Он был прав. Я окинула его взглядом: степняк хоть и шире меня, но одежда на мне свободная.
— А как получилось, что у тебя кальсоны забрали? — полюбопытствовала я.
— Это неинтересная история, — потемнел скулами смуглый Аяз.
— Ничего, мне здесь всё интересно, — заверила его я.
— Знаешь, Стефа, почему тебя Дар не тронет? — задумчиво протянул степняк. — Потому что я придушу тебя первым.
— Подумаешь, какие мы нежные, — пробурчала я, надувая губы, а про себя решила потом вытянуть правду из кузины.
— И только попробуй сказать про кальсоны Вики, — словно прочитал мои мысли он. — Тогда я тебе еще и язык вырву.
Он посмотрел на меня так зло, что я поежилась. Буйный какой-то. Ну его в баню. Не нужны мне эти степняки.
— Ладно, я поняла, — сказала я. — Давай так. Ты отворачиваешься, я даю тебе штаны. Потом ты мне рясу. Потом я тебе рубашку.
— Хорошо, — кивает Аяз и послушно утыкается носом в стену.
Под одеждой у меня нижнее бельё: батистовые панталоны с кружевом и тонкая сорочка. Мужчина стоит ко мне спиной, и я пристально наблюдаю, чтобы он не шевелился. Кидаю в него сначала портки, потом рубашку.
Спина у степняка что надо, только вся в синяках. Матерь моя (не та мама, что принцесса Бригитта, а та, что Пресветлая), а он неплохо сложен! Гораздо лучше, чем я ожидала. Мелкий, а складный. Но Дар все равно лучше. Я натянула монашеский балахон со вздохом. Какой-то он грязный. Ладно, хорошо, что кровью не пропитан.
Глава 41. Глава тайного сыска
Даромир
Невыносимая, непослушная, наглая девица! Найду — выпорю так, что неделю сидеть не сможет! Стащу ее дурацкие полосатые портки, стяну тоненькие панталоны, обшитые кружевом, такие тонкие, что сквозь них просвечивает бархатистая кожа и развилка ягодиц… И эти две ямочки на пояснице… так, стоп!
Я заставляю себя остановиться и перевести дыхание. Руки просто трясутся, и отнюдь не от злости. Куда она могла деться? Сказал же, сидеть ровно, никуда от меня не отходить. Впрочем, может она и не виновата — этот Рыжаков меня попросту обдурил. Умный мужчина. Даже приятно, что наконец-то мне попался достойный соперник. Вся эта выпивка, хмельное веселье, танцы — я раньше до безумия любил такие вечеринки. Напиться, подраться, куролесить так, чтобы поутру было стыдно и весело — с каких пор мне стало это неинтересно?
В один момент я заметил, что Стефы на месте нет и начал паниковать. Вдруг понял, что и Еремея в зале нет, хотя он только что, казалось, был везде — и лихо отплясывал, и распевал песни, и громогласно ругался с гостями, а тут вдруг исчез, словно и не было его. Самое скверное, я понятия не имею, когда. А что если он Стефу и утащил, пока я клювом щелкал? Впрочем, зная мою девочку — она бы такой вопль подняла, что я бы точно услышал.
Отмахнувшись от пытавшихся задержать меня купцов, я выскочил на улицу и огляделся.
— Потеряли кого, господин? — спросил меня извозчик из тех, кто здесь постоянно дежурит.
— Секретарь мой пропал. Мальчик такой высокий, стройный, в голубом жилете.
— Так он уехал с полчаса назад. С Игнатом. Игнат не вернулся еще.
Все извозчики друг друга знали, и это сейчас позволило мне немного успокоится.
— Игнат — хороший человек? — на всякий случай уточнил я. — Не замечен в предрассудительных поступках?
— Обычный, — немного подумав, спокойно ответил извозчик. — Отвезет куда надо, разве что в драку не полезет и сдачу не сдаст.
Это меня устраивало. К тому же кучер не стал ни расхваливать своего знакомого, ни хаять его, что говорило явно в его пользу.
— В какую сторону они поехали, помнишь?
— К реке, мне показалось.
— Поехали следом.
Я запрыгнул было в пролетку, но какой-то мужик попытался меня ухватить за кафтан и сдернуть вниз. Этого не хватало еще! Оторвал его от себя, толкнул и тут же, почувствовав движение сбоку, инстинктивно отшатнулся. Благослови богиня Велеслава Остромировича, который запретил передвигаться в городах с оружием всем, кроме стражников! Будь у человека, пытавшегося меня ударить, в руках меч — сейчас бы моя Стефа стала вдовой!
