Друг вздрогнул и… исчез. Пропал и тут же возник у него за спиной, ударив по шее горящей палкой. Раунанец вскрикнул и отшатнулся, падая на землю. Арчи же, с адреналиновым хохотом, снова исчез, переместившись к следующему.
— Ух ты… — выдохнул Фурки. — Мальчик научился трюкам.
— Мальчик вас всех еще спасет, — прорычал Арчи и вновь растворился, оставляя после себя легкий дымок.
Жрецы заметно занервничали, и двое стали кружить, пытаясь засечь, откуда он появится в следующий раз. Но Арчи был слишком быстр. Он телепортировался почти без задержки — и каждый раз с новой шуткой и ударом в спину.
— Сюрприз! — крикнул он, исчезая снова и возникнув уже возле другого. — Я всегда мечтал быть той самой назойливой мухой!
Я увидел, как один из жрецов выхватывает зеркало и поворачивает его ко мне. Вспышка — и я оказался на земле, потеряв единственное оружие. Я уже хотел закрыться от нового нападения, как ладонь обожгло огнем. Я вскинул руку — но вместо света вырвалось нечто новое. Огненный хлыст, сверкающий, трещащий и оживший. Я сжал пальцы — хлыст ударил, обвил руку врага и с хрустом оторвал от зеркала.
— Оу, — выдохнул я. — О таком я точно даже не мечтал…
— О, ты решил тоже играть с огнем? — Арчи, мелькнув рядом, подмигнул мне, отбивая удар. — Главное — не поджарь мне волосы!
— Только если ты будешь первым в списке, — выдохнул я, управляя хлыстом.
Он отзывался на каждое движение руки — живой, почти дышащий, словно воплощение ярости, что копилась во мне с самого начала этой проклятой войны.
Жрецы сражались молча, но их удары становились все яростнее, движения — все сложнее. Они почти не уступали — но и мы уже оказались подготовленными. Мы стали теми, кто рождается в огне и хаосе — той силой, которую не так-то просто сломить. Мы не спасали мир. Мы просто не хотели, чтобы он исчез.
Фурки в этот момент резко сменил внешность — и жрецы замерли. Он был точной копией одного из них — маска, знаки, зеркальные полосы. Он шагнул вперед и один из нападавших на мгновение отвлекся — и Фурки ударил снизу, по подбородку, мощно, резко. Тот отлетел, захрипел. Фурки снял маску:
— Как думаете, мне идет?
— Очень. Особенно — с такой колоритной челюстью и редкой щетиной, — огрызнулся Арчи.
Жрецы начали отступать, но один, самый высокий, шагнул в круг. Его зеркало в руках запылало. Я выставил хлыст, и он ответил ударом — не оружием, а голосом. Он пел. Точно, звонко, и каждый звук резал сознание. Мир задрожал. Мои руки ослабли. Я почти упал.
Но Эд ударил его в бок. Жрец замолчал. И тут же получил вторым — от Арчи, телепортировавшегося прямо в воздух и опустившего палку на затылок. Певец упал.
Краем глаза я заметил, что двойник Эда скрылся в лесу, забрав с собой Дэйла. Двое жрецов явно собирали силы на новую атаку и я решился на крайнее действие.
— В круг! — крикнул я. — Сейчас или никогда!
Мы рванулись внутрь.
Зеркала вокруг не просто мерцали — они выли, звенели, стонали, словно в них застряли чужие голоса, пытаясь докричаться до нас. Каждый наш шаг отдавался, как падение в вязкую жижу, и не было ни времени, ни сил оценить, где заканчивается бег и начинается страх.
Один из жрецов метнулся за нами, и я — не думая, не прицеливаясь — ударил. Огненный хлыст со свистом рассек воздух, ударил по лицу. Раздался треск маски, вспышка света — и он исчез. Даже не упал. Просто — исчез. Растворился. Или его стерло, утягивая в небытие.
За спиной остались двое еще стоящих на ногах. Но они не пошли следом. Они остановились у границы круга, вытянувшись, словно стражи подземелий, не двигаясь. Глаза светились, а тела словно окаменели. Возможно, им не позволено. Возможно, они знали, что за этой чертой — не их бой. Или просто верили, что-то, что скоро проснется, разберется с нами лучше них.
