Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Двадцать янычар, их лица скрыты за насекомоподобными масками респираторов, тела громоздкие под тяжёлой бронёй, вытянулись по стойке смирно, когда первый из Железных Воинов спустился на платформу. За стёклами их масок глаза были широко распахнуты от благоговения. Для большинства это был первый взгляд на космодесантника. Момент удивления и ужаса, который останется с ними навсегда.

Родаан шагал между рядами людей, возвышаясь над ними. Впереди, в конце строя янычар, стояла коренастая женщина. Черты, привыкшие к властному командованию, смягчились в робкое послушание, когда бронированный гигант приблизился. Её пальцы в перчатках чуть сильнее сжали рукоять усыпанной рунами жезла, словно она пыталась черпать уверенность в символе своей власти.

— Надзирательница Гина Жроа, к вашим услугам, мой лорд, — сказала женщина, склонив голову, когда Родаан остановился перед ней.

Раптор повернул голову, глядя на надзирательницу, будто только что её заметил.

— Мы пришли за нашим боевым братом, — заявил Родаан. — Приведите его.

Лицо надзирательницы побледнело.

— Возникли… осложнения, мой лорд. Мерзо… Ваш брат-лорд не реагирует на умиротворяющие пары.

Тон Родаана стал жёстче.

— У тебя здесь только одна обязанность, — предупредил он, указав на жезл, зажатый в её кулаке, напоминая, что с властью приходит ответственность. — Исполни её, — прошипел он, продолжая шагать по посадочной площадке, за ним следовали остальные из отряда «Кирит».

Тело надзирательницы дрожало, пока она смотрела вслед Железным Воинам. Медленно она поднесла жезл к губам, нажав руну, чтобы передать голос в центр управления башней.

— Это надзирательница Жроа, — объявила она. — Заключённого извлечь из Реклюзиама. — Она облизнула губы, чувствуя тошноту от следующих слов. — Протоколы умиротворения отменяются. Открыть склеп. Хозяева не потерпят задержек.

С мрачным лицом надзирательница отключила звук вокс-устройства. Она не хотела слышать возмущённые протесты офицеров. Она знала, что означают её приказы, но ничего нельзя было сделать.

И всё же она гадала, скольких людей только что обрекла на смерть.

Лейтенант ввёл последние руны в управляющую панель, встроенную в дверь склепа. Ещё до того, как первый адамантиновый засов начал открываться, офицер уже мчался по длинному коридору, пробегая мимо бригады янычар, выстроившихся вдоль стен. Солдаты сомкнули ряды, когда он пробежал, поднимая дробовики и лазганы, целясь в скрипящую дверь. Пот стекал с их лбов, пока они прислушивались к вращению засовов.

В конце коридора майор, командовавший операцией, старался сохранять самообладание. Возможно, он был единственным в Узилище, кто по-настоящему понимал, что скрывается за этой дверью. Кроме самой надзирательницы, он не думал, что у кого-то ещё был доступ к старым голозаписям заточённого Железного Воина. Считалось, что неведение о том, что они охраняют, полезно для психического состояния гарнизона. Зная секрет, майор невольно соглашался с такой логикой.

— Лазганы на полную мощность, — напомнил майор своим войскам, его голос потрескивал через вокс-передатчики в коридоре. Он слушал, как последний засов завершил цикл открытия, видел, как пар вырвался из вентилей гидравлических замков. Трое янычар с огромными бронзовыми ключами двинулись по коридору. Им предстояло отомкнуть цепи, сдерживающие пленника. Майор не особенно ждал этого момента. Он считал, что для всех лучше, если Железный Воин останется в оковах. Даже Мерихему пришлось бы замедлиться под несколькими тоннами титана, опутывающими его конечности.

Словно лепестки металлического цветка, слои огромной двери разошлись. Янычары в коридоре заслонили глаза от яркого света, льющегося из гробницы за дверью. Когда их зрение приспособилось, пульс участился. В дверном проёме вырисовывался гигантский силуэт, фигура колоссальных размеров, превосходящая даже стандарты космодесантников. Три метра в высоту, не менее полутора метров в ширину в сгорбленных плечах, тёмная фигура почти заполняла вход в склеп.