— Наших бьют! — внезапно заревел извозчик и, соскочив с облучка, врезал еще одному мужику за моей спиной.
На этот крик с пролеток спрыгнуло еще три кучера. Завязалась драка. Я кому-то, кажется, сломал нос, кого-то пнул, от чьего-то кулака увернулся. В один момент меня сзади кто-то рванул за шиворот, я хотел его ударить с разворота, но противник заломил мне руку и толкнул в сторону.
— Не деритесь, это я! — пробасил мне в ухо давешний извозчик. — Запрыгивайте, пущай дальше без нас продолжают.
Я воспользовался дельным советом, вскочил в уже отъезжающую пролетку и обернулся. Драка была масштабной. Из ресторана выскакивали все новые гости Рыжакова и, не разбираясь, лезли в бой. Из переулка раздался оглушительный свист — а вот и полиция подтянулась. Я с кривой усмешкой дотронулся до губы и зашипел — и когда только мне ее разбить успели?
— Эй, Игнат! — вдруг заорал извозчик. — Сто-о-ой! Ты куда пацана отвез?
Я встрепенулся, приподнимаясь. Навстречу нам мчалась пролетка, и люди, сидевшие в ней, были мне знакомы.
— На Стрелку отвез! — крикнул в ответ бородатый мужик.
— Сто-о-ой! — заорал и Борис Ермилов. — Стой, кому говорят! Ольхов, что у тебя там?
— Степка пропал!
— Я его в гостиницу отправил! Примчался ко мне весь зеленый, лепетал, что тебе опасность грозит!
В этот миг я понял две вещи. Во-первых, я никогда больше не отпущу от себя эту невозможную женщину, а во-вторых, у нее отменная интуиция.
— Значит так, Борь, — заявил я. — Я за Стефой. Вы к ресторану, там уже полиция. Пусть всех берут под белы рученьки и в участок. Там разберемся. Сколько вас тут — четверо? Пусть один до градоправителя доедет, возьмет десяток стражников и к дому Рыжакова. Дом опечатать, никого не выпускать.
— Я с тобой, — перепрыгнул ко мне в пролетку Ермилов. — И не спорь. Вон у тебя и так рожа разбитая. Сема, ты к градоправителю, он тебя знает. Иван, Юрий — к Чайной розе!
— Давно Стефа уехала? — нервно спросил я.
— Да прилично уж, — не порадовал меня Борис. — Хорошая у тебя жена, только дура.
— Еще одно слово, и я тебе в морду дам, — обещаю я. — Говорить, что Стефа — дура, могу только я.
Уже у гостиницы я понял, что случилось что-то нехорошее. Там стояла пустая повозка и приводили в чувство кучера. Я сам не помнил, как выскочил на ходу и побежал туда, едва не цепляясь в глотку и без того пострадавшему извозчику.
— Где она? — выкрикнул я. — Что произошло?
Мужик взглянул на меня исподлобья, под его глазом расплывался синяк, а на щеке запеклась кровь.
— Кто она-то? — спросил он недовольно.
— Парень где?
— Твой что ли парень? Забрали его, этот… кнес из Чайной розы. Ты, главное, не паникуй. Его очень аккуратно забрали. Пальцем не тронули. Я, видишь, пытался им помешать.
— Это моя жена, — неожиданно для себя пояснил я, хотя вряд ли извозчика это интересовало.
Он только кивнул и сказал:
— За город повезли. Карета грязная была, с рессорами, на двойном ободе. Такие в городе ни к чему, а вот в деревне самое оно.
— Ермилов, номер пролетки запиши, — попросил я. — Потом благодарность выпишем. Да сиди ты, не дергайся!
Извозчики — отличные мужики. Надо их на довольствие поставить. А этого и переманить на сыскную службу не грех. Наблюдательный, бес!
Ермилов коротко кивнул.
— Что делать будем, Дар? Неспроста девчонку взяли, на тебя напали. Что происходит вообще?
И тут я вспомнил про отправленного в монастырь Аяза и похолодел. Если нас раскусили — то ему там одному совсем не сладко.
— Кто из сыскных свободен? — схватился за голову я. — Собирай отряд и в монастырь!
— Куда? — обалдело спросил Борис.
— В женский монастырь святой Елены. Там должна по моим расчетам лаборатория быть.
— А раньше сказать не мог? — заорал на меня Ермилов. — Я бы туда людей отправил! Ты что о себе возомнил, полудурок? Я, мать твою, начальник тайного сыска! Я должен быть в курсе всей этой дряни!
