- Ты причинил, ты и справляйся. А я в данном случае умываю руки.
- Это что за разговоры? – взвизгнула я, придя в ярость. – Тебе не кажется, любимый, что ты меня подставляешь ради своих научных экспериментов? А ты, глупое животное, неужели ты не видишь, что он любой ценой хочет подвигнуть тебя к тому, чтоб ты дал шанс душе этого алхимика?
- Я ж говорю, клинический случай, - развёл руками Фарги. – Я пытаюсь спасти живую душу, а она мешает мне, идя против своих собственных принципов. Очень острая реакция на раздражитель.
- Я дам МакЛарену этот шанс, если это даст шанс мне! – пропустив его разглагольствования мимо ушей заявил демон.
- Мерзавец! – не обратив внимания на его слова, взвилась я, глядя на Фарги.
Потом все резко замолчали. Я возмущенно взирала на Фарги, он – задумчиво на Кратегуса, а тот – с отчаянием на меня.
- Дурацкий разговор… - как-то очень по-людски выдохнул, наконец, демон и повернулся к двери, потом из-за плеча взглянул на нас. – Я только что понял, что мой час близок. Я не думал, что всё будет так.
Он шагнул к двери на кухню и, заколебавшись, исчез.
- А куда делся винный погреб? – озабоченно спросил Фарги.
- Прекрати, - прорычала я.
- Не злись, - с неожиданной усталостью в голосе попросил он. - Я не призывал тебя влюбляться в демона. Я предлагал дать ему надежду. Душа МакЛарена родственна твоей, она мудра. Если б она победила, она смогла бы жить с неразделённой любовью, а потом найти новую. Ты же это можешь. Я всего лишь пытаюсь бороться за живую душу. Считай, что это ложь во спасение.
- Я не хочу лгать, - тихо произнесла я, почувствовав, что мне стыдно за своё поведение. Фарги был прав, он пытался спасти душу. Я должна была помочь ему, но я только мешала. Я не в силах была справиться с собой. – Извини, - пробормотала я. – Может, ты прав насчёт этой травмы, но я не могу. И спасибо.
- За что?
- За то, что не пытаешься избавить меня от этой боли. Ты бы мог сделать это так, что я не заметила бы?
- Ты же не Тилли, - вздохнул он. – Ну и разговор… Мне даже стало жаль его. Такую боль руками не разведёшь. Ему действительно очень больно.
- И что?
- Не знаю. Кстати, я вспомнил о влюблённом демоне. У Лермонтова, помнишь?
Она моя! – сказал он грозно, -
Оставь её, она моя!
Явился ты, защитник, поздно,
И ей, как мне, ты не судья.
На сердце, полное гордыни,
Я наложил печать мою;
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!
- Жуткая история… - пробормотала я, вспоминая финал поэмы.
И проклял демон побеждённый
Мечты безумные свои,
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..
Мне почему-то всегда было жаль Демона. Но не теперь.
– Я не Тамара, Фарги. Я ангел, тот, что отнял Тамару у Демона и отнёс в рай. Я не желаю уступать ему Дженни, потому что я не верю Кратегусу. Он демон. Он исчадье Тьмы. Он жесток и коварен. Он эгоистичен. Наша задача убивать демонов, а не жалеть их.
- Почему ты не убьешь его?
- Я тоже хочу дать шанс душе Джулиана МакЛарена. И я хочу, чтоб Кратегус почувствовал в полной мере, что значит иметь человеческую душу. Это лучшее наказание для демона. И, может быть, лучшее искупление.
- Ты сама не веришь тому, что говоришь.
- Ты как ребёнок, Фарги. Ты веришь в добро и в чудеса. Ты думаешь, что если ты в это поверил, то так оно и будет.
- Просто я никогда не верю в то, что не может сбыться. У меня есть интуиция в таких делах. Я видел и не такие чудеса. Он нуждается в помощи, и я помогу ему.
- Если он захочет.
- Захочет. Никто не сможет терпеть такую боль долго. Ты не знаешь, здесь в библиотеке случайно нет Лермонтова?
41
Следующие дни прошли в каком-то настороженном покое. Кратегус не вылезал из своего подвала. Судя по приглушенным звукам взрывов и запахам, иногда доходившим до кухни, он снова занялся алхимией в своей лаборатории. Фарги появлялся пару раз, чтоб взять из библиотеки какие-то книги, и снова исчезал.
