Германика кивнула.
- Я бы ему посочувствовала, - буркнула Мадди, - если бы наблюдала со стороны.
- Мы зато пронаблюдали, - хохотнула Германика. - Я со вчера хочу спросить, ну что, как принц-то?
- На вкус? Как теплый чеснок, - пожала плечами Мадди. - Одно в нем хорошо, от щетины явно магией избавляется - щечки нежные, как у девицы.
Три благородных дамы заржали как самые неблагородные лошади.
- Нет, а правда, зачем там блюда с чесноком? Принц, конечно, хорош. Приятный, глаза умные, воспитанный. - Катарина пожала плечами. - Но чеснок все портит.
- Ты сейчас будто пса описала, - шепнула Мадди.
- Не думаю, что в чесноке есть особый смысл. Скорее всего, Хиллиард его просто любит. А Хиллиарда любят и повара, и слуги. Вот и балуют, - пожала плечами мора Ровейн. - Бегите на завтрак.
- С моей посылкой, - с достоинством ответила Мадди, - завтракать мы будем в апартаментах мэдчен ван Ретт.
Как девушки несли свои цветы и коробки, достойно отдельной песни. Особенно учитывая, что у Катарины была свободна всего одна рука, а Германика растворилась в воздухе.
- Ну, с одной стороны, что-то меня потряхивает, - Мадди сноровисто накрывала на стол, - с другой, у нас есть вино. И что бы ни произошло вечером, мы сможем это запить. К тому же еще чуть-чуть - и на одно испытание станет меньше.
- На одно официальное испытание станет меньше, - поправила подругу Катарина.
- А на остальные мне наплевать, - искренне отозвалась ванен Скомпф. - Обрати внимание, все эти неофициальные штучки-дрючки сделаны втихую. И особых нервов нам не стоили. Я так скажу - будь собой, и все будет хорошо.
Вздохнув, Катарина согласно кивнула. И призналась:
- Я думала, меня будут травить. За трость.
- Я думала, меня будут травить за происхождение. - Мадди кивнула на стол: - А колбаса-то с чесночком.
- Давай скорее ее съедим, а то принц на чесночный дух приманится, - хихикнула Катти.
- Ага, а вот это оставим на вечер. Чует мой животик, что ужина у нас не будет. Ой, вот мы оленихи-то, что нам досталось-то?
Катти встала, взяла свою лилию и вытащила жемчужинку. Всмотрелась, криво улыбнулась и хмыкнула:
- Ожидаемо. Семь.
- Ничего, - мрачно ответила Мадди, - мы с тобой, как всегда, рядом - шесть. Давай уже поедим.
Перед обедом Катти медленно повторила все танцевальные движения и, на всякий случай, вырастила несколько крайне полезных растений. Из их перемолотой смеси можно получить обезболивающий магический эфир. Который она собиралась истратить на свою правую ступню. Просто так, на всякий случай.
Через час после обеда пришла мора Ровейн в сопровождении Росицы.
- Пора собираться. Про музыку не переживай, я сама договорилась. Аника передала музыкальный кристалл.
Катти коротко кивнула и встала. Скинув платье, она надела подаренный Германикой костюм.
- Что с волосами делаем? - спросила Росица.
- Основную массу в крепкий узел, но кончики выпустить. Так чтобы хватило на кудри до плеч, - подумав, произнесла Катти.
С прической служанка управилась быстро. И, спросив, нужно ли еще что-то, ушла.
- Не очень похоже, что ты первый раз танцуешь это, - задумчиво произнесла Германика.
- Я очень любила танцевать, - пожала плечами мэдчен ван Ретт. - Именно с тростью и шарфом я никогда не танцевала. Но с лентами - часто. Я все мечтала придумать какое-нибудь новое, красивое движение. И тоже пробовала утяжелять ленты. Да и ты видела, как этот же танец выглядит в исполнении эйты Аники.
Мора Ровейн согласно кивнула, прислушалась к чему и поманила Катарину:
- Идем, ландо прибыли. Теперь у вас у каждой свой выезд.
- Та пешая прогулка пошла не на пользу королевской казне? - невесело улыбнулась Катти. - Мне страшно.
- Я не дам тебя в обиду, - уверенно произнесла мора Ровейн. - Уж поверь, мне это по силам.
Больше всего на свете Катти сейчас хотелось сделать пару глотков успокоительного. Но ведь потом, если что, не докажешь, что пила всего лишь безвредное зелье.
Красоты дворца прошли мимо мэдчен ван Ретт. Она была сосредоточена на том, чтобы не упасть. И не уронить шарф - он так и норовил соскользнуть с шеи. Единственное, что она заметила, - пурпурно-золотое убранство малого домашнего театра. И бледные до синюшности лица невест-избранниц. Ага, значит, все психуют.
Одна за одной невесты выходили на сцену. Оттуда не было слышно ни звука. Мадди, стоявшая в стороне, начала нервно трястись.
- Все будет хорошо, - сказала Катти, подходя к подруге.
- Это я ржу, - всхлипнула ванен Скомпф. - Я просто представила, как у меня из-под платья палки выпадут.
- Палки? - поразилась Катарина.
- У меня движения ногами не получаются, так я палки к бедрам присобачила, вот так, под углом. Я попой двину, - и Мадди продемонстрировала, - и юбка, чисто визуально, как надо колыхается. Минуту лентами помашу и... Вот же гадский дорф!
- Что?
- Сесть-то я не смогу. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Все, я пошла.
- Удачи.
- И тебе.
Это была самая короткая минута в жизни Катарины. Она успела притопнуть больной ногой об пол, чтобы проверить, действует ли эфир. И поправить шелковый шарф - он должен стекать с ее плеч до самого пола. Глубоко вдохнув, Катти выдохнула и кивнула вошедшему распорядителю.
Короткий коридор и выход на сцену. Барабаны уже рокочут.
- Мэдчен Катарина ван Ретт. Танец с тростью и лентой!
Германика действительно обо всем договорилась - освещение в театре уменьшили почти до полумрака. Людские лица практически не выделялись. Только ложа с принцем и белатором Альтгаром была немного подсвечена.
Она шла быстро, и шелк трепетал вокруг - разлететься ему не давали вшитые шарики-утяжелители. Здесь и сейчас Катарина не чувствовала себя калекой.
Достигнув центра сцены, она резко и эффектно остановилась. Громко стукнула тростью и склонила голову, приветствуя принца и приглашенных гостей.
Взмах рукой, резкий поворот вокруг своей оси. И громкий стук трости - страховка от падения. Нога не болит, но и не чувствуется. Будто вместо живой ступни деревянный протез.
Три шага вперед, упасть на одно колено и ударить тростью об пол. Резко встать, три шага назад, поворот. Зажать трость между ног и перехватить шелк. Взмах, другой, ткань трепещет вокруг нее.
Она откидывает шелк назад, перехватывает трость и наносит несколько ударов по воздуху. Словно перед ней невидимый враг.
В зале царит тишина. Внутренний метроном отстукивает секунды.
Глубоко вдохнув, она прыгнула вперед и приземлилась на здоровую ногу. Черно-серебряный шарф взметнулся следом, как прозрачные крылья.
Рокот барабанов нарастал. Это не было танцем. Катарина будто вела бой - резкие, ритмичные движения. Сильные удары тростью вспарывали воздух так, словно вместо безобидной палки в ее руках боевой посох. И только вьющаяся вокруг тонкой фигуры ткань смягчала это впечатление.
Катти смотрела не в зал. Она слепо смотрела перед собой. Дышала на счет и пыталась беречь больную ногу. Удар, еще удар, стукнуть каблуком об пол. Резко шагнуть вперед и упасть на здоровое колено и одновременно, во время падения, плашмя опустить трость. И подняться так, чтобы взвился шелк. Вдох-выдох, несколько секунд для передышки, и пора завершать выступление.
Дернув плечом, она стянула с шеи порядком запутавшийся шарф. В два движения обмотала его вокруг трости, чтобы с обоих концов свисающая ткань почти касалась пола.
Сжав губы, Катарина начала вращать трость. Она играла с утяжеленной тканью и пыталась улыбнуться. Сосредоточенная, мэдчен ван Ретт не обращала внимания ни на покалывание в больной ноге, ни на ноющие колени и плечи. Все, что ей было нужно, - закончить танец. Танец, больше похожий на боевое искусство. Танец, подходящий мужчине, но не женщине.
Усмирив непокорный шелк, она резко вскинула руки выше головы и рухнула вниз. Рухнула вниз, укрывая себя черно-серебряным полотном, как крыльями.
