В голове у княгини теснилось множество вопросов, и однажды она рассчитывала утолить свое любопытство. А еще она горела желанием познакомиться с Тиадрой поближе. Вестеле была в курсе первой несчастливой любви короля, и ей безумно хотелось узнать девушку, способную снова пробудить в снежном барсе настоящие чувства.
…Дункану, как человеку, крайне категорично относящемуся к насилию, сама мысль о казни претила. На современных планетах высшую меру порой продолжали применять к маньякам и массовым убийцам, хотя хирург и не считал это для них достойным наказанием. Сам он всегда относился к смерти как к побегу от страданий, а эти нелюди избавления отнюдь не заслужили. Здесь же вообще, как выяснилось, действо имело скорее ритуально-психологический характер, так что и волноваться насчет него не стоило. И всё же Копалиани было несколько не по себе. А может, дело не в самой казни? А в том, что они хотя и не поссорились с княгиней Серебряного Ручья, но впервые не пришли к пониманию? Дункана поражала общность взглядов, то удивительное единодушие, с которым они смотрели на те или иные вещи, и тут оно вдруг не наступило. Это было естественно и логично, но душу всё равно как-то растревожило.
Копалиани попрощался с княгиней и Накилоном в их обычном месте и отправился к себе. Из-за предстоящих событий уроки в его «школе» были отменены, но у хирурга оставался еще гигантский пласт изучения валинорской медицины, на которое он тратил каждую свободную минуту. Неожиданно хирург услышал нагоняющие его шаги.
— Мэтр Дункан, можно вас на пару слов? — обратился лорд Гектор.
С того момента, как начальник королевской охраны встретил его на корабле, они редко пересекались, поэтому хирург откровенно удивился.
— Конечно, чем могу быть полезен?
Гектор огляделся, будто пытался убедиться, что их никто не услышит, и тихо заговорил:
— Мэтр Дункан, простите, я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело и эта беседа неуместна, но… у меня дочери шестнадцать, почти на выданье…
У Копалиани шокированно поползли вверх брови, но Гектор этого не заметил, так как весь был, похоже, сконцентрирован на том, как бы правильно подобрать слова.
— Это я к тому, что для незамужней женщины репутация намного важнее, чем для мужчины. Даже если эта женщина — вдова. Я не должен был… но вы иномирец и многого не понимаете... По дворцу уже поползли сплетни. Я знаю, что вы ничего скверного не держите в мыслях, но ваши ежедневные встречи с княгиней Серебряного Ручья ее компрометируют. А это в итоге негативно скажется не только на леди Вестеле, но и на ее сыне. Уверен, вы благородный человек и этого не желаете. Еще раз извините, — и Гектор, даже не встречаясь глазами с хирургом, развернулся и поспешил назад.
Дункан остался стоять как громом пораженный. Очень хорошо, конечно, что разговор касался совсем не того, про что Копалиани сперва показалось. Но… Ему и в голову не приходило, что их теплые дружеские отношения с княгиней для посторонних могут выглядеть как… ухаживания? Как связь?! О чем он только думал! Здесь же средневековые нравы! Вестеле за время пребывания на планете стала ему действительно дорога. И Накилон тоже. А главная заповедь медика: «Не навреди». Придется и тут о ней вспомнить.
Глава 21
Тиадра всегда присутствовала на докладах с интересом, последние годы она сама вела дела в Золотом Сиянии и ей было всерьез любопытно, как решают проблемы в других княжествах. Но сегодня выступающие как на подбор навевали жуткую сонливость. Сперва управляющий из Грозового Берега целый час отчитывался о годовом вылове рыбы, перспективах отрасли, помощи, которую ожидают от «центра»… Потом на смену ему выступал представитель артели ювелиров, да так витиевато, что Тиадра сколько ни силилась — не поняла, чего он хотел. Король же вникал или, во всяком случае, сохранял серьезное заинтересованное выражение на лице и иногда кивал.
Неожиданно девушка почувствовала… какое-то движение воздуха возле своей щеки, как будто случайно залетевший ветерок ласково погладил ее, потом спустился на шею и дальше на грудь. Тиадра потерялась от ощущений и неясности — все окна в зале были закрыты. Неужели у нее тактильные галлюцинации?
