Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— Уже сделано, — ответил Узраал. — Он говорит, что наш участок признан критически важным для общей обороны. Мы должны удерживать, несмотря на сопротивление.

Родаан не удостоил это ответом. В ярости он шагнул к укреплениям, выпуская очередь из болтера в орков внизу, вымещая раздражение на чужацкой плоти. Критически важен для обороны? Это вызывало подозрения. Он не мог забыть, как встретили отряд «Кирит» по возвращении. При расследовании батарея, стрелявшая по ним, оказалась усеяна мёртвыми янычарами, жертвами, как казалось, неисправного сервитора. Это, по мнению Родаана, было слишком удобно. Всё пахло скрытым врагом, заметающим следы. Бессмысленный приказ удерживать периметр против невозможных сил нёс тот же запах.

Обер-капитан Валлакс не вернулся из Диргаса. Предполагалось, что он и его Безликие стали жертвами. И хорошо, потому что, если бы он вернулся в Вораго, Родаан не стал бы и дальше терпеть врага, вонзающего нож в спину.

Боль стала единственной реальностью. Тупая и пульсирующая или острая и жгучая, она поглотила чувства Обер-капитана Валлакса. Она текла по коридорам его разума, стучала в костном мозге, искрила по каждому нерву. Никогда Железный Воин не подвергался таким страданиям, даже во время обширных операций, превративших его из простого человека в легионера.

Орочий Лечила сделал всё, что мог придумать его садистский разум, чтобы сломить Валлакса. Любой простой человек умер бы десять раз от пыток Горфлика. Но Валлакс оставался непреклонным, бросая вызов орку. «Железо снаружи. Железо внутри». Мантра Легиона гремела в его психообусловленном разуме, требуя верности клятвам, лояльности, которую не могли сломить даже боги Хаоса.

Комната пропиталась кровью Валлакса. Зелёная шкура его мучителя была покрыта пятнами крови. Клочья плоти Железного Воина прилипли к вивисекторским инструментам в поясе орка, полоски его кожи висели на пилах и ножах, разложенных на столике у крестообразной рамы. Только маленькие очки на лице Горфлика оставались чистыми, их блеск отражал каждую жестокость, нанесённую телу Раптора, когда Валлакс смотрел на орка.

Он принимал бремя ран с гордостью. Чем больше он страдал, тем сильнее становилась его решимость противостоять мучителю. Орк мог разрушить тело Валлакса, но не его честь.

Гораздо более мучительным, чем нарушение плоти, было для Валлакса осквернение его брони. С крестообразной рамы он видел части силовой брони, разбросанные по верстаку, лежащие в грязи и вони хирургии Горфлика. Иногда, утомившись от упорства Валлакса, Лечила уходил к верстаку и возился с бронёй, вскрывая керамит, чтобы покопаться в механизмах. Сердца Валлакса сжимались, когда он видел, как чужак грубо вырывает пучки волокон из опустошённых наручей, выбрасывая синтетические мышцы на пол, словно мусор. Кровь кипела, когда он смотрел, как орк ковыряется в нагруднике, оскверняя его примитивными инструментами. Часто орк покидал комнату посреди святотатства, чтобы посовещаться с Капетаном Гримруком, когда тот торчал у двери. После таких бесед Горфлик возвращался к верстаку с явным возбуждением.

Валлакс знал, что ярость бесполезна. Пока он прикручен к раме, она лишь позабавила бы его тюремщика. Вместо этого Железный Воин зарыл гнев глубоко внутри, позволяя ему гноиться, подпитывать его вены. Как и боль, гнев был силой, топливом для несгибаемой воли космодесантника.

С холодной решимостью, говорящей о железной дисциплине, Валлакс ослаблял свои путы, двигая тело взад-вперёд, расширяя раны вокруг болтов, ослабляя их хватку. Он был осторожен, дожидаясь, когда бдительность Горфлика падала — когда орк упивался пытками или возился с бронёй Валлакса.

После недель на раме Валлакс держался за прутья лишь пальцами рук и ног. Мрачно он ждал своего часа. Он знал, что его тюрьма двигалась, чувствовал вибрацию через раму, видел, как качаются цепи и инструменты на стенах. Мог быть только один пункт назначения, единственная цель, которую орки ещё не покорили на Кастеллаксе — Вораго.

