– Ты бы, друг, не торопил события. То, что тебя отсюда дернули, еще не значит, что ты сюда не вернешься.
Я промолчал. Ждал продолжения.
– Если нормально все будет – вернут тебе и одежду, и броню, и пушки, не переживай. У нас крыс нет.
Он помолчал.
– А если будет не нормально – поверь, это последнее, что будет тебя интересовать.
Я хмыкнул и кивнул.
Честно. Прямо. Без лишних слов. Такой подход мне нравился больше, чем все эти игры с током и оскорблениями.
– Понял, – сказал я. – Ну, пошли тогда. Куда там нам дальше?
«Дальше» оказалась столовая.
Она располагалась в том же здании, идти пришлось совсем недолго. Просторное помещение с длинными столами и скамьями, окна – настоящие, широкие, хоть и забранные решеткой. За окнами – все тот же серый день, все тот же двор фильтрационного лагеря. Но после камеры и допросной даже это казалось почти уютным.
Пахло едой. Чем‑то необязательно вкусным, но однозначно горячим и сытным – и желудок немедленно напомнил о себе – громко и требовательно.
– Сюда, – конвоир кивнул на один из столов.
Я посмотрел в указанную сторону и улыбнулся.
За столом сидели мои люди. Не в полном составе, не хватало Лисы и Вьюги, но остальные были здесь. Рокот, в такой же форме, как на мне, мрачный, как грозовая туча. Молот, красующийся бланшем на пол‑лица, лиловым и свежим. Кто‑то неплохо ему приложил. Гром сидел спокойно и невозмутимо, ковырялся в тарелке и что‑то жевал. Серый притих рядом, бледный и напуганный. Ну, этому не привыкать. А вот Шило выглядел неожиданно прилично – перевязанный, посвежевший. Даже румянец какой‑то появился.
Мое появление команда встретила одобрительным гулом.
Я подошел, плюхнулся на скамью рядом с Рокотом.
– Ну? Как вы тут?
Рокот дернул плечом. Промычал что‑то неразборчивое.
– Как‑как⁈ – Молот аж подскочил. – Охренительно! Эти суки нас как скотину! В камеры, на допросы, ток…
– Молот, – негромко сказал Рокот.
– Да чего Молот⁈ Они ж…
– Тебе мало было?
Молот осекся. Потрогал свой бланш, скривился.
– Ну и че теперь, молчать в тряпочку?
– Теперь – жрать и не отсвечивать. Ты тут точно всех задолбал, так что будь потише, пока тебе двух покалеченных конвойных не припомнили.
Я хмыкнул.
– Смотрю, вы тут без меня вовсю развлекались?
Молот пробурчал что‑то матерное, но заткнулся. Уткнулся в тарелку, яростно загребая ложкой. Продолжать разговор он явно не хотел – видимо, в словах Рокота было рациональное зерно. Похоже, наш здоровяк и правда крепко накосячил.
– Шило, ты как? – я повернулся к парню. Тот слабо улыбнулся.
– Нормально, командир. Подлатали меня.
– Ребра?
– Трещины. Говорят, недели две – и буду как новый.
Ну хоть что‑то. Значит, не совсем тут звери.
Шило поднялся, свалил куда‑то, вернулся через минуту с подносом. Поставил передо мной.
На подносе стояла тарелка с густой серой кашей, кружка с чаем и лежала еще теплая лепешка.
– Поешь, командир. Мы‑то – уже…
– Некоторые – по два раза, – хмыкнул Гром.
Молот вскинулся:
– Да ты видел здешние порции? Я, между прочим…
Но договорить он не успел.
Дверь открылась и вошли Вьюга с Лисой. Обе в такой же форме, как на мне. Целые вроде. Лиса выглядела замотанной, но держалась. Вьюга… Да как обычно. И даже непроницаемая серебряная маска на месте. Спокойная, с прямой спиной – будто каменная. М‑да. Вот уж кремень, а не женщина.
За ними шел Ли.
Я даже его не сразу узнал.
В отличие от нас, он был облачен в нормальную робу, с нашивками, шевронами и всеми прочими атрибутами. На лице китайца блуждала улыбка – и, кажется, улыбающимся я его видел впервые с момента знакомства.
– Какие люди и без охраны, – с сарказмом протянул Гром, глядя на него. – Цветешь и пахнешь, как я погляжу. Видимо, через тебя не успели пропустить несколько тысяч вольт?
Китаец смутился.
