Таурохтар закашлялся, инстинктивно зажимая руками шов.
— Ладно, потом расскажешь, — оборвал его Анарион, протягивая пластиковый стакан с водой.
Раненый приподнял голову, сделал пару глотков, потом, шумно выдохнув, снова откинулся на подушку.
— Просто во рту пересохло. Раз уж спросил, теперь терпи. Мне тоже эта исповедь крайне неприятна.
— Ну, я пока ничего неприятного в ней не увидел, — шепотом констатировал Анарион, отставляя стакан. — Да, вокруг меня было полно девиц на выданье с «хитрыми» планами их отцов. И что? В этом моя вина? Ну прости, я тоже, в какой семье родиться, не выбирал.
— Но ее ты заставил жить во дворце!
— Говори тише, тут камера, а синдарин можно прогнать через переводчик! — огрызнулся его величество. — Лишь потому, что только так удавалось сдерживать Морвэна!
— Не юли, Лаутиэль! Я виделся с Мор перед советом по аэрокарам. Она мне попыталась вернуть кольцо и была уверена, что ты не сегодня завтра сделаешь ей предложение. Я видел, как она светится, и да, ревновал! Чертовски обидно, что после всех лет она предпочла тебя.
— Понимаю. Но всё равно еще не вижу, в каком месте я сволочь…
Рох уже агрессивно дышал, и на коже от плохо сдерживаемой ярости стали появляться красные пятна. Анарион только открыл было рот, чтобы сказать, что разговор, который мешает выздоровлению, точно не к месту, как князь продолжил, переходя на едва различимое шипение:
— Ты женился на другой! Разрушил наше счастье, воспользовался чувствами Мор, и в итоге королевой стала Тиадра!
— Воспользовался чувствами? — оторопело переспросил его величество, пытаясь понять, в правильном ли значении до него дошел смысл сказанной князем фразы. — Да я ее ни разу даже не поцеловал!
— Так же как вот эту? — ехидно переспросил Рох, кивнув на дверь.
— «Вот эту», кстати, тоже, — ровно ответил Анарион. — Только нашему «хозяину» об этом знать не надо.
Таурохтар вперился в него, словно пытался прочесть мысли. Король спокойно смотрел на него в ответ. В итоге Рох уступил первым, закрывая веки.
— Я тебе не верю, — устало проговорил он голосом, в котором, однако звучало сильное сомнение.
Раздался щелчок входного створа — вернулась Медина. Король поднялся, бросив:
— Дело твое, но я сказал правду.
И вышел из комнаты. Пора было переходить ко второй части плана, если они таки собираются отсюда убраться.
***
После злосчастных событий в Сиянии прошли сутки. А Фиравел набрал со своего комма и того раньше, как будто Вселенная наконец над Тиадрой сжалилась. Брат с Дунканом летел напрямую в Аэркарас, поэтому еще не знал о произошедшей трагедии. И королева распорядилась, чтобы Фиравел явился к ней незамедлительно по прилете.
Когда юный князь зашел в кабинет, Тиадра жестом приказала охране удалиться. Естественно, с момента получения письма она уже сто раз остыла, да и победителей не судят, но воспитательный разговор, который она собиралась провести, не был предназначен для посторонних ушей.
— Я очень рад и восхищен, что в ситуации с прорывом тебе удалось решить вопрос малой кровью и даже сохранить корабль, — начал брат невпопад, присаживаясь на кресло перед письменным столом.
Ага, значит, уже успели рассказать. Но тема сейчас не об этом.
Тиадра встала и, не зная с чего начать, сперва ответила:
— Я не считаю, что столько смертей, с чьей бы они ни были стороны, малая кровь. Победа осталась за нами, хотя в этом особо нет моей заслуги. Восхищаться надо экипажем и нашими предками, которые предвидели возможность захвата судна. Однако я тебя вызвала поговорить о другом, — и мать наследника, сама себе напоминая прогуливающуюся гусыню, сделала несколько шагов по кабинету. — Я тоже рада, что Джонатан спасен, Дункан жив, а Сияние хотя бы на время сможет чувствовать себя спокойно. Как только ситуация в королевстве стабилизируется, мы передвинем границу вглубь степи и, надеюсь, решим вопросы с разломами. У меня лежит уже целый ворох документов от ученых мужей — электростанции на Силе, как планировал Анарион, смогут стать реальностью. Но сейчас я не о том…
Тиадра шумно выдохнула, живот перевешивал, поясницу тянуло, тревожило же ее другое. Брату надо преподать урок, иначе завтра он снова ослушается ее приказа и натворит бог знает каких бед. В их случае они не просто брат и сестра, и несоблюдение субординации недопустимо.
— Ты нарушил данное мне слово! Без разрешения покинул столицу, рисковал собой и аэрокаром. Что будет, если каждый в королевстве начнет делать так, как считает лучше именно он? Сомневаюсь, что с Анарионом ты вел себя так же!
— Я готов понести наказание…
Тиадра всё же думала, что до этого не дойдет. Что брат признает свою неправоту, повинится и… больше так не будет. Но сейчас с его стороны она видела лишь спокойную непоколебимую уверенность в правильности своих действий. Это ее снова разозлило. Будущая королева-регент подошла к шкафу и… достала оттуда розги.
— Что ж, если до тебя не доходят слова, — жестко проговорила она, стараясь смотреть Фиравелу прямо в глаза, — значит, действительно придется по-другому.
Тиадра надеялась, что брат смутится, обратит всё в шутку, ну или в конце концов просто скажет, что всё это ни к чему, и пообещает подчиняться.
Но вместо этого Фиравел встал, скинул камзол и, через голову стянув рубашку с визоплазами, совершенно серьезно проговорил:
— Запри дверь, а то, если кто зайдет, что-нибудь не то подумает.
А потом просто прошел к стене и оперся на нее руками.
— Не волнуйся, я кричать не буду.
Кричать хотелось Тиадре. Он творящегося в стране кошмара, от неспособности управлять королевством, что, казалось, с такой легкостью проделывал муж, от невозможности даже самого близкого сейчас эльфа заставить себя услышать.
Будущая королева смотрела на красивую загорелую спину брата, и в голове крутилась всего лишь одна мысль: «За что он со мной так?!» И какая же она дура! Не заметила, как Фир вырос, и ему давно не десять лет, чтобы напугать батогами. Но, сказавши «а», уже придется говорить и «б».
Прутья со свистом разрезали воздух и… были брошены на пол. Тиадра села прямо там, где стояла, и, закрыв лицо руками, в голос зарыдала. Следующее, что она почувствовала, как Фиравел крепко обнимает ее и прижимает к себе, видимо, стараясь, чтобы по помещению не так громко разносились всхлипы.
— Ну что ты, что ты?! — вот теперь испуганно забормотал он.
— Почему ты так со мной? — сквозь слезы проговорила будущая королева.
— Я думал, ты сможешь выпустить свою агрессию и тебе будет лучше…
— Фир, ты идиот! Как мне может стать лучше, если я причиню боль тому, кого люблю? Ты хоть на маковое зернышко представляешь, как мне тяжело? Я не готова тянуть на себе королевство! Не для этого была рождена! Да и как навести порядок, когда даже ты, мой родной брат, делаешь что хочешь? Я бы уже, ей-боги, ушла в монастырь, и пусть здесь все перегрызутся, но Анарион этого никогда не поймет. А я не такая сильная, как он, понимаешь?
— Нет, Тиа. Ты себя просто недооцениваешь. Даже у самых сильных эльфов случаются минуты слабости. Я действительно знаю, что виноват, и обещаю, больше этого не повторится. Отныне любое твое слово для меня