Долгое время коридор сковывала тишина. Янычары едва осмеливались дышать, их глаза были прикованы к массивной фигуре единственного узника Узилища. На фоне света из камеры фигура казалась чёрной тенью, лишённой деталей и черт. Она просто была — это всё, что знали солдаты.

Майор, как и его люди, наблюдал, как фигура разглядывала их. Цепи, в которые надзирательница так верила, всё ещё опутывали тело монстра. Огромные титановые кольца, каждое размером с человеческую грудь, всё ещё сдерживали Железного Воина. Почему же тогда сердце майора дрожало от страха? Его рука тряслась, словно в припадке, когда он поднёс вокс-бусину к губам.

— Лорд Мерихем, — произнёс он, его слова эхом разносились по вокс-передатчикам. — Мы назначены вашей почётной гвардией, чтобы сопроводить вас к вашим боевым братьям. Они…

Голос офицера дрогнул, когда массивная фигура начала двигаться. С тяжёлыми шагами, от которых дрожал пол, Мерихем спустился из своей камеры. Когда Железный Воин вышел на свет, из уст янычар вырвались стоны ужаса. Они подозревали, что узник Узилища — нечто чудовищное и ужасное. Но даже в самых страшных кошмарах они не могли представить себе такое воплощённое злодеяние.

Жилы из проводов и кабелей извивались по огромному телу Мерихема, пульсируя и корчась в омерзительных движениях. Пластины металла текли по его конечностям, скользя и рябя с отвратительной живостью. Броня пузырилась и кипела, меняя форму и структуру с каждым шагом, струясь в каскаде непристойности. Потоки сырой, блестящей плоти вырывались из металлического хаоса, источая могильный смрад гниения. Среди бесформенного безумия его тела, на стальном обрубке шеи, лицо Мерихема взирало на окружавший его ужас. Маленькое и карликовое по сравнению с чудовищной громадой тела, лицо было лишено цвета, почти прозрачное в своей бледности. Оно было абсолютно совершенным в своей форме, почти эфирным в своей ужасающей красоте. Чёрные глаза, утопленные в бледной плоти, сияли запретной мудростью и недозволенным знанием.

Ещё один шаг — и цепи, опутывающие монстра, натянулись, а затем рухнули на пол в груде искорёженного металла. Когда-то, возможно, сотни лет назад, Железный Воин разорвал свои оковы сам, без нужды в рунических ключах и помиловании Кузнеца Войны.

Майора сковал тот же ужас, что парализовал его людей. Одно дело — наблюдать такое чудовище на голозаписи. Совсем другое — стоять перед ним во плоти, свободным и неудержимым. Его губы безвольно дрожали, пока он пытался сформулировать команду, приказ, который остановил бы продвижение монстра.

Мгновение спустя шанс был упущен. Один из янычар, не сумев сдержать страх перед громовыми шагами Мерихема, открыл огонь из лазгана. Луч пронёсся по коридору, шипя на вязкой массе груди Железного Воина. Монстр остановился, его чёрные глаза впились в солдата. Рот Мерихема растянулся в злобной ухмылке, обнажив гнездо блестящих металлических клыков.

Всё самообладание рухнуло. Пальцы нажали на спусковые крючки, активируя оружие, и коридор наполнился шквалом огня. Стены дрожали от рёва оружия, воздух сгустился от дыма. Волна энергетических лучей и твёрдых снарядов пронеслась по коридору, сотня стволов была нацелена на одну цель. Это должно было стать концом.

И оно им стало.

Крики эхом разносились по коридору, янычары падали, их тела рвались и разрывались, органы лопались, конечности взрывались. Под непрерывным треском оружия громовые шаги Мерихема задавали жуткий ритм. Сквозь дым орудий проступал ужасающий гигант, поднявший руку. Месиво металла и плоти, составлявшее его тело, сплеталось в чёткие формы, превращаясь в подобие автопушек. Более чем подобие — рука Мерихема стала самим оружием, выпуская выстрел за выстрелом по солдатам. Сквозь кашу изувеченных тел Железный Воин шагал, почти не замечая хаоса вокруг.

Почти, ибо порой космодесантник останавливался перед раненым или задерживался над дрожащим беднягой, каким-то чудом пережившим залп его орудий. Тогда бледное лицо улыбалось, и когти другой руки опускались.