— Ох, нет! Я не для того удалился от мира, чтобы выслушивать и здесь о заботах государства! Это теперь твоя обязанность Анри. Меня же интересует только одно: когда род Лаутиэлей будет наконец продолжен?
— С этим тоже проблема, отец…
— А где у тебя нет проблем? — ворчливо поинтересовался бывший король.
«Может, рассказать?» — мелькнуло в голове у парня. Он не привык делиться с отцом и просить его совета. Но старший Лаутиэль был всё же дважды женат и по идее должен лучше него понимать женщин, и сейчас, кажется, даже в ясном уме… В конце концов, Анарион не называет имен и ничем не рискует.
— Я уже выбрал девушку, отец…
Лицо экс-монарха расплылось в довольной улыбке.
— Но она ответила отказом на мое предложение.
Улыбка сползла с лица родителя медленно, как мед с хлеба. Он как будто не мог поверить в услышанное.
— Отказала тебе? Кого же ты выбрал, Анри? Она влюблена в другого?! Знаешь, мы с тобой никогда не говорили вот так, по душам, и это, конечно, моя вина. Я был не лучшим отцом, но очень старался быть хорошим мужем. Я любил твою мать! Однако был так слеп, что не осознавал ее безразличие ко мне. Сейчас, если повернуть время вспять, я не стал бы жениться, и это сохранило бы ей жизнь. И если ты чувствуешь, что девушка к тебе равнодушна, не повторяй моих ошибок. Отступись.
— Мне кажется, я ей небезразличен. Но всё как-то очень сложно — она вообще не хочет связывать себя узами брака.
— Сомнительный аргумент, если у нее есть к тебе симпатия. Что конкретно она тебе ответила?
Молодой король помнил дословно. Странно, что эти слова так засели в его голове, будто заноза.
— Просто «нет». А когда я спросил, почему, она добавила: «Это же очевидно — вы меня не любите».
Старший Лаутиэль посидел несколько минут, размышляя, а потом ответил:
— Извини, но я тебе по-стариковски поведаю еще одну историю из своей жизни. Ты наверняка знаешь, что я был женат до твоей матери. Леди Артанис была очень выгодной партией и искренне мной интересовалась. Мое сердце было свободно, и я решил тогда: «Почему бы не она». Мы правда старались стать семьей. Может, если бы Артанис родила, нас бы объединила любовь к ребенку. Но ее беременность сорвалась трижды, и в какой-то момент я понял, что между нами нет и никогда не было ничего, кроме общей боли. Ее любви на двоих не хватало. Быть верным нелюбимой женщине — это мука. Позднее Артанис ушла в скит. А я женился второй раз. Зачем тебе такая история? Неужели из всех девиц Валинора у тебя ни одна не вызывает искренней симпатии?
Анарион сидел как громом пораженный. Отцовские откровения навели его на мысль, которая теперь казалась очевидной. Тиадра не сказала: «Я вас не люблю», она сказала: «Вы меня не любите». Значит ли это, что у княжны Сияния есть к нему чувства? Могла ли она отказать, просто не желая сломать ему жизнь? Позаботиться о короле в ущерб себе? Всё внутри Анариона подсказывало, что да, это вполне в характере Тиадры.
Тогда, в степи, может, она была и права. Но сейчас… он постоянно думал о ней, хотел слышать ее голос, желал прикасаться. Его величество не мог представить возле себя ни одну другую женщину…
Молодой король резко поднялся.
— Спасибо, отец. Мне срочно надо вернуться в Аэркарас! — и он буквально выбежал из комнаты.
Охрана еще не получила приказ расквартировываться, поэтому ждала во дворе. Его величество вскочил на Алмаза и погнал его во весь опор, не особенно заботясь о том, поспевает ли за ним отряд.
Во дворце Анарион отпустил охрану, велел Кельторну набрать себе ванну и попытался расслабиться и привести мысли в порядок. Те, однако, совершенно слушаться не желали. Не найдя спасения в воде, молодой король оделся и еще некоторое время метался по собственной спальне, как барс в клетке. С одной стороны, нужно было как-то успокоиться и всё обдумать на свежую голову. Ну приедет он к ней и что скажет? Какие приведет аргументы? Чем брак с ним привлекательнее свободы? С другой — какого демона он вообще ждет? Рейвен была замужем, влюблена, и их разделяли миллионы световых лет. Тиадра же свободна и, вполне вероятно, отвечает ему взаимностью. И до нее всего пара часов на аэрокаре, чтобы уже окончательно прояснить вопрос.
