Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Ещё один штурмовик завис в двадцати метрах от позиций Таофана и его взвода. Из огромной пробоины в корпусе валили дым и пламя — результат попадания ракеты из одной из зенитных башен города. Пилот, судя по всему, прилагал все усилия, чтобы удержать машину в воздухе, его окровавленное лицо было видно через стеклянный колпак кабины.

С ужасом Таофан смотрел, как бортовая дверь штурмовика отъехала. Из отсека повалил дым, орки внутри были покрыты ожогами, многие — ранениями от осколков шрапнели. Янычар мог представить, какая бойня творилась внутри штурмовика при попадании. По всем законам эти существа должны были считать себя счастливчиками и отступать, чтобы зализать раны. Но их маленькие глаза горели ненавистью и первобытной жаждой разрушения.

— Не дайте им добраться до стены! — приказал молодой майор, чьё лицо было покрыто серыми шрамами — наследием бунта рабов на шахте много лет назад. Майор Куантай подкреплял слова делом, стреляя из длинноствольного стабб-пистолета в сторону орочьего штурмовика и выкрикивая команды.

После провала в Гамма Пять изувеченный полк Таофана был расформирован, а выжившие распределены в нерегулярные соединения, собранные из янычар, надсмотрщиков, железнодорожной охраны и даже наземного персонала Воздушной Когорты. В его текущем взводе было лишь пятеро Скорпионов. Единственным знакомым солдатом была Минчжоу, снайпер по прозвищу Шакал. Сражаться бок о бок с незнакомцами, не зная, можно ли на них положиться в критический момент, было опасно.

Лидерство офицера вроде Куантая меняло дело. Майор вёл за собой смелым примером, не требуя от солдат ничего, чего не потребовал бы от себя. Там, где офицеры вроде полковника Неринга сбежали бы, оставив подчинённых, Куантай был рядом, разделяя все риски.

Вдохновлённый отвагой майора, Таофан высунулся из-за феррокритовой амбразуры, служившей ему укрытием. Укрепив хватку на лазгане, он выстрелил в штурмовик, целясь в одного из обугленных громил в дверном проёме. Орк взревел в ответ, размахивая огромным топором с электрическим лезвием. Зловеще ухмыляясь, чужак спрыгнул на парапет. Приземлившись, он тут же ринулся через стену, его маленькие глаза были прикованы к Таофану.

Янычар стрелял раз за разом в наступающего орка, но лазерные лучи не задевали жизненно важных органов, или же тварь была слишком глупа, чтобы замечать раны. Рёв, подобный рыку доисторического левиафана, сопровождал его приближение. Отшатнувшись, Таофан съёжился, когда топор орка рассёк край амбразуры, отправив осколок феррокрита на землю.

Прежде чем монстр успел ударить снова, его лицо расколол алый луч света. Орк моргнул в замешательстве, отступил назад. Он выронил топор и ткнул толстым пальцем в дымящуюся дыру во лбу. На его лице появилось озадаченное выражение, пока он исследовал рану. Из пальца свисал комок жирной субстанции. Орк с любопытством принюхался к ней, затем, наконец осознав, что должен быть мёртв, рухнул у амбразуры.

Таофан оглянулся, помахав в знак благодарности Минчжоу. Рыжеволосая жительница пустошей лежала на крыше дота, уже выискивая новую цель для своего лазгана. Он мысленно упрекнул себя за нелепость своих эмоций. Поле боя — не место для таких пустяков, как благодарность.

Схватив покрепче лазган, Таофан бросился через стену к низкой баррикаде, где дюжина янычар пыталась удержать позицию. Против них было лишь несколько орков, но перевес был не только в численности. Каждый орк по силе и мощи равнялся трём людям, а их оружие было столь же грозным. Пока люди обстреливали монстров лазерными лучами, прожигая их броню или иногда обжигая кожистую плоть, крупнокалиберные снаряды из орочьих болтганов и стабберов отрывали куски от баррикады. Только небрежная меткость наступающих чужаков давала людям хоть какой-то шанс.

Таофан ворвался на осаждённую позицию, прижавшись к баррикаде. Он чувствовал вибрации от орочьих пуль, бьющих по феррокриту, — ровный ритм, словно бой барабана. Один янычар, поднявшийся, чтобы выстрелить по чужакам, рухнул, превратившись в дёргающуюся кашу из раздробленной плоти, его грудь разорвало очередью из стаббера. Таофан видел, как паника распространяется среди остальных, наблюдавших за останками товарища. Он чувствовал, как та же паника разгорается в его собственном теле.