– Произошла накладка… Я, вообще‑то, тоже с вами был, если не заметили…
– И по роже тебя ботинком тоже били? – недовольно прогудел Молот.
– Нет, но я и не пытался отбиваться от охраны! – вспыхнул китаец.
– Так, хватит! – решительно прервал я нападки на пилота. – Все хорошо, что хорошо кончается. Ведь кончается же, да? Правда, Ли?
– Все нормально, – кивнул он, явно благодарный мне за вмешательство. – Сейчас поедем в штаб‑квартиру.
– Если нормально – где броня и оружие? – тут же влез Рокот.
Ли замялся.
– Ну… Пока не настолько все нормально.
Рокот хмыкнул. Молот открыл рот, но Ли его опередил:
– Вы трое, – он ткнул пальцем в меня, Рокота и Грома, – едете со мной. Остальные пока тут.
Я напрягся. Какого хрена? Опять разделять группу?
Видимо, на лице у меня было написано все, что я собирался сказать, потому что китаец примирительно поднял руку.
– Спокойно. В камеры никто не вернется. Остальных членов отряда переведут в нормальные условия. Под охраной, но нормальные. А когда разберемся с делами – привезут к нам.
Я посмотрел на Рокота. Тот чуть заметно кивнул. Ну, да. Хреново, но выбора у нас нет. Условия здесь диктуем явно не мы.
– Ладно, – я поднялся. – Поехали.
Осмотревшись, нашел взглядом Вьюгу.
– Остаешься за старшую.
– А чего это она? – тут же влез Молот.
– Вот именно поэтому, – хмыкнул я. Молот набычился, но промолчал. Учится, однако. Вьюга лишь невозмутимо кивнула.
Я обвел взглядом свою команду. Потрепанные, уставшие, злые. Но живые. А это уже немало, должен сказать.
– Ладно. Давайте не будем тянуть яйца за кота. Рокот, Гром, погнали. Раньше сядем – раньше выйдем.
Я махнул рукой остальным и наша троица направилась к выходу.
Снаружи было холодно.
Я поежился, пожалев об отобранной броне. Форма «Феникса» – штука неплохая, но от ветра защищает так себе. А ветер тут был тот еще – сырой, пронизывающий, с привкусом чего‑то болотного. Или морского? Хрен разберешь. Питер, одним словом.
– Бодрит, – буркнул Рокот, поднимая воротник куртки.
– Ага, – согласился я. – Прямо курорт.
Нас вели через лагерь. Ли шел чуть впереди, уверенно, по‑хозяйски. Ну да, он тут дома. А мы – непонятно кто. Гости? Пленники? Союзники? Пока что – ни то, ни другое, ни третье.
Конвой топал позади – четверо бойцов, но уже без прежнего напряжения. Автоматы за спинами, руки в карманах. Это внушало определенные надежды.
Перед нами выросла Стена, и я невольно задрал голову.
Вблизи она впечатляла. Не красотой – какая, к черту, красота в бетонных блоках? – а основательностью. Десять метров, не меньше. Может, все двенадцать. Сверху – колючка спиралью, камеры через каждые двадцать метров, пулеметные гнезда. Это не забор. Это – заявление. Мол, мы тут надолго, и хрен вы нас отсюда выковыряете.
– Внушает, – сказал Рокот.
– Угу, – я кивнул. – Интересно, сколько они ее строили.
– Четыре года, – подал голос Ли. – Начали почти через год после Дня Ноль. И еще не закончили – есть участки, где только временные укрепления.
Четыре года. Пока в Москве все грызлись за обломки прошлого, пока «ГенТек» устанавливал свои порядки, пока Эдем перемалывал людей в фарш – эти ребята строили стену. Планировали. Думали о будущем.
Может, не такие уж они и идиоты, эти Фениксы.
Мы остановились у ворот. Здоровенные, блин! Такие тараном с разбегу хрен вынесешь. Разве что из танка прямой наводкой, да и то не факт.
Один из конвоиров отошел в сторону, забубнил что‑то в рацию. Я не прислушивался – смотрел на стену, на ворота, на вышки по бокам. На пулеметчиков, которые смотрели на нас сверху вниз. Без особого интереса, но внимательно. Работа у них такая.
– Принято, – конвоир убрал рацию, кивнул остальным. – Открывают.
Загудели механизмы – где‑то внутри стены, глухо, утробно. Ворота дрогнули и поползли в стороны. Медленно, тяжело. Тонны металла, приводимые в движение черт знает какими моторами.
За воротами открылся шлюз.
