Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— Тогда это, может, и сработало бы, — насмехался Мерихем, не особо удивлённый, когда Родаан увернулся от взмаха. — Но дар имел много времени воздействовать на меня с нашей последней встречи. — Грудь Облитератора выпятилась в клетке из проводов, когда Родаан рубанул его кромкой меча. Раптор отскочил назад, не дав себя поймать в металлическую сеть, отпрыгнув, когда левая рука монстра хлестнула по нему.

— Старые уловки не работают, — презрительно бросил Мерихем. Облитератор отступил, металл его руки раздвинулся, обнажая кашу из сырой, пульсирующей плоти. — Я изолировал себя, спрятал ядро в живой плоти. Конец вашим глушилкам! — Его улыбка стала ещё более злобной. Рука выпятилась в кольцо автопушек. — Конец тебе!

— Брат Мерихем! Помни, ты — Железный Воин. Помни свой долг и свою честь!

Голова Облитератора повернулась, стекая по шее, пока не оказалась лицом к говорившему. Чёрные глаза сузились от презрения, когда он увидел одинокого Железного Воина, бегущего к нему. Руки глупца были пусты, он даже не поднял оружие.

Когда Мерихем переключал автопушку на нового противника, он заметил руку космодесантника. Улыбка сползла с его лица, когда он узнал заражение. Он замер, его взгляд приковался к руке Гомори. Это было словно взгляд в своё прошлое, на человека, которым он когда-то был. Долг, честь — то, что некогда составляло ядро его личности, то, что было так важно, пока вирус не поглотил его.

Родаан замедлил, изучая реакцию Мерихема на Гомори. Он почти видел, как тренировки и гипно-кондиционирование вновь берут верх. Был шанс, лишь малый, что монстр теперь прислушается.

— Брат Мерихем, — позвал Родаан, опуская меч. — Кастеллакс осаждён ордами ксеносов. Мерзкие орки хотят отнять этот мир у Железных Воинов. Мы не позволим этого. Мы перебьём их всех до последнего. Твоё место — с нами, брат, сражаться бок о бок. Верни себе честь, что принадлежит тебе по праву как Железному Воину!

Мерихем молчал, его взгляд метался между Родааном и Гомори. Наконец, монстр поддался. Автопушка распалась, растворяясь в вязкой массе его тела.

— Я помню свой долг. Я увижу как ксеносы бегут с Кастеллакса. — Чёрные глаза впились в оптику Родаана. — Но потом мы сведём счёты, — пообещал Облитератор. Его голова повернулась, глядя через крышу. Маленькое лицо исказилось в злобной улыбке. Из конца его руки выстрелил металлический гарпун, протянувшись через посадочную площадку.

Надзирательница Жроа корчилась на острие гарпуна, кровь пузырилась на её губах, пока Мерихем подтягивал её к себе. Безжалостно он вырвал металлический шип из её груди, разглядывая, как она пытается втянуть воздух в разорванные лёгкие. Когда надзирательница испустила дух, Мерихем устремил на Родаана угрожающий взгляд.

— Сведём счёты, брат, — прошипел монстр.

Глава XI

День I плюс девяносто

На ранней заре, когда солнечные лучи с трудом пробивались сквозь заражённое небо Кастеллакса, орки начали штурм Вораго. Несколько дней город наблюдал, как чужаки собираются на отравленных равнинах — бесчисленная орда, что вырвалась из пустыни, подобно урагану. Сперва небольшие толпы захватчиков бросались прямо на гигантскую стену, окружавшую город, в порыве грубой агрессии обрушиваясь на кольца укреплений, защищавших Вораго. Проволочные заграждения, минные поля, ямы с промышленной кислотой, траншеи, усеянные острыми обломками металла, скрытые ловушки, феррокритовые барьеры — всё это взимало свою дань с безрассудных атакующих. За считанные часы окраины Вораго стали походить на свалку, усеянную разбитыми остовами чужацких машин и изуродованными телами ксеносов.

В этих первых безумных атаках почти не было настоящего боя. С позиций на стенах Плоть могла стрелять по оркам, оставаясь в относительной безопасности. Немногие орочьи самолёты, появлявшиеся в небе, быстро сбивались Воздушной Когортой Кастеллакса и зенитными батареями, разбросанными по крышам Вораго.

Алгол знал, что настанет время, когда Плоть Вораго будет вспоминать эти начальные атаки как «счастливые времена». Если бы чужаки были способны к осознанной стратегии, он назвал бы эти первые наскоки пробными атаками, но в действительности это была слепая агрессия — самые дикие орки растрачивали себя в безрассудном наступлении без плана и цели. Итогом не была битва. На грозных кольцах ловушек и барьеров, возведённых Железными Воинами, чужаки гибли тысячами.

