Спать не стал. Регенерация требовала времени, которого у меня не было, и я дал ей то, что было в наличи. Час на диване с закрытыми глазами, пока каналы нормализовались, и рёбра доделали последнее, что им оставалось. Не сон и не отдых в человеческом смысле, а что-то ближе к техническому ожиданию, когда машина заканчивает работу, которую ей поручили.
Перед тем как уйти, я зашёл к сёстрам.
Ольга сидела на кухне с кружкой в руках и не спала. Вика лежала в комнате, но по дыханию я слышал, что тоже не дремлет. Слишком ровное, слишком сознательное. Людишки так дышат, когда притворяются.
— Никуда, — сказал я Ольге. — Кристаллы только для меня. Ирина не выходит без вас, вы не выходите вообще.
— А она? — Ольга кивнула в сторону комнаты.
— Она умная, — ответил я. — Поэтому понимает, что сейчас лучше сидеть тихо.
Ольга кивнула и не спросила больше ничего. Я вышел.
В канализации пахло так, как пахнет всегда. Сырость, старый бетон, что-то гнилое в дальних ответвлениях, к которому давно привыкаешь и перестаёшь замечать. Магия Земли текла по стенам тоннеля тихим постоянным фоном, нащупывая знакомые вибрации. Борис и Василиса были глубже, в центральном коллекторе, там, где потолок поднимался достаточно высоко, чтобы они могли выпрямиться.
Я прошёл три поворота и нашёл их там, где ожидал.
Борис стоял у дальней стены и жевал что-то, что лучше было не идентифицировать. Желтые глаза повернулись ко мне раньше, чем я вышел из ответвления. Василиса сидела на корточках в углу и наблюдала за Луркерами. Те рассредоточились по ответвлениям в радиусе двадцати метров, послушные, неподвижные, только время от времени поворачивали головы, реагируя на шорохи в трубах.
— Снова ты? — прорычал Борис.
Сел на обломок перекрытия, который был здесь с прошлого посещения. Спина к стене, ноги вытянуты, видимость всего коллектора перед собой.
— Слушайте.
Оба повернулись. Луркеры в темноте тоже, хотя команды им не отдавалось. Просто уловили тон и знали, что это значит.
— Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от северного рынка. Там есть лаборатория. Охрана элитная, маги средних рангов, периметр закрыт, должен быть закрыт. Внутри изменённые в клетках. Нас они не узнают, потому что хозяев нет, а на чужих у них заложена команда убивать.
— Охота, — произнёс Борис. Не вопрос. Просто слово, которое он перекатывал во рту, как что-то тяжёлое.
— Да. Отберёшь тридцать самых голодных из нашего выводка. Поведёшь их по тоннелям под адрес, я дам маршрут, когда буду там. Ждёте моего сигнала. Импульс земли, один, сильный. Как почувствуете, проламываете пол, заходите снизу. Всё, что движется и не пахнет мной — ваше. Оборудование и ядра — не трогать, не ломать. Тела и всё остальное можете забрать вниз. Изменённых не трогать.
Борис молчал несколько секунд. Потом губы дрогнули. Не улыбка в человеческом понимании, а что-то, что досталось ему от другой жизни и теперь сидело в мышцах лица как рудимент. Зубы обнажились слегка. Ноздри расширились.
— Тридцать, — повторил он, и в этом слове было что-то довольное.
— А я? — тут же напряглась Василиса. — Мне опять голодать?
Повернул к ней голову.
— Почему же… — хмыкнул. — Уверен Борис, что-нибудь захватит перекусить.
— Мне нужна нормальная пища! — прорычала Мамонтова. — Объедки надоели.
— Подожди… — выдохнул и вернул взгляд к Матросову — Тридцать. Только взрослые особи, молодых оставь. Они глупее и шумнее, там нужна управляемость.
— Понял, — оскалился мой подопечный.
Я посмотрел на Василису. Она смотрела в ответ своим жёлтым, почти немигающим взглядом
— Ты остаёшься здесь, — сказал я ей на всякий случай, после её слов. — Держишь остальных на месте. Если сверху придут… Людишки, военные, патруль, то уводишь наших гигантов вглубь.
— А если найдут вход? — спросила она. Голос у неё был хрипловатее, чем у Бориса, с тем характерным надломом, который остался от человеческих голосовых связок после трансформации.