Но потом… обратила внимание на мужа. Его лицо оставалось по-прежнему сосредоточенным, и он даже пару раз задавал прибывшему вопросы, однако левая рука, лежащая на подлокотнике кресла, была чуть приподнята, и пальцы плавно шевелились.
Тиадра задохнулась от возмущения, гневно зыркнув на мужа, а потом обеспокоенно пробежала взглядом по присутствующим на заседании. Кто-то слушал, кто-то дремал, но точно никто не обратил внимания, что с королевой что-то не так. Когда наконец ювелир откланялся и объявили перерыв на обед, Тиадра уже была вся перебудораженная от злости и… не только.
— Не смей больше так делать! Никогда! — зашипела она, подошедшему к ней королю, когда их никто не мог услышать.
— Как так? — уточнил со светской полуулыбкой его величество, беря жену под локоть и выходя с ней в коридор.
— Ты отлично знаешь!!! Я… наверное, малиновая сейчас.
— Нет, ты с очень милым едва заметным румянцем! Ну прости-прости! Безумно хотелось к тебе прикоснуться, а аудиенция всё не заканчивалась и не заканчивалась! Ко мне или к тебе?
— Надо же переодеться к обеду! Иначе что обо мне подумают! — вспыхнула молодая королева, неожиданно для самой себя старающаяся вписаться в дворцовый этикет.
— Ясно, значит, к тебе! Что я в том же камзоле, никто внимания не обратит!
Тиадра промолчала. На самом деле остаться с мужем наедине ей хотелось ничуть не меньше, чем ему. Пять дней «медового месяца», которые его величество сумел вырвать из своего плотного графика, прошли два месяца назад, а страсти между супругами по-прежнему не утихали. Да и с чего бы?! Они молоды, здоровы, влюблены…
В общем, когда королевская чета прибыла на обед с заметным опозданием и все присутствующие встали в приветственном поклоне, Тиадра снова не знала, куда прятать глаза. Ей было страшно неловко и казалось, что абсолютно каждый присутствующий в зале знает, почему они припозднились. Тем более его величество выглядел довольным, как Кьюил, стащивший со стола самую аппетитную колбаску.
При этом Анарион даже и не думал прятать торжествующую улыбку. Он заботливо, опередив прислугу, выдвинул стул для жены и совершенно не замечал позеленевших лиц ряда придворных дам. Не все еще за этот срок успели смириться с выбором его величества. И хотя официально статус королевы Валинора Тиадре пока присвоен не был, эльфы уже понимали, что пути назад нет. Особенно после того как брак короля одобрили боги. Вчерашняя княжна Золотого Сияния знала, что злопыхатели шепчутся по углам, будто истинный брак был каким-то образом подстроен, но это ее не задевало. Главное — она сама и Анарион чувствовали, что теперь их союз абсолютно нерушим.
Вторую половину дня Тиадра планировала провести в обществе Вестеле. На самом деле ее внимания жаждала и Мориэль, которая была очень счастлива за родственницу и даже подарила ей старинный кулон в форме полного кувшинчика, якобы доставшийся ей по наследству от их общей прабабушки. Краснея и бледнея, княжна Лунного Камня шепотом пояснила девушке, что на нем родовая магия Лаутиэлей и если… «надевать его в постель… ну, ты понимаешь, то наследник не заставит себя ждать». Тиадра, конечно, поблагодарила, но надевать ни рискнула вообще и спрятала его в шкатулку в самый дальний угол комода. Княжна не сказать чтобы была суеверна… Просто у нее перед глазами всё еще стояла сцена с подкладываем перчиков. «Наверное, я очень злая», — решила девушка и поспешила к Вестеле. Ее-то явно ничего с королем кроме дружбы не связывало. Да и тем у них общих для разговоров было куда больше.
Но у Вестеле уже сидела гостья. Мориэль, правда, сразу поспешила под каким-то благовидным предлогом уйти, но Тиадра устыдилась и сама попросила кузину остаться. Девушке наверняка так же неуютно в этом огромном замке, как и ей. Надо хотя бы постараться быть с ней поприветливее.
