Анарион хмыкнул.
— Ну я этому Арийцу тоже сразу не понравился. Так что всё же спасибо.
— А что? Отделали бы, повалялся в больничке, отдохнул, а там, может, и в первые кореша бы к бледнолицему затесался.
— Это не мой вариант, — жестко проговорил его величество.
— А! Гордый? Ну-ну, посмотрим… — бросил Бес, начиная подниматься из-за стола.
— Погоди! То, что я понимаю галакт, может остаться между нами?
— Если бы я захотел, то уже растрепал бы. Не ссы, — и неожиданный союзник, выкинув пластиковую тару в корзину, пошел обратно к камерам.
…С момента прилета на станцию прошло уже больше двух недель, и Анарион, можно сказать, адаптировался. Как предупреждал Зубр, в первый вечер были бои, и Псих, окрыленный утренним «дуэтом» Беса и Короля Варваров, решил тут же продемонстрировать их публике. Те же кинжал и щит, но оружие было настоящее. Противников экипировали аналогичным вооружением, и после утренней «разминки» в битве на равных победить не составило особого труда. Пока Анарион сдерживал одного гладиатора, Бес, даже не сильно стараясь, царапнул второго по боковой стороне бедра, и бой сразу же сочли выигранным и остановили. Вероятно, не последнюю роль тут сыграла «убойная» репутация черного гладиатора. Воины противника его сразу узнали и были несколько деморализованы.
Дальше шла серия групповых потасовок на кулаках, но понаблюдать за ними у короля возможности не было. Отыгравших гладиаторов тут же запирали в пристроенных к большой арене временных камерах. Бес был крайне доволен, потому что обычно на таких мероприятиях одним боем от каждого участника всё и ограничивалось. Но Никон явился за Анарионом повторно.
— Беретта дает сто тысяч исов, что ты не устоишь перед ее Самураем. И господа уже ставят в основном на него, так что не подведи.
Анариону не понравилось прозвище. Слово «самурай» у короля ассоциировалось с двумя мечами, а куда против них со щитом и кинжалом? Длина катаны не позволит приблизиться на расстояние удара. Чтобы поранить противника, придется о-о-очень изощриться. Но на удачу Самурай оказался вооружен всего лишь двумя кинжалами. Крутил он их очень эффектно, вот только до сих пор король не видел, чтобы хоть кто-то, кроме жены, успешно сражался сразу парой. Это вообще большая редкость.
При мысли о Тиадре сердце сжалось до вполне ощущаемой физической боли. «Я вернусь, любовь моя!» — послал Анарион мысленный сигнал, искренне надеясь, что где-то там, среди звезд, возможно, за миллионы световых лет отсюда, она его услышит и поймет. Если не разумом, то сердцем.
Самурай продолжал наступать, выполняя фланкировку. Спарринг с Тиадрой не прошел даром, и хоть техника боя у каждого своя, в ней всё равно есть базовые моменты. Первый удар кинжалом Анарион принял на щит, а от второй руки успел увернуться, царапнув ее при этом своим оружием. Сразу ударил гонг. Самурай замер, ошалело глядя на бегущую по предплечью струйку крови. Сам бой не занял и минуты. Анарион видел, как очень худая дама средних лет в черном платье возмущенно требовала возобновить поединок. Но совершенно счастливый Псих под одобрительные кивки других рабовладельцев напомнил ей, что особых условий на раунд оговорено не было.
Уже потом, от Никона, король узнал, что Беретта предлагала выкупить у Психа «красавчика Варвара» за огромную для базы сумму четыре тысячи исов. «Хозяин» же, к счастью, не согласился, решив, что такими темпами он заработает на эльфе намного больше.
Все остальные дни были наполнены тренировками. Чтобы не потерять счет времени, Анарион тайно сломал пластиковую ложку и острым краем сделал себе на бедре царапину, обозначающую неделю. Ситуация с ареной повторилась, как и рассказывал Конан, на седьмой день. Против них с Бесом была пара воинов, один из которых с кистенем, второй также со щитом и кинжалом, но очень шустрый. В этот раз Анарион до противника добрался первым, хотя тот порядком его и измотал. Король думал, что сейчас их с Бесом уведут с арены, как и в прошлый раз, но Никон забрал только напарника, предварительно заставив Анариона надеть «сбрую».