— Тогда они уже не найдут выхода. Разберись с ними.
Василиса покивала медленно. Почти нежно.
— Выходим через два часа, — сказал я Борису. — Время нужно, чтобы я разведал маршрут и проверил тоннели до адреса. Не лезь вперёд, пока не дам сигнал. Даже если уже слышишь людей сверху.
Он кивнул. Потом повернулся в темноту и начал двигаться вдоль рядов Луркеров с тем деловым видом, который я уже успел научиться читать. Гигант-изменённый выбирал гигантов. Проходил мимо одних, задерживался у других, нюхал, смотрел, шёл дальше. Хищник выбирает охотников.
Я выпустил магию Земли и начал прокладывать маршрут.
Мраморный переулок ничем особенным не отличался от других переулков этого района. Узкий, с тёмными фасадами зданий позапрошлого века, мощёный старым камнем, который местами просел и лежал неровно. Фонари горели через один. Ночь уже перевалила за вторую половину, и улицы были пустыми настолько, что мои шаги звучали отчётливо в тишине между домами.
Я дошёл до дома четыре и встал на противоположной стороне переулка, у стены.
То, что я увидел, не соответствовало тому, что я ожидал увидеть. Снаружи это выглядело как торговый склад средней руки. Двухэтажный кирпичный корпус за высоким бетонным забором, на котором сидела колючая проволока. Ворота металлические, широкие, без вывески. Над воротами и над углами забора по прожектору, сейчас все четыре работали, заливая белым светом полосу асфальта прямо перед забором.
Ничего на первый взгляд. Я опустил ногу на мостовую и выпустил магию Земли широким веером. Картина стала другой немедленно.
Фундамент здания уходил значительно глубже, чем должен у двухэтажного корпуса. Два этажа под землёй, оба обжитые. Я чувствовал вибрации людей внутри, слишком много для склада. Стены подвалов толстые, армированные, с дополнительным слоем чего-то плотного, что гасило часть магического фона. Умно, но не полностью. Для хорошей изоляции нужна многоуровневая защита, а это был один слой.
Охрана: двое у ворот, неподвижные. Ещё двое за воротами на дворе, патрулируют. Трое внутри первого этажа здания, на разных позициях. На втором этаже никого — технические помещения, судя по механической вибрации вентиляции. Первый подземный уровень: шестеро, сосредоточены в двух точках, скорее всего, посты при входах в коридоры. Второй подземный уровень: плотнее, десятка два вибраций, расположение нечёткое. Стены не пропускали сигнал равномерно.
Итого, примерно, тридцать пять, может сорок.
Магический фон от ядер. Несколько мощных источников на нижнем уровне. Пятые, шестые ранги у части охраны. Один источник, который я нащупал сквозь бетон, горел ярче. Седьмой, может восьмой. Командир или старший маг.
Под фундаментом, на глубине семи метров, шёл широкий канализационный коллектор. Идеально. Стены подвального уровня выходили прямо над ним, между нижней плитой и крышей тоннеля было полтора метра грунта. Не много. Луркеры пройдут.
Прожекторы сканировали периметр ровными дугами, синхронно, через равные промежутки. Мёртвые зоны были, но маленькие, по три-четыре секунды на каждую. Маги за забором чувствовались отчётливее, чем через фундамент. Двое из тех, кто патрулировал двор, несли энергетический фон четвёртого ранга. Обычная охрана для такого места. Сильных держат внизу, на ценном.
Я простоял в тени десять минут, просто слушая землю.
Ритм был предсказуемым. Патрульные на дворе ходили по одному маршруту, разворачивались у одних и тех же точек. Посты на первом этаже не двигались. Значит, сидели или стояли, а не ходили, то есть за пять минут наблюдения у них не было ничего, что требовало бы движения. Нижний уровень — жили своей жизнью, которая меня пока не касалась.
Борис нужен был точно под нижней плитой, по центру. Сигнал я пущу снаружи, с мостовой, через землю, прямо до его позиции.
Я отошёл от стены и пошёл обратно туда, где ждал вход в канализацию.
Борис привёл тридцать два лункера.
Они стояли в тоннеле плотно, почти касаясь друг друга, и дышали в темноте синхронно. Широко, медленно, с тем характерным нижним звуком, который у Луркеров получается от особенностей грудной клетки. Жёлтые огни глаз тянулись в темноту метров на двадцать.
