— А корзинка? Корзинка была с ней?
— Да кто ж там смотрел на корзинку! Хотя нет, ягод рассыпанных я там не приметил. Как думаете, он поможет? — с тоской спросил эльф, кивая на едущего впереди в коляске Дункана.
— Если ему не удастся, то не удастся никому, — твердо сказала Вестеле.
С разрешения Вестеле телегу пропустили в замковый двор, правда, тут же отправив об этом донесение главе охраны. Ничего, с Гектором она объяснится.
Подъехав к флигелю, где располагались медицинские классы и операционная, Дункан скомандовал одному из снующих рядом слуг срочно привести королевского лекаря. Вдвоем с отцом они перенесли девушку на операционный стол. Хорошо, что эльф не знал назначения этой комнаты, иначе бы никогда не оставил тут дочь. Суеверия, подобные тому, что транслировал Вестеле жрец, у некоторых эльфов были очень крепки. И страх не войти потом в Бессмертные земли выше, чем желание сохранить текущую жизнь.
— Ожидайте снаружи, вас позовут! — и Дункан буквально вытолкал отца из комнаты.
Следом он прошел к умывальнику, тщательно вымыл руки по локоть и стал надевать специальную одежду.
— Чем я могу помочь? — подала голос Вестеле.
Она еще никогда не видела Дункана таким: собранным и целеустремленным.
— Простите, но лучше бы вам выйти с отцом. У меня не будет времени на дамские обмороки.
Вестеле разозлилась.
— Я не такая слабохарактерная, как вы успели подумать! Тот случай был единичным!
— Хорошо! — не стал спорить хирург. — Тогда берите большие ножницы со стола и срезайте с нее одежду.
Вестеле без промедления приступила к работе. Левая грудь Эбигейл была распахана суком, и рана действительно выглядела чудовищно, но княгиня была способна держать себя в руках. «Бедная девочка, если она выживет, ей же понадобится пластика. А на Валиноре это, увы, недоступно», — подумалось ей. Когда Вестеле срезала одежду ниже, стала видна еще одна рана.
— Мэтр, посмотрите сюда, — сказала княгиня напуганным голосом подошедшему с двумя шприцами хирургу. — У нее слева на боку, под ребрами, огромный укус, кажется, даже сквозной.
— Будем решать проблемы по очереди, — сухо ответил Копалиани, вводя девчушке в вену один укол за другим.
— Что вы делаете? — встрепенулась Вестеле.
— Сильное обезболивающее, чтобы предотвратить шок, и антибактериалку. Чудо, что она вообще до сих пор с такими травмами жива!
— Но король же запретил использовать всё, что не производят на Валиноре!
— Я еще не успел выучить действие всех ваших препаратов, чтобы подобрать аналоги, но у меня есть небольшой запас традиционных средств на экстренный случай. Я счел, что сейчас такой. Можете доложить об этом его величеству, но я предпочту попытаться спасти эту юную жизнь и потерять контракт, нежели наоборот.
Вестеле стояла пораженная и одновременно восхищенная такой решительностью.
— Что вы, доносить на вас у меня и в мыслях не было, — тихо проговорила она.
— Вы можете предположить, что это за зверь?
— Даже не знаю, — еще больше растерялась Вестеле. — Волк если стал бы нападать, то не бросил бы свою жертву и преследовал до конца. Шакалы тем более. Для лисы, укусивший исподтишка, слишком крупная пасть. Вообще кусают обычно руки в первую очередь, так как эльф ими закрывается. А тут руки гладкие. Вероятно, она спала, ну, или читала, а животное, приняв ее за труп и легкую добычу, подкралось и цапнуло там, где мягче. Может... койот? У них мощные челюсти, но они не водятся в наших лесах, только в Чуждых землях, в степи.
— Как далеко степь? — уточнил хирург, ставя капельницу и продолжая осмотр ран.
— Четверо суток на лошадях…
— О, ну для животного это не расстояние!
— Но там же посты, да и что ему делать в наших лесах?
— Не думаю, что охрана границы строго отслеживает животных, — хмыкнул Копалиани. — А что делать? Может, в степях стало голодно?
Об этом раньше Вестеле не задумывалась. На Сияние нападали довольно регулярно. По мелочи грабили скот и урожай, но такие банды, как в прошлом году, собрались впервые. Может, в Чуждых землях действительно происходит что-то глобальное? Надо поделиться этими мыслями с Анарионом.