Чёрная ненависть захлёстывала Валлакса при мысли о городе. Там, глубоко под Железным Бастионом, он найдёт того, кто предал его оркам, кто так тщательно спланировал эту судьбу. Каждая пытка, каждое унижение и оскорбление — ещё один счёт, который он предъявит Ориаксу. Месть поддерживала Валлакса, когда долг и честь грозили подвести. Он заставит Фабрикатора заплатить, будет наслаждаться его криками, как наслаждался памятью о голосе Воителя.

Операционная Горфлика была спрятана внутри огромной машины, возможно, одной из орочьих боевых крепостей. С каждой секундой, ощущая движение палубы, Валлакс знал, что приближается к своей цели. Во имя мести он цеплялся за раму и терпел пытки.

Лишь когда комната замерла, когда рёв движения стих, Валлакс понял, что время действовать близко. Теперь он следил за Гримруком и его орками-коммандос, часто торчавшими в коридоре у операционной. Тело Железного Воина ужасно пострадало от внимания Лечилы. Он не питал иллюзий о своих шансах против одного орка, не говоря о дюжине. Чтобы сбежать, нужно было дождаться, пока Горфлик останется один и без наблюдения.

Ждать пришлось недолго. Никогда не отличавшиеся дисциплиной, орки в коридоре теряли интерес к бдению, как только боевая крепость остановилась, достигнув цели. Снаружи доносились глухие удары артиллерии и треск выстрелов. Где-то шла яростная битва, в которой орочьи стражи отчаянно хотели участвовать. Один за другим они начали покидать пост, пока в коридоре не осталось ухмыляющихся морд, пялящихся на него.

Тело Валлакса напряглось, израненные мышцы горели, когда он испытывал их. Горфлик стоял спиной, снова копаясь в компонентах брони, разрушая её примитивными инструментами и извращённым любопытством.

Стиснув зубы, Валлакс ударил ногой. Конечность вырвалась из рамы, отрываясь от болта, что держал её. Мокрый, скользкий звук металла, выходящего из плоти, заставил Горфлика обернуться. На лице орка было почти комичное выражение удивления, пока его мозг пытался осмыслить увиденное.

Бросив осторожность, Валлакс издал нечленораздельный рёв и сорвался с рамы, используя освободившуюся ногу, чтобы оттолкнуться и превратить падение в прыжок. Горфлик заблеял от растерянности, когда масса космодесантника врезалась в него, отбросив чужака к верстаку.

Кровь текла из вновь открытых ран, клетки Ларрамана в венах Валлакса боролись, чтобы закрыть повреждения. Железный Воин обхватил израненной рукой горло орка, заглушая испуганный лай, который тот начал издавать. Другой рукой он потянулся к керамитовому сабатону на верстаке за ухом пошатнувшегося орка.

Горфлик бился в хватке Валлакса, одной лапой цепляясь за руку на горле, другой роясь в грязном халате в поисках инструмента, больше похожего на штык, чем на скальпель. Злобно орк вонзил лезвие в грудь врага, пробив чёрный панцирь и врезавшись в сросшиеся рёбра. Прежде чем Лечила успел завершить атаку и навалиться на клинок, Валлакс ударил сабатоном по черепу твари. Раздался приятный хруст кости, запахло едкой кровью чужака.

Орк продолжал бороться, но его силы слабели с каждым ударом керамита по голове. Снова и снова Валлакс бил, остановившись, лишь когда толстый череп проломился, и тело Горфлика обмякло.

Валлакс отшатнулся, глядя на монстра. Почти машинально он заметил хирургическое лезвие, всё ещё торчащее в груди. С яростным рывком он выдернул его. Мстительно он опустил острое лезвие к лбу орка. Одним движением он рассёк жёсткую зелёную кожу, срезав лицо Лечилы в кровавый лоскут.

Железный Воин поднялся над жертвой, бросив осторожный взгляд на дверной проём, затем на Банку-убийцу в углу комнаты. Шум яростной схватки остался незамеченным. В коридоре не появилось стражей. Гретчин-пилот, замурованный в мини-дредноуте, продолжал храпеть. Пока его побег не заметили.

Поспешно Валлакс собрал части брони с верстака. Его тошнило от вида их поругания. Многие сложные механизмы внутри — нейронные коннекторы, инжекторы протеина, сервомоторы, очистители воздуха, синтетические мышцы — были вырваны с безрассудным рвением. Интерфейсы, связывающие броню с чёрным панцирем под кожей Валлакса, исчезли. Их потеря беспокоила Железного Воина больше всего. Без интерфейсов он не мог полноценно управлять силовой бронёй. Вместо второй кожи она стала мёртвым грузом, истощающим его выносливость.