Молодость победила здравый смысл, так что Анарион надел коммутатор под камзол, пояс с оружием поверх него и вышел. Охране он запретил кому-либо что-либо отвечать, а сам направился к Фиравелу. Был уже поздний час, так что логично, что князь Сияния был разбужен.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил юноша, спрыгивая с кровати и пытаясь быстро одеться.
Его величество лишь повернул голову к охране юного князя и слугам, как те тут же закрыли дверь с обратной стороны.
— Я лечу делать предложение вашей сестре и счел бесчестным не поставить в известность вас, как ее князя, брата и своего друга. Но больше ни одна живая душа об этом знать не должна.
Анарион уже стал разворачиваться, чтобы покинуть комнату так же стремительно, как и вошел, когда Фиравел преградил ему путь.
— Пог-годите, сир, вы хотите лететь прямо сейчас?!
— Да. И я рад, что вас смущает только это.
— Не только! В аэрокар поместится всего три человека охраны.
— Князь, я лечу только с Кьюилом. Точка. Не пытайтесь мне противоречить. Я не хочу досужих слухов, если Тиадра мне второй раз откажет!
— Второй?! — опешил Фиравел и со сталью в голосе уточнил: — А когда был первый?
— Пара месяцев назад. Простите, тогда это было импульсивно, я не успел вас предупредить.
— Сир, вы… уверены? А вдруг она… согласится?
— Я вообще-то на это очень надеюсь!
— Ну право же, какая из нее королева?! Простите, сир, я люблю сестру, но она… диковата.
— Поосторожнее, вы говорите о моей любимой женщине!
Глаза Фиравела удивленно округлились.
— Вы... серьезно?
Анарион начал выходить из себя.
— А я похож на шута?!
— Тогда удачи. И я вас благословляю. Или что там положено говорить в таких случаях…
— В таких случаях предпочтительнее молчать и не каркать, — невежливо оборвал его величество и вышел из комнаты.
Кьюил спокойно ждал его у дверей. Все в замке, кто в этот поздний час не спал, могли видеть, как Анарион просто отправился перед сном в парк прогуляться с питомцем.
…Король ввел в блок управления аэрокаром пункт назначения, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Обычно он сам любил управлять машиной, потому что выпустить контроль из своих рук для его величества было действительно сложно. Но сейчас он очень старался сконцентрироваться на предстоящем разговоре. Подготовить максимально веские аргументы, просчитать наперед все ответы Тиадры. Теперь, когда Анариону стало казаться, что он начинает понимать девушку и ход ее мыслей, важно было не дать ей и малюсенького шанса отвергнуть его вторично.
Рысь, словно чувствуя, что хозяина отвлекать не стоит, тихо сидела рядом, но смотрела на короля с огромным удивлением. Кьюилу, похоже, с трудом верилось, что его «питомец» действительно вырос и собирается обзавестись самочкой. Сам-то пятнистый прохвост уже давно наведывался в лес не просто так. Хотя у них, животных, в плане брачных игр всё намного проще: убедился во взаимности, пообмял бока всем прочим претендентам, и вот оно — счастье. Эльфийские же «ритуальные» танцы казались сложными даже людям и гномам. Куда уж мохнатому другу их понять!
За придумыванием стратегий время пролетело быстро. Когда же аэрокар приземлился во внутреннем дворе замка Золотого Сияния, охрана суетливо забегала, не ожидая глубоко за полночь такого высокого гостя. Но Анарион запретил вызывать командующего, будить княжну и прочее, прочее. Просто приказал стоять караульным эльфам, где они стояли, и делать вид, что те ничего не видели. У статуса монарха определено есть плюсы. Кьюила, задремавшего во время перелета, молодой король оставил в аэрокаре. В сердечных делах тот был точно не помощник.
Стараясь ступать как можно тише, чтобы не перебудить мирно спящий дворец, его величество добрался до покоев Тиадры. Сердце бухало, как кузнечный молот, поэтому, прежде чем постучать в резную дверь апартаментов, Анарион на пару минут замер, стараясь выровнять дыхание. Кажется, еще ни разу в жизни он настолько не волновался. И уж точно ничего не боялся так, как возможного отказа. Король просто запретил себе думать сейчас, что будет, если, несмотря на все его доводы, Тиадра снова ответит «нет». Напоследок длинно и медленно выдохнув, Анарион трижды деликатно стукнул в дверь.
