Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Родаан отвернулся от своей победы, увидев, как Валлакс добивает своего врага, распиливая люк на корпусе и вгоняя лезвие топора внутрь, чтобы размозжить водителя. Жирная кровь и куски плоти хлынули из открытого люка, забрызгивая броню Валлакса.

Обер-капитан Валлакс смотрел через обломки, наблюдая за дымом, поднимающимся от того места, где был погребён враг Родаана. С гневным движением плеча он оторвал цепной топор, угрюмо глядя на жужжащее лезвие.

— Брат Наздрав, — прорычал он по воксу. — Это оружие больше не работает на пике эффективности. Ты отдашь мне своё.

Родаан видел, как рука Наздрава сжалась в кулак при этом приказе, но Раптор знал, что лучше не оспаривать Валлакса. Послушно он подошёл к Обер-капитану и обменял свой меч на покрытый кровью топор.

— Наш вход в Вораго в двух километрах к востоку, — объявил Валлакс по межотрядному каналу, указывая новым мечом за груду обломков. — Там есть старая дренажная труба. Мы прорежем путь и используем её, чтобы вернуться в город. — Обер-капитан замолчал, повернувшись к Родаану.

— Капитан, — продолжил Валлакс. — Без прыжкового ранца, похоже, брат Мерихем отстал. Ты обеспечишь арьергард и приведёшь его к точке эвакуации.

Родаан гневно посмотрел на Обер-капитана, представляя ухмылку на его покрытом шрамами лице.

— Кузнец Войны Андрааз нуждается в каждом Железном Воине для наступления, — заметил он.

Валлакс кивнул.

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты вернул брата Мерихема. Но если ты не чувствуешь себя готовым к этой задаче, я уверен, мы сможем объяснить твою неудачу Кузнецу Войны.

— В этом не будет нужды, Обер-капитан, — заявил Родаан. — Я останусь здесь и дождусь Мерихема.

— Отлично, капитан, — провозгласил Валлакс. Он взмахнул рукой, приказывая Рапторам отрядов «Кирит» и «Видарна» двигаться вперёд. — Когда встретишься с Мерихемом, веди его к дренажной трубе. Если нет риска, что орки воспользуются проходом, мы оставим его открытым для вас.

Родаан смотрел, как Железные Воины отступают за свалку, прислушиваясь к звукам стрельбы, пока они отбивались от разрозненных групп чужаков. Последние слова Валлакса эхом звучали в его голове, дразня едва скрытой злобой.

Что бы ни случилось, он был уверен в одном. Ему придётся искать собственный путь обратно в Вораго.

Глава XIV

День I плюс девяносто четыре

Таофан бросился в укрытие, когда неуклюжий орочий истребитель пронёсся вдоль стены, обстреливая всё, что двигалось. Безумный пилот-ксенос вёл машину так низко, что Таофан видел его клыкастое лицо, ухмыляющееся из-за стеклянного колпака кабины, с разинутым в хриплом смехе ртом. Тяжёлые болтеры, прикрученные к крыльям истребителя цепями, трещали без умолку, их вибрации заставляли самолёт комично раскачиваться, пока он проносился над головой. По всем законам логики, такой грубый хрупкий хлам не должен был летать, но он летал — и достаточно хорошо, чтобы выкашивать солдат, размещённых вдоль огневого рубежа.

— Таофан! Сюда!

Янычар развернулся, услышав крик Минчжоу. Он едва разглядел её ярко-алую гриву, выглядывающую над краем стрелковой ямы. Бросив последний тоскливый взгляд на амбразуру, к которой он бежал, Таофан бросился к яме. Скорпион, похоже, мог многому научиться у Шакала. И в первую очередь тому, что в кризисной ситуации выгодно мыслить за рамками выучки.

Второй орочий истребитель с рёвом спикировал с неба, прошивая поверхность рубежа крупнокалиберными снарядами. Осколки феррокрита разлетались от стены. На солдат, оказавшихся на пути автоматного огня, эффект был куда драматичнее. Люди дёргались и корчились, словно марионетки, нелепо размахивая руками, прежде чем рухнуть на землю кучами окровавленных лохмотьев.

Пули били в пятки Таофану, пока он мчался к яме. Не глядя, он прыгнул в укрытие, каким-то образом извернувшись в падении так, что оказался лицом вверх, когда самолёт ксеносов пролетел над устьем ямы.

— Если бы я знала, что ты пнёшь меня в глаз, я бы оставила тебя под орочьими пулями, — пожаловалась Минчжоу. — И если хочешь сохранить эту руку, лучше убери её.

Чувствуя укол вины, который, как он понимал, был абсурден в этой ситуации, Таофан отстранился от снайперши, высвобождаясь из её мундира, в котором запутался. Движение вызвало у него стон боли, острая вспышка пронзила руку. Похоже, он не так ловко перемахнул через край ямы, как ему казалось.

Отшатнувшись, Таофан ощутил холодную стену ямы, прижавшуюся к спине. Сквозь феррокрит он чувствовал вибрации нового орочьего обстрела, самого яростного из тех, что обрушивались на Вораго. Каждый толчок посылал новую волну агонии по его руке.

Минчжоу тут же оказалась рядом, её лицо исказилось от беспокойства. Она сделала немыслимое — отложила лазвинтовку, чтобы осмотреть его руку. Впервые Таофан видел её без оружия в руках.

— Я думал, ты с ней спишь, — пошутил он, но усилие заставило его стиснуть зубы от нового приступа боли.

Снайпер нахмурилась.

— Насколько сильно ты хочешь, чтобы это болело? — Её руки сомкнулись на его руке, одна за локтем, другая выше. Ледяной озноб предчувствия пробежал по телу Таофана.

— Есть безболезненный вариант? — спросил он, но последнее слово едва слетело с губ, как взрыв агонии прогремел в нём. Глаза закрылись, рот сжался, прикусив язык. Рука будто горела, а затем была раздавлена гусеницами танка.

— Сломана, — объявила Минчжоу мрачным шёпотом. — Если будем осторожны, сможем обмануть Неринга.

— Зачем… — Таофан вздрогнул, открыв глаза, волна тошноты едва не захлестнула его. Он закрыл глаза и начал заново. — Зачем кого-то обманывать? Я могу пойти в медпункт…

— Сломанные кости не лечат в медпункте, — сказала Минчжоу, в её голосе проступил страх. — Серьёзные ранения отправляют в Переработку Омега.

Таофан хотел пожать плечами, но передумал.

— Ну, отправят в Переработку…

Снайпер прижала руку к его губам, заглушив остаток слов. Её глаза были словно стальные осколки, когда она впилась в него взглядом.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то вернулся из Переработки? — потребовала она ответа.

Улыбнувшись, Таофан отстранил её руку.

— Конечно, возвращаются. Наверное, перераспределяют в другие части…

Его взгляд скользнул с Минчжоу на других обитателей ямы. Вдруг его охватил холод, когда он посмотрел на двух мёртвых мужчин — фабричных рабов, прикованных к стенам ямы. Хорошо виден был только один, с большой чёрной дырой, прожжённой во лбу. Этого было больше, чем он хотел видеть. Он перевёл взгляд обратно на Минчжоу.

Нет, решил Таофан, он не будет спрашивать, как эти люди умерли. Знание никому не пойдёт на пользу.

Кастеллакс выдавливал из людей сострадание. Это была слабость, которая могла убить быстрее, чем пепельная буря. Выживание — единственное, за что человек мог держаться, выживание любой ценой. Всё, что не помогало выжить, нужно было научиться игнорировать. Какой смысл гадать, убили ли кого-то, кого он не знал? Это планета смерти, сотни умирали каждый день, чтобы угодить прихотям Железных Воинов. Кому есть дело до двух безымянных рабов в стрелковой яме?

Таофан знал ответ, даже задавая этот вопрос. Железные Воины были жестокими, жуткими монстрами, которым ничего не стоило убивать своих рабов, но у них были совсем другие стандарты для человеческого скота, служившего им. Если один раб убивал другого, это считалось преступлением против собственности хозяев.

— Минчжоу, — Таофан указал на мёртвых рабов. — Надо от них избавиться. Сделать так, будто их убили орки. — Он оттолкнулся от стены. Вытащив нож, он начал атаковать цепь, приковывавшую ближайшего раба к стене. В его голове мелькали образы полковника Неринга и его штурмовиков, уводящих Минчжоу.

Он не мог этого допустить. Игнорируя боль в руке, Таофан пытался разорвать звенья, чтобы освободить труп.

Минчжоу мягко положила руки ему на грудь и оттолкнула назад.