Однако защитники находили мало утешения в этом побоище, ибо за волнами орочьих багги и грузовиков, за толпами пехоты и бронетехники, бросавшихся на стены, Алгол видел, как собирается настоящий шторм. На горизонте формировался огромный лагерь — гигантская, раскинувшаяся масса орков. Не сотни и не тысячи, а миллионы. Это было почти как наблюдать за тем, как из иссушённой земли равнины вырастает новый город, населённый чудовищными гигантами, жаждущими разрушить Вораго и убить всех, кто находится за его стенами.

Среди хаоса машин, палаток, траншей и бивуаков выделялась гротескная громада боевой крепости. Вторая из огромных махин, прорвавшихся через Ведьмину стену, эта чудовищная машина составляла ядро орочьего лагеря. Попытка Воздушной Когорты разбомбить её оказалась тщетной — лишь два самолёта уцелели под убийственным зенитным огнём, сосредоточенным вокруг крепости. Ракета «Смертельный удар», запущенная из самого Железного Бастиона, взорвалась без эффекта, наткнувшись на потрескивающие пустотные щиты, защищавшие боевую крепость.

Три дня орки ждали, собирая силы. На третью ночь тьму разорвали яростные боевые кличи, доносившиеся из лагеря чужаков, — первобытные вопли и песнопения, прерываемые звуками выстрелов в небо. Всю ночь шум не стихал, то усиливаясь, то затихая до глухого рёва, но никогда не прекращаясь. Лишь перед рассветом в орочьем лагере воцарилась зловещая тишина, угрюмая неподвижность, от которой сжимались слабые сердца Плоти.

Тишина разлетелась вдребезги, когда первые лучи зари коснулись крыш Вораго. Из лагеря орков раздался оглушительный рёв тысяч орудий. Небо разорвалось визгом снарядов, когда титанический артиллерийский обстрел пронёсся над городом. Вораго содрогнулся, когда смерть обрушилась на него, тонны феррокрита и камня взлетели в воздух от взрывов, разрывавших город. Улицы завалило обломками, фабрики и жил-загоны рухнули, пожары бушевали безудержно.

Из лагеря орков, под рёв артиллерии, хлынули ксеносы. Десятки тысяч машин, наступающих в огромной массе рычащих двигателей и чёрного прометиевого дыма. За ними шли миллионы пехотинцев — толпы массивных зелёных воинов, вопящих и ревущих, порой стреляющих по далёким стенам, несмотря на огромное расстояние. В небо взмыли орочьи самолёты — не горстки, что так легко уничтожались ранее, а сотни: целые эскадрильи бомбардировщиков и истребителей, крылья угловатых штурмовиков и транспортов.

Алгол ощутил прилив возбуждения, наблюдая за началом битвы. Простые, жестокие создания, орки всё же обладали известной хитростью. С холодным оппортунизмом они сосредоточили атаку на тех участках периметра, где трупы их собственных товарищей лежали гуще всего. В этих местах ловушки, расставленные Железными Воинами, уже были исчерпаны, собрав свою жатву. Прокладывая путь по костям своих же павших, орки облегчали себе проход через внешние укрепления.

Неуклонно, безжалостно, не обращая внимания на огонь, обрушивающийся на них со стен, орки всё ближе подбирались к Вораго.

Шкуродер улыбнулся. Это будет хорошая битва.

Для Таофана атака внезапно стала куда более личной. Три орочьих штурмовика пронеслись вдоль периметра стены, изрыгая смерть по парапетам из болтганов и тяжёлых стабберов. Янычары и призванные рабы открыли ответный огонь, осыпая громоздкие машины отчаянным градом пуль и лазерных лучей. Треск пуль и снарядов, отскакивающих от тяжёлой брони фюзеляжей, разносился вдоль стены, насмехаясь над перепуганными людьми внизу.

С презрением орки отказывались отступать перед попытками их отогнать. Вместо этого двери на бортах штурмовиков отъехали, открывая отсеки, набитые массивными зелёными чудовищами. Лая от дикой радости, орочьи войска не стали ждать, пока штурмовики опустятся к парапетам. Стреляя на ходу, громилы прыгали с четырёхметровой высоты. Их мощные тела в основном выдерживали удар. Даже те, кто получил травмы, цеплялись за упрямое желание сражаться. Таофан видел, как один орк, чьё тело было увешано металлическими пластинами, грубо связанными проволокой в подобие брони, приземлился так, что его ноги хрустнули, как ветки. Но вместо того, чтобы думать о боли, чужак выхватил из пояса большой пистолет и начал стрелять по отряду янычар. Последним, что Таофан видел, было, как монстр ползёт за отрядом, волоча за собой сломанные ноги.