В дверь операционной постучали, и Вестеле поспешила открыть. На пороге стоял королевский врач Андориэль.
— Что у вас тут произошло? — уточнил он, моя руки с нездоровым, на взгляд Вестеле, энтузиазмом.
Дункан кратко, четкими фразами обрисовал ситуацию и задачи Андориэля. Девушке капнули ведьминой травы — теперь в ближайшие два часа Эбигейл точно не проснется.
Копалиани начал операцию, и про присутствующую в комнате Вестеле, похоже, все забыли. Она могла бы и уйти, захлопнув за собой дверь. Но волновалась за девушку и… что уж греха таить, ей было очень интересно посмотреть на Дункана в деле. Она еще никогда не видела, чтобы человек на глазах так преображался. Столько в этом мужчине вдруг появилось внутренней силы, даже мощи. Столько уверенности в движениях рук.
— Скальпель! Зажим! Селезенку буду удалять! Зажим! Дренаж!
Сейчас он напоминал военачальника на поле битвы. Вестеле поймала себя на мысли, что любуется крепкими руками Дункана, выполняющими такую ювелирную работу, и глазами, полными живого огня, пускай сейчас и холодного. Она восторгалась этой крайней степенью сосредоточенности и… удивлялась, что тот потерянный мужчина в парке и хирург, на которого она смотрит сейчас, — один и тот же человек. Каким же он был раньше, прежде чем что-то чудовищное произошло в его жизни? Почему-то ей просто безумного захотелось это узнать. Разглядеть в мужчине прежнего Дункана, не потерявшего ко всему интерес. Захотелось, чтобы он снова был счастлив.
***
Когда операция завершилась, Дункан, молча оставив спящую девушку на попечение королевского лекаря, вышел на улицу и сел на лавку в тени раскидистого дерева. Почему-то не хватало воздуха. Сколько он провел операций? Да сотни! Причем зачастую одна за другой, а здесь что? И сразу же себе ответил на этот вопрос — недостаток персонала, привычной аппаратуры, необходимость мониторить ситуацию зрением, слухом и интуитивно, а не опираясь на данные приборов. Это напряжение выматывало. Но не страшно, всё дело привычки.
Подошла Вестеле и села рядом. На ней было то же самое платье, что при прогулке в Заповедный лес. Неужели княгиня всё время провела тут?!
— Какие прогнозы, мэтр?
— Операция прошла успешно, но точно будет известно, выживет ли девочка, только завтра. Организм молодой, надеюсь, справится. Андориэль уже распорядился насчет сиделки. Отца тоже пустили. Пусть убедится, что она жива.
— Вы снова такой… отстраненный, — с сожалением проговорила Вестеле.
— А когда я был другим?
— Во время операции. Как будто всё вдруг обрело смысл…
— Но это правда. Я для этого и живу, чтобы делать то, что умею лучше всего.
— Вы могли бы стать чуточку счастливее, если бы сделали что-то и для себя, — скромно улыбнулась княгиня.
— Я уже съездил для себя в Заповедный лес, — хмыкнул Копалиани. — Ой, простите! Не воспринимайте сарказм на свой счет! Я очень признателен, что вы пытаетесь меня социализировать. И раз я обещал постараться, то сдержу слово.
— Прекрасно! — резюмировала Вестеле с оптимизмом, поднимаясь. —Пойду к сыну, а то совсем мало уделяла ему сегодня времени. Но завтра у вас же тоже выходной? Приходите к шестнадцати часам в музыкальную залу. Я вам сыграю на рояле. И можно будет выбрать спектакль, горничная как раз принесет буклет!
Копалиани кивнул, вставая поприветствовать подходящего к ним короля. Вестеле сбивчиво попрощалась и поспешила к замку, провожаемая несколько удивленным взглядом его величества.
— Добрый день, мэтр Дункан! — и король на человеческий манер протянул ладонь.
Копалиани ответил рукопожатием.
— Я сегодня только с утра вернулся и уже наслышан о ваших подвигах…
Голос нейтральный: не поймешь раздражен или доволен.
— Рад, что девочка жива, но все-таки впускать незнакомых людей в замок не совсем верное решение.