Я, наконец, немного успокоилась. Моя рана зажила и слабость прошла. Я даже вышла, наконец, прогуляться по дубовой роще, но там всё напоминало мне первый сон о Джулиане МакЛарене, и я поспешила вернуться домой. Мне начала надоедать эта история. Очень хотелось просто забыть о ней. Я и раньше замечала за собой желание отвернуться от неприятной проблемы. Как часто это приводило к печальным последствиям! Но таково, наверно, свойство психики, избегать болезненных прикосновений реальности. Или прошлого, если теория Фарги о психологической травме верна.
Мои друзья из местного отделения «Звёздного щита» не появлялись. Лия и Альмер знали, что я пригласила Кратегуса пожить у себя в подвале, и не рисковали сунуться сюда. А я не звонила им, видимо, из-за нехорошей привычки откладывать неприятные разговоры. Неприятным этот разговор будет потому, что мне придётся рассказывать о своём квартиранте, а мне вообще не хотелось о нём говорить.
Следовало ожидать, что рано или поздно мои друзья не выдержат и явятся, чтоб убедиться в том, что я не стала жертвой своей доверчивости и коварства моего гостя.
Как-то в полдень, когда над миром сияло солнце и птицы радостно распевали в зелёной листве, в дверь моего дома позвонили. Отложив книгу в сторону, я поднялась с дивана и пошла открывать. На пороге кухни я увидела Кратегуса. Он вопросительно смотрел на меня.
- Может, тебе пойти к себе? – спросила я.
- Я что, плохо выгляжу? – поинтересовался он. - Мой костюм не гармонирует с твоей гостиной?
На нём были чёрные брюки из тонкого бархата и шёлковый чёрный свитер с вышитой эмблемой Дома моды Де Лорма на груди.
- Гармонирует, - вздохнула я и отперла дверь.
Как и следовало ожидать, это были Лия, Альмер и Эльвер. Лия залетела первой, тараторя что-то про то, что: слава богу, что со мной всё в порядке, что мне следовало позвонить, потому что они так волновались, а от меня ни слуху, ни духу. Потом она резко смолкла, заметив за моей спиной Кратегуса. Её глаза округлились, и она стала похожа на Иеремию, готового к прыжку. Масунты, увидев его, тоже зарычали и уже готовы были перевоплотиться, когда я резко подняла руку.
- Хватит. Мне итак стоит немалых усилий, чтоб соблюдать в доме хрупкое равновесие. Прошу вас соблюдать условия перемирия.
- С этим чудовищем? – взвизгнула Лия. – С этим кровожадным животным, исчадьем Тьмы!
Она с отвращением выплёвывала слова в его сторону, но Кратегус только усмехнулся.
- Все самые страшные определения, которые только может найти твой скудный умишко, ничто перед правдой, - надменно произнёс он. – Глупая бездарная девчонка, вообразившая себя ведьмой.
- Я всё равно уничтожу тебя, - хрипло пообещала Лия под аккомпанемент рычания взъерошенных масунтов. – Можешь говорить, что угодно, но я найду способ посчитаться с тобой за отца.
- Ах, ты о том старом колдуне с ревматизмом? – улыбнулся Кратегус. – О том упрямом старом осле, который был настолько глуп, чтоб возражать мне? Я и забыл о нём. Он ещё жив? – он взглянул на меня.
- Я думаю, он выздоровеет, - заявила я.
Он прищурился, глядя мне в глаза. Потом кивнул.
- Конечно. Не пройдёт и суток, как болезнь покинет его.
- Он хочет убить папу? – в ужасе закричала Лия.
- Нет, я отзову чахотку, и он поправится, - уточнил Кратегус, глядя на неё. - Без подвохов. Сутки – и он здоров. Я не делаю это раньше лишь потому, что стремительное выздоровление не безопасно при всей этой уйме аппаратуры, которую к нему подключили. Нужно чтоб эти рыцари стетоскопа и скальпеля успели сообразить, что он поправляется, и освободили его тело от трубок и проводов. В порядке компенсации морального вреда, я заодно избавлю его от ревматизма. Довольна? – он вопросительно взглянул на меня.