Внутри было… иначе.
Воздух загустел, словно стал маслом. Тело будто тащило за собой тонны невидимой грязи. Я не слышал даже собственного дыхания — словно пространство глушило звуки. Камни круга дрожали. А зеркала… они больше не отражали.
Фурки, тяжело дыша, согнулся, упираясь руками в колени:
— Кажется, у меня не осталось никаких сил…
— А у меня осталась палка. И пара убойных оскорблений, — прохрипел Арчи, прижимая раненый бок. — Хотите выбрать, с чего начнем?
Эд молчал. Он только смотрел в темноту зеркал. Его руки были в крови — не своей. Он чуть хрипел, как будто все время сдерживал то, что хотел сказать.
Я чувствовал, как пальцы дрожат. Не от страха, а от изнеможения. Мы шли, не останавливаясь, сражаясь, бегая, спасая друг друга. И все, что было до — казалось сном. Остался только круг, зеркала и страх того, что может появиться из них.
— Где двойник? — выдохнул Фурки.
— Увел Дэйла в лес, — ответил Эд, не оборачиваясь. — Я видел, как он исчез. Быстро. У него получилось. Я надеюсь.
— Надеемся… — пробормотал Арчи. — На что вообще надеяться? Что мы устанем, сдохнем, и все само решится?
— Что Ткач не сразу нас разорвет, — тихо сказал я.
Пауза повисла, словно сама тьма прислушалась.
Из одного из зеркал уже выплывала фигура. Еще не плотная, но зловеще знакомая. Силуэт. Высокий, двигающийся без звука, без формы. Ткань, тень, что-то между. Он был там. Ткач. Не до конца проявленный, но уже… здесь.
Воздух охладился.
— Джеймс, — выдохнул Эд, не поворачиваясь. — Что дальше?
Я не ответил сразу. Просто стоял, чувствуя, как сердце бьется в горле, а голос застревает где-то внутри.
— Ребята… — наконец выдавил я, глядя на силуэт. — Что бы сейчас ни случилось… спасибо вам. За все.
— Ты это брось, — сипло сказал Арчи. — Я еще не успел нажраться с вами по-человечески, а в Таверере меня ждет прекрасная Элла. А это — дело важное.
— Если и умрем, — добавил Фурки, — то точно останемся героями в этой легенде. Или сгорим красиво. Что, впрочем, тоже вариант.
— Мы не умирать сюда пришли, — хрипло произнес Эд. — Мы пришли забрать всех, кто спит. И если эта тварь думает, что мы просто так отступим…
В зеркалах начали проявляться силуэты. Они сменялись один за другим, как вихрь, не давая нам шанса рассмотреть изображения. Я наблюдал за каруселью, отчаянно пытаясь придумать, что мы должны делать дальше.
— Джеймс, — тихо сказал Арчи. — Приказывай. Пока не поздно.
Я обернулся на них — изможденные, в крови, в ссадинах, но живые. Они держались ровно, хоть и слегка подрагивали, смотря на меня.
— Вперед, — сказал я.
И мы шагнули в центр круга, туда, где рождался Ткач.
Глава 19. За силуэтами.
Я замер посреди круга, напряженно оглядываясь по сторонам. Меня словно привязали к центру, не давая шевельнуться. Воздух казался слишком густым, слишком плотным, будто мир набрал полную грудь, но не смог выдохнуть. Звуки боя снаружи исчезли и пространство погрузилось в тишину.
Мы стояли, окруженные зеркалами, но отражения в них казались одной бездной. Я не мог отвести взгляда от них, наблюдая за хаотичной пульсацией изнутри.
И тут… что-то началось.
Арчи как-то жалобно пискнул, вздрогнув. Я заметил краем глаза, как он перестал двигаться. Рука с палкой повисла вдоль туловища, грудь застыла так, словно ему больше не требовалось дышать. Он замер, уставившись в одно из зеркал, чуть наклонив голову. Я хотел шагнуть к нему, но не смог и сдвинуться с места. Арчи всхлипнул и заговорил:
