Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Мясной дрон осторожно двинулся обратно через комнату, цепи задевали его лоботомированный череп.

— Тебя заинтересует ячейка мятежной Плоти? — спросил Ориакс.

Алгол не скрывал улыбки, его пальцы скользили по складкам плаща.

— Я слышал слухи, что некоторые из твоих слуг нарушили клятвы верности, — сказал он.

— Я дам тебе больше, чем сплетни рабов, — заявил Ориакс. Мехадендриты, прикреплённые к торсу дрона, развернулись, открывая блестящий металлический череп Стальной Крови. Жуткий киборг поднялся из когтей сервитора, паря в холодном воздухе бойни Алгола. Линза в левой глазнице загорелась, проецируя трёхмерное изображение на пол. В мельчайших деталях Стальная Кровь передала вид командного поста полковника Неринга, захваченного повстанцами Юйцзяня.

— Я всегда держу несколько пар глаз в интересных местах, — пояснил Ориакс. — Плоть уничтожила одну мою Стальную Кровь внутри поста, но эту они не нашли.

— Ты считаешь, эти черви связаны с отступниками-техноадептами? — спросил Алгол.

Плотной дрон шагнул вперёд.

— Они хорошо организованы и подготовлены, — пояснил Ориакс. — За ними может стоять кто-то более способный.

Алгол поднялся, цепи коснулись его плеч.

— Я доложу Кузнецу Войны. Выделим боевой отряд со стен. Мы выследим этих наглых червей и заставим ответить. — Его глаза, казалось, светились в багровом полумраке. — Они всё расскажут, прежде чем я закончу, — пообещал он.

Механизированный вздох затрещал из динамика дрона.

— Ты разочаровываешь меня, Алгол, — сказал Ориакс. — Я думал, ты увереннее в своих силах. Целый боевой отряд против нескольких дюжин Плоти? Кузнец Войны высмеет тебя за такое излишество… если не пристрелит за трусость.

— Не искушай меня, полувоин, — прорычал Алгол сервитору. — Никто живой не смеётся над моей доблестью! Я шёл по полям битв тысяч миров, нёс смерть миллионам душ. Никто не смеет сомневаться в моём мастерстве!

— Докажи, — прошипел голос Ориакса. В одно молниеносное движение Алгол набросился на дрона, оторвав ему голову голыми руками. В ярости он швырнул изуродованную массу плоти и металла о стену.

Но, несмотря на вспышку, Алгол не заглушил голос Ориакса. Теперь слова Фабрикатора лились из пасти Стальной Крови.

— Я пришёл предложить тебе славу сокрушить этих мятежников в одиночку, без делёжки. Подумай, как высоко Кузнец Войны оценит Шкуродера.

Алгол отбросил обезглавленное тело дрона и уставился на парящую Стальную Кровь, сомнение в его взгляде.

— Почему ты предоставляешь мне такой дар? — вслух задумался он.

— Я никогда не забываю долги, — сказал Ориакс. Оптика Стальной Крови загорелась ярче, пока передача продолжалась. — За услуги, что ты оказал мне в кристальных болотах…

Глава XVIII

День I плюс сто двадцать

Остатки Воздушной Когорты Кастеллакса проносились через бурое марево небес, их орудия ревели, обстреливая орков, скопившихся у стен Вораго. Бомбы сыпались на самодельные машины чужаков, разрывая их в клубах дыма и огня. Каждый вылет приносил смерть тысячам захватчиков.

Но этого было недостаточно.

Наблюдая за этой жалкой картиной с крепостных стен, капитан Родаан лишь покачал головой, осознавая тщетность воздушной атаки. Время для таких тактик давно прошло. Как скупой ростовщик, Владыка Небес Моракс держал силы своей авиации в резерве. Родаан легко мог представить его замысел — он был очевиден для любого, кто хоть немного наблюдателен. Моракс ждал этого момента, когда враг бросит все силы на последний штурм Вораго. Тогда он собирался обрушить тщательно сберегаемую мощь своей Когорты на орков, сокрушая их атаку и снимая осаду одним ударом.

План Моракса был типичен для тех, чьё презрение к примитивным и грубым оркам затмевало понимание их способностей. Из-за отсутствия у орков утончённости, из-за их простоты и прямолинейности в войне многие командиры совершали одну и ту же ошибку. Это был грех гордыни и высокомерия. Чтобы убивать, не нужно быть хитрым или сложным. Нужно лишь быть сильным.