Когда страх начал захлёстывать их, майор Куантай поднялся из-за баррикады и швырнул горсть гранат в орков. Чужаки исчезли в ослепительной вспышке огня и дыма. Ещё до того, как дым начал рассеиваться, Куантай выхватил пистолет и перепрыгнул через баррикаду.

— За мной! — крикнул он своим людям. — Либо мы их добьём, либо, клянусь, они добьют нас!

Куантай не стал ждать, последуют ли янычары, и бросился по израненной поверхности к окровавленной туше орка, задетого взрывом. С мстительной яростью он приставил пистолет к черепу зверя и разнёс его голову. Вытирая кровь с мундира, майор поднял взгляд и увидел, как его солдаты добивают других раненых чужаков.

Таофан заметил мрачную улыбку, появившуюся на лице Куантая. Это было выражение вызывающего фатализма. Люди под командованием Куантая могли быть уничтожены орками, но их не сломить. Такой была решимость майора. Странно, но это вызывало у Таофана чувство гордости.

Бои на парапетах продолжались более получаса. В итоге защитники не были ни уничтожены, ни сломлены. Измождённые, дрожащие от психологической отдачи ужаса ближнего боя, залатывая раны от порезов и ссадин, переломов и оторванных конечностей, янычары были разбросаны вдоль стены, слишком утомлённые, чтобы отделить живых от мёртвых и умирающих. Они заплатили отчаянную цену за удержание позиции, но под руководством майора Куантая они её удержали.

Прислонившись спиной к холодной амбразуре, Таофан пытался перевязать глубокий порез на предплечье, затягивая бинт зубами. Несмотря на боль, он считал себя счастливчиком. Ещё пара сантиметров, и орочий нож отхватил бы всю руку. И всё же было трудно чувствовать себя удачливым, когда рука горела огнём.

— Давай я, — сказала Минчжоу, не давая ему возразить. Присев рядом и прислонив свой смертоносный лазган к амбразуре, снайпер осмотрела грубую повязку. Её лицо скривилось в неодобрительной гримасе. Таофан стиснул зубы, когда она развязала бинт, и волна острой боли пронзила его тело.

— Повезло, что не потерял руку, — заметила Минчжоу, заново перевязывая рану.

Таофан поморщился, стараясь не дёргаться, пока она работала.

— Я… похоже, мой… защитник был занят… другим, — выдавил он, вскрикнув, когда она резко затянула бинт.

— Надо было сидеть ниже, — упрекнула Минчжоу. Она раздражённо указала на окровавленный бинт. — Только глупец подпускает орка так близко.

Сквозь боль Таофан сумел улыбнуться.

— Мы должны были выбить орков со стены, — сказал он, покачав головой. — Пожалуй, можно сказать, я увлёкся моментом.

Его взгляд переместился со снайпера на группу людей, бродивших вдоль стены, осматривая тела, разбросанные по парапетам. В центре был майор Куантай, его мундир покрыт кровью, бок перевязан там, где орочья пуля едва не сломала ему рёбра.

— Храбрый человек, — неохотно признала Минчжоу, её тон был горек.

Таофан пошевелился, издав глухой стон, когда рука задела пояс.

— Без него мы бы не удержали стену.

— Храбрый человек, — повторила Минчжоу. Она могла бы сказать больше, но слова замерли на её губах. Её глаза расширились от тревоги, лицо побледнело. Таофан видел, как её тело напряглось под мундиром, и задумался, что могло заставить эту смелую, почти бесчувственную женщину проявить такой страх.

Повернув взгляд к офицерам, Таофан нашёл ответ. Его собственный пульс участился, когда он увидел гигантскую фигуру, крадущуюся по парапету. Это было то, что он последний раз видел в Диргасе, — жуткий силуэт Шкуродёра Алгола.

Астартес не удостаивал взглядом мёртвых и умирающих, разбросанных вокруг; раненым приходилось самим отползать с его пути. Внимание Алгола было полностью сосредоточено на офицерах. Когда те заметили приближение космодесантника, их собрание распалось, каждый вытянулся по стойке смирно и отдал поспешный салют.