Зато они внезапно пересеклись на прогулке в теплице. В рабочей форме, с хвостиком и неожиданной улыбкой она выпорхнула из дальнего ряда и устремилась к королю и деду. Подойдя, девушка протянула Анариону ладонь, полную малины.
— Хозяин разрешил нам видеться в любое время, когда ты свободен. И даже рвать для тебя фрукты в его саду, — проворковала она, поднимая ко рту короля пригоршню.
Что это еще за игры? Травить его вроде как смысла нет, да и тут абсолютно везде камеры. Об этом-то Медина наверняка должна помнить. Анарион наклонился к руке девушки и, сам не зная почему, принял ее ход — собрал ягоды ртом, чего она явно и добивалась. Медина обвила его руками за шею и, приблизившись к самому уху, прошептала:
— Сказала, как ты велел. Что всё было по классике и три раза. Нормально?
Анарион, не сдержавшись, засмеялся. Это она что, о его мужской репутации беспокоится?!
— Я тебя не понимаю, — четко произнес он с улыбкой на синдарине, разводя руки.
— Ой, точно! — несколько переигрывая, «вспомнила» Медина и отстранилась. — Хозяин мне велел с тобой заниматься галактом. Я приду вечером после работы.
И она снова потянулась к Анариону, чмокнула его в щеку и прошептала:
— Камеру у тебя чинят, будь осторожен.
Потом отскочила и скрылась в зарослях незнакомого растения. Вот значит как. Псих очень хочет, чтобы все гладиаторы знали, как именно он поощрил Короля Варваров. Ясно сразу, какую волну зависти и озлобленности в сторону эльфа это вызовет. Меньше приятелей — меньше возможностей для побега? Или какая цель?
— Ты же вроде женат, — с некоторым осуждением проговорил дед, опуская голову и опираясь снова на руку Анариона.
Его величеству сейчас было даже выгодно, чтобы не только все думали, что он не только хозяйский «прикормыш», но и сам Псих считал, что окручивает своего лучшего бойца всеми возможными путами. Больше доверия — меньше будет бдительности — больше свободы. Простая формула. Но деду почему-то захотелось сказать правду.
— Между нами ничего. Это лишь часть плана, — прошептал он, тоже опустив голову и еле шевеля губами.
— Что там у нас нового? — перевел тему старик, присаживаясь на лавку, до которой они наконец дошли.
И Анарион принялся чертить и тут же стирать на песке конфигурации увиденных им кораблей. Шлюпку Психа обвел отдельным кружком, как наиболее приемлемый, на его взгляд, вариант. Нарисовал рядом топливный бак и знак вопроса. Нужно было понимать, какова дальность полета этой малютки. Не хочется, улизнув из плена, оказаться болтающимися в открытом космосе, не дай боги еще без еды, воды и кислорода.
***
Тиадра лежала на безумно мягкой перине в гномском дворце в Омьяжгере, и всё ее тело пело. Ох, после походных кроватей такие королевские удобства казались роскошью вдвойне! Да, она, как и рассчитывала, въехала в город во главе войска, верхом и в брючном костюме. Даже на гномок, зачастую дерущихся не хуже мужчин, это произвело впечатление. Образ изнеженной юной девы рассыпался в их сознании, и Тиадра видела, как пусть еще не уважение, но уже принятие сквозит во взглядах.
Сейчас, прокручивая в голове переговоры с главой гномского клана, которые шли долго и мучительно, она понимала, что подсознательно на другое и не рассчитывала. Женщина во главе королевства в сознании этой расы воспринималась как не затушенный бикфордов шнур в шахте.
— Я не претендую на абсолютную власть, — снова пояснила свою позицию Тиадра, стараясь перенести вес тела так, чтобы визави не видел ее страданий от затекшей поясницы и ног. — Во главе Валинора по-прежнему останется совет семнадцати родов, и мой голос будет лишь первым среди равных. И то до того времени, как сын подрастет, и если муж не вернется раньше.
— А если не сын, а дочь? — въедливо поинтересовался Кударт.
— Уверяю вас — сын!
— Разве выбор богов можно знать заранее?
Вот же плешивый индюк, только бы к чему-нибудь прицепиться!
— У нас есть такая возможность. У гномов свои тайны, у эльфов свои.
— Допустим, мы в открытую поддержим ваше регентство, в том числе и усилением армии. Согласны ли и вы пойти на некоторые уступки?
— Некоторые — расплывчатое понятие. Огласите конкретный и полный список.
— О, мы непритязательны и очень уважали вашего супруга! Скажем, возможность открыто торговать с Чуждыми землями?
У Тиадры от такой наглости аж дыхание перехватило. Но она вовремя осадила внутренний возглас и спокойно, зато категорично произнесла:
— Точно нет. Степняки — враги королевства, с которыми лишь временное перемирие. Торговать с врагом — значит поддерживать его силы в ущерб своей родине. Всё же ваши города стоят по эту сторону гор. Разве я не права?
Кударт, будучи раза в три старше по годам и имеющий несравнимо больший опыт словесных баталий, хитровато улыбнулся. «Он и не рассчитывал получить подобную вольность», — подумалось Тиадре. Просто проверял ее реакцию, прощупывал. Искал уязвимые места. Этот разговор, во многом двигающийся по кругу, длился часов шесть, и только поесть им приносили дважды. Сказать, что эльфийка была утомлена, — сильно приуменьшить. Она уже валилась с ног, и держать лицо с каждой минутой становилось всё сложнее.
— Хорошо! — внезапно произнес Кударт. — Тогда остановимся на том, что гномы Валинора принимают вас полностью как регента в случае рождения сына. Если же ваша магия начудила и родится дочь… Не обессудьте, кланы начнут требовать смены власти.
— Меня устраивает такой расклад, — подвела черту Тиадра, и ее, уклонившуюся от участия в празднике в честь ее же особы, наконец сопроводили в апартаменты.
И вот сейчас, нежась в кипенном великолепии, Тиадра думала о том, не в этих ли покоях останавливался ее муж в свой последний приезд в Омьяжгере? Тогда, положа руку на сердце, он спас ей если не жизнь, то честь наверняка. С тремя гномами она бы не справилась. Сейчас за ее плечами целая армия. А было бы достаточно и одного Анариона. Чтобы, как в прошлый раз, прятаться вдвоем в узком простенке между домами, ощущать тепло его тела и ставший таким родным запах кожи… Тиадра отчетливо помнила тот их первый, настоящий поцелуй. Как губы молодого короля внезапно и порывисто накрыли ее губы и хотелось только одного — замереть и остановить это мгновенье навсегда. Пусть даже превратиться в пчелку в янтаре. Это была бы самая счастливая пчелка. И тогда она впервые осознала, пусть еще не разумом, но сердцем, что, быть может, надежда есть и для них двоих?
Тело, как всегда, радостно отреагировало на воспоминания о муже. По коже побежали мурашки, и мышцы слегка потянуло в потребности получить любовь и ласку. Где он сейчас? Сколько их разделяет миров и галактик? Думает ли о ней? Стремится ли вернуться? «Да! Да! — кричало ей подсознание в ответ на каждый вопрос. — По-другому и быть не может, ведь вы неделимое целое».
В животе что-то колыхнулось. Это было неожиданное ощущение, но долгожданное. Тиадра прислушалась — не показалось ли ей? В ответ по внутренней стенке живота словно кто-то провел. Робко и осторожно.
— Малыш? — тихо спросила Тиадра, положив руку на живот. — Это твоя мама.
Имя они с Анарионом выбрать еще не успели. Неужели ей придется самой?
— Папа к нам вернется, вот увидишь! — шепотом проговорила королева, стараясь отогнать прочь любые сомнения.
И прямо под ее рукой, снова ощутился толчок. Как будто малыш хотел поддержать ее и сказать: «Я знаю».
Из семейной идиллии Тиадру выдернул внезапно оживший комм. Он завибрировал. Потом снова и снова. Посыпались сообщения, которые девушка упустила, пока не было связи. Да, из Аэркараса регулярно прилетали голуби, и она знала, что происходит в стране. Первое из посланий, датированное несколькими днями назад, было от Фиравела, и в нем он сообщал, что Бериан Морвэн напал на Серебряный Ручей. Это уже Тиадре сообщил Джоралф письмом, как и то, что Дункан благополучно вывез Вестеле с Накилоном. Потом Вестеле просила благословить их с Дунканом союз. В общем-то, для Тиадры не неожиданно. Они не обсуждали эту тему, но королева заподозрила что-то такое, когда Вестеле уезжая, пламенно просила позаботиться о мэтре.