Орки были сильны. Родаану было противно это признавать, но другого слова не найти. Там, где любая другая армия сломалась бы под воздушным ударом Моракса, орки держались, используя огромные бульдозеры, чтобы расчищать обломки и продолжать атаку. Они не думали о своих потерях, не боялись стать следующими. С тупым упрямством орки бросались к единственной цели: атаковать.

С каждым вылетом силы Когорты таяли. Зенитные повозки и ракетные установки брали своё, сбивая несколько истребителей с каждым заходом. Орочьи самолёты тоже вносили свою лепту, наказывая каждое вторжение людей и преследуя их далеко в пустошах. Моракс отдал приказ не вести орков к подземным аэродромам Когорты, и для многих уцелевших пилотов вид орка на хвосте был смертным приговором, независимо от того, догонит ли его ксенос.

На этой стадии осады вылеты превратились в пустое позёрство опозоренного командира. Каждый раз, когда Когорта отправлялась в бой, она сталкивалась с всё более плотным зенитным огнём и всё более многочисленными стаями орочьих истребителей, жаждущих добычи. Последние эскадрильи едва начинали атаки на наземные силы, прежде чем были вынуждены отступать.

Из-за своей сдержанности Моракс отдал небо Кастеллакса оркам. Теперь, когда он хотел вернуть его, то обнаружил, что уже слишком поздно.

Родаан отвёл взгляд от небес, сосредоточившись на периметре. Его участок насчитывал около двух тысяч единиц Плоти — смесь фабричных рабов и янычар, а также космодесантников отряда «Кирит», за исключением погибшего брата Бельфегора. Вместо него под командование Родаана был передан брат Мерихем. По словам сержанта Ипоса, Родаан был единственным офицером, способным хоть в малейшей степени контролировать Облитератора.

Раптор знал, что этот хрупкий контроль не связан с ним, а скорее с пугающим интересом Мерихема к Гомори и его борьбе с заражением, что беспокоило его. В паузах между боями, а иногда даже в разгар сражения, Мерихем останавливался и смотрел на Гомори, его крошечное лицо расплывалось в насмешливой улыбке. Родаан не был уверен, хочет ли он понять юмор Облитератора.

— Ксеносы готовятся к новому штурму, — доложил Узраал по межотрядному воксу. Он находился в командном пункте этого участка периметра, имея доступ к разведданным, передаваемым из Железного Бастиона. — Большая боевая крепость занимает позицию на фланге главного орочьего лагеря. Несколько тысяч орков высаживаются и спешат усилить штурмовые отряды у стен. — Последовала пауза, и голос Узраала стал напряжённым. — Ксеносы выгружают три шагающих машины. Разведка классифицирует их как «стомпы».

Родаан почувствовал, как кровь стынет в жилах от слов Узраала. Стомпы — гигантские орочьи боевые машины, нечто среднее между массивными дредноутами и титаноподобными гаргантами. К счастью, чужаки не смогли построить разрушающих города гаргантов, но появление меньших стомп уже сулило беду. Направив взгляд на орочий лагерь, Родаан настроил оптику шлема на максимальное увеличение.

Как и доложил Узраал, он видел огромные, неуклюжие машины, шатко движущиеся от циклопической боевой крепости, покачиваясь, словно пьяные мутанты. Стомпы возвышались над стенами периметра, металлические подобия орочьей фигуры. На месте рук качались огромные орудийные лафеты и силовые когти на примитивных креплениях. Даже с такого расстояния Родаан видел приставные лестницы, прикрученные к корпусам машин. Как и все орочьи стратегии, использование стомп было простым и прямым. Чужаки подведут машины к стенам, затем по лестницам взберутся на корпуса и спрыгнут на укрепления. С изгнанием Когорты Моракса из небес у защитников было мало шансов помешать.

— Лорд-капитан, — голос Пазуриэля затрещал в воксе. — Приготовиться атаковать шагающие машины?

— Отрицательно, — почти автоматически ответил Родаан. — Мы могли бы остановить одну, но пока мы это делаем, остальные дойдут до стены. — Его тон был мрачен, когда он оценивал ситуацию. — Узраал, передай наше положение в Бастион. Запроси у Ипоса дальнейшие приказы.