На арене в это время была женская битва. Четыре девицы, накачанные, в общем-то, так, что и некоторые мужчины позавидуют, люто дрались пара на пару. Понаблюдав за схваткой совсем немного, король кажется, понял, эту особенную интонацию, с которой говорили о «макаках» на корабле. Мужчины дерутся жестко, яростно, но… в большинстве своем логично. Гладиаторши же местами просто вели себя как умалишенные — они визжали так, что закладывало уши. Оставшись без оружия, одна из дам кинулась чуть ли не грудью на выставленный против нее кинжал, вцепилась в соперницу когтями и укусила ее сбоку в шею. Бой при этом остановили далеко не сразу, хотя раненая начала лупить напавшую рукоятью кинжала по лицу с такой силой, что Анарион всерьез допускал, что она может проломить череп. Король был шокирован. Складывалось впечатление, что перед ним не женщины и вообще не гуманоидные существа, которым не чужд инстинкт самосохранения, а какие-то съехавшие с катушек дьяволицы.
Победительницей сочли ту, что укусила, и едва оттащили ее от жертвы. На тот момент ее лицо было уже так залито кровью, что толком не разобрать черты. Если бы перед боями каждого гладиатора не сканировали на допинги, Анарион бы подумал, что женщин накачивают наркотиками. Ну просто не могут разумные существа себя так вести!
Свой бой Анарион опять выиграл, хотя в этот раз было значительно сложнее. Противник, видимо, смотрел его прошлые «выступления», и некоторые финты уже просто так не удавались. Довольный Псих, чьи гладиаторы не проиграли ни разу, устроил для победителей пирушку, приведя рабов в столовую для охраны. Здесь на раздаточных приспособлениях выбор был значительно больший. Для Анариона вся эта биомасса, хотя и с разными вкусами, оставалась биомассой. Впрочем, король не был гурманом. По словам Беса, ежедневный рацион рабов-воинов у Психа состоял из традиционной еще для гладиаторов Древнего Рима ячневой каши с фасолью, естественно, модифицированной и усовершенствованной, но служащей для тех же целей: укреплять кости, развивать мышцы, улучшать иммунитет и придавать бодрость. Здесь же можно было отведать «бефстроганов», «запеченного лосося» и еще блюд двадцать, включая «мороженое». На нем-то и остановил свой выбор Анарион, потому как хотя бы это «блюдо» на Валиноре выглядело так же. Но всё, что король сейчас хотел на самом деле, — это вернуться в камеру, принять душ и погрузиться в сон.
Абсолютно всегда, без исключений, его величеству снилась жена. Иногда это были воспоминания: пляшущие огоньки по стенам палатки, ее будоражащий шепот, изумительные формы под его ладонями… Иногда король просто видел, как Тиадра с уже начавшим округляться животиком гуляет по парку. Она грустна, часто злится и тогда подолгу в одиночестве или компании Фиравела выпускает стрелы в мишень. Одну за другой. Сосредоточенно сведенные брови, маленькая морщинка между ними… Как же он мечтает оказаться рядом! Стереть напряжение с ее лица, провести пальцами по щеке и губам… Реже всего во сне Анариону удавалось поговорить с любимой, посадить ее впереди на Алмаза и скакать, скакать с ветром в лицо. А потом остановиться где-нибудь в поле, упасть в траву и с упоением, забывая себя, как в первый раз, целоваться…
В такие дни открывать глаза под вой сирены было особенно больно. Но Анарион принимал эту боль и никогда бы от нее не отказался, лишь бы Тиадра оставалась с ним хотя бы так, в мечтах. Именно это давало ему силы жить и строить планы.
Глава 30
Неожиданности начались на следующий день после «пирушки». Вместо общей тренировки Короля Варваров и еще пятерых воинов Псих вызвал на «домашнюю» арену отдельно. Молоденькому смазливому гладиатору, с кем раньше королю не доводилось общаться, и Анариону выдали мечи. Точнее то, что рабовладелец ими считал. Гримаса шока и брезгливости на лице его величества не укрылась от взгляда «хозяина».
— Что? — с издевкой спросил Псих через переводчик. — Твой личный был лучше?
