Ветровики давили изо всех сил. Корабль сместился правее, и лазурная вода ушла с нашего курса. Потопление нам больше не грозило.
Подумать только. Насколько же коварная ловушка. Любой здравомыслящий человек предпочёл бы лазурные воды огню. Впрочем, неизвестно, что хуже. За корабль я не переживал. Он точно не сгорит. Внекатегорийная древесина как никак. Ширайя удержит жар на расстоянии. Но воздух над пылающим морем — это не воздух. Но дым, пар и яд.
— Экипаж, слушай команду! Выпить зелье иммунитета к яду! Заранее вентилируйте лёгкие, насыщайте кровь кислородом. Скоро придётся задержать дыхание.
Мы вошли в пекло.
Жар ударил мгновенно. С ладоней Ширайи сорвались ледяные потоки, он вёл ими из стороны в сторону, раздвигая огонь. Перед форштевнем обнажился ржавый кипящий поток воды с клубами пара.
Первым не выдержал Сумрак. Через две минуты он схватился за горло, осел на колени и упал ничком. Телосложение у него никогда не было приоритетной характеристикой. Следом Ханна опустилась на пол медленно, почти грациозно, будто решила прилечь. По всей палубе бойцы оседали один за другим, хватались за борта, за снасти, за чужие плечи и всё равно теряли сознание.
Ширайя опустился на колено. Голова склонилась, но правая рука продолжала двигаться, гоня ледяные потоки вперёд.
Сознание поплыло. Грудь жгло уже не снаружи, а изнутри. Соратники падали, огонь ревел по обеим сторонам, и я смотрел на это, с трудом понимая, сколько времени прошло.
Потом в стене огня появилась прореха. Бледный свет пробился сквозь пламя и начал расти, раздвигая его с двух сторон. Корабль устремился вперёд с такой силой, что я ударился о штурвал. Жар оборвался разом, резко, и от перепада заложило уши.
Чистый воздух вошёл в лёгкие с приятной болью.
В глазах рябило. Я, пошатываясь, шагнул к Сумраку, опустился на пол, уложил его на спину, надавил на грудную клетку несколько раз, дал пощёчину. Рядом Такеши склонился над Ханной, работал методично, без лишних движений. Со стороны мачты слышались кашель и чей-то надрывный хрип.
Одновременно с громким выдохом Сумрака корабль встряхнуло. Я вскочил на ноги и осмотрел горизонт. Прямо на моих глазах зарождались новые полосы течения, как в первый раз. Корабль вновь набирал скорость.
С палубы слышались смех, рыдание и проклятия. Я разделял их чувства.
Да сколько можно уже?
Радовало одно: почти все из нас пришли в сознание. Лишь нескольким матросам оказывали первую помощь.
Я чувствовал, как у соратников сдают нервы. Ещё чуть-чуть — и мы сломаемся.
— До острова двадцать три километра, — проинформировал Сумрак. — Самое время для следующей хрени.
Он расхохотался, подобно пациенту психиатрической клиники.
Смех оказался заразительным, его подхватил Эстебан.
— Всё идёт по плану, — едва сдерживаясь, выдохнул Молотов.
— Говорил же, будет весело, — добавил я. — Фаталь-круиз, детка. Олл инклюзив.
Тут всех прорвало. От истеричного хохота и кашля рубка затряслась.
Ширайя поднялся к нам и оторопел, оценивая происходящее. Такеши ткнул в его обожжённые брови и чумазое лицо, затем захлопал себя по бедру, издавая звуки, похожие на пеликаньи.
— Вы, люди, — криомант скривил губы, — безумны…
Смех осёкся сам собой, когда случилась «следующая хрень». Мы увидели бескрайнюю стену воды прямо по курсу. Не волна, не вал — именно стена. Океан поднимался вертикально и уходил в небо под прямым углом, как если бы кто-то огромный взял море за край и загнул его кверху. Высоту разобрать не вышло. Вода терялась в облаках.
До удара считанные минуты. Корпус «Гнева богов» однозначно выдержит, но корабль на такой скорости не срикошетит от водяной стены. Он войдёт в неё, как гвоздь в доску, и уйдёт вглубь. Людей сорвёт с палубы и расшвыряет при ударе, а тех, кто удержится, накроет сверху миллионы тонн воды. Выплыть из-под вертикального океана не выйдет ни у кого.
Я обвёл взглядом рубку. Часть офицеров шептала молитвы, у другой половины рты открылись. Ни советов, ни идей. Только ужас.
Рупор оказался в руке раньше, чем я успел додумать мысль до конца.
— Все, у кого есть семьи. Все, кого ждут дома, — в рубку. Немедленно. Я верну вас на Новую Землю.
Обернулся к офицерам.
— Начнём с вас. Миротворцам нужны живые руководители. Давайте по одному и выражайте согласие на перенос заранее.
— И скольких ты успеешь вытащить? — Эстебан упёр кулаки в бока. — Десять? Двадцать? А нам потом как жить? Все лягут, а мы уцелеем? Об этом ты подумал⁈ Не-ет. Я не крыса, чтобы сбегать с тонущего корабля!
— Эстебан прав, — коротко сказал Молотов.
— А-а! — рявкнул Такеши.
— Лучше так, чем никак! По одному ко мне. Это приказ!
Никто не двинулся с места. Офицеры смотрели на меня, потом друг на друга и разом демонстративно отвернулись.
Снизу, из коридоров, донёсся топот. Не строевой, не уверенный, но торопливый и спотыкающийся. В рубку вбежал элитный боец из Братства. Пожилой, лет шестидесяти, с ожогом на щеке. Он остановился посреди рубки и с трудом выговорил:
— У меня девочка. Маленькая совсем. Моя Оленька… Она папу каждый вечер ждёт у двери, я знаю, я… — голос у него сломался. — Без меня она…
— Всё в порядке, Рауль. Идём домой.
Снизу поднимались остальные. Сначала двое, потом ещё, дальше больше. В основном молодые лица. Перепуганные. У некоторых глаза не поднимались от пола. Несколько человек развернулись на полпути и умчались обратно вниз. Я слышал их удаляющиеся шаги. Пошла череда переносов. Тридцать один человек отправился домой.
Я ждал остальных. Но больше в рубку никто не поднялся.
Горло перехватило так, что я несколько секунд не мог говорить. Просто стоял и смотрел на приближающуюся воду.
— Я знаю, как выжить! — вскрикнул Ширайя.
— Говори, не томи! — поторопил я.
— Такеши! Активируй глиф последнего шанса. Прикажи воде расступиться. Потенциала артефакта должно хватить на такую просьбу.
Якудза запустил руку в карман и достал небольшой камень. По лицу читалась яростная внутренняя борьба. Брови сдвинулись, желваки напряглись, ноздри расширились. Он смотрел на камень и обречённо кивал.
Я не понимал, почему он сомневается. На него это не похоже.
Рот его приоткрылся, закрылся. Такеши поднял взгляд на Ширайю, потом на меня, потом снова на камень. И убрал его обратно в карман резким движением.
— У-у-у, — покачал головой. — У!
— В твоей власти спасти нас всех! — разразился громом Ширайя. — Всех до единого! Не глупи, слышишь меня⁈
— У.
Я шагнул к нему.
— Такеши. Смотри на меня.
В глазах его сквозила такая боль, что я растерялся.
— Не знаю, чего это тебе стоит. И спрашивать не буду. Но там, — я указал за окно, — наши люди. Которые не ушли, хотя могли. Которые остались, потому что верят нам. Ты это понимаешь?
— А-а, — выдавил он с трудом.
— Скажи мне «нет» — и я приму это. Но скажи, не отводя взгляда!
Долгая пауза. Такеши закрыл глаза.
— У.
Всё понятно. Это решение он принял раньше, чем достал камень из кармана.
Стена воды заполнила всё от края до края. По кораблю пошла монотонная вибрация. Свет Солариса исчез за вертикальным океаном, и нас накрыла холодная синяя тень.
— Это конец, — произнёс Ширайя.
Я смотрел вперёд и думал об Оленьке. О том, как она стоит у двери. Ждёт. Потом прогнал мысли и взял штурвал обеими руками. Не потому, что это что-то изменит. Просто не умею иначе.
Глава 23
— А-а-а-а-а!
КР-Р-АХ!
Удар швырнул меня вперёд раньше, чем я успел выдохнуть. Стекло лопнуло. Осколки хлестнули в прорези барбюта, резанули по щеке. Я влетел в грот-мачту с такой силой, что кости заныли от затылка до пяток, и обхватил её руками и ногами намертво. Мимо с дурным воплем пронёсся Эстебан. Его впечатало в стену камбузной пристройки, и он сполз по ней на палубу тряпкой.
Корабль не вошёл в воду. Форштевень задрался под прямым углом, и «Гнев богов», вопреки здравому смыслу, поплыл вертикально, не теряя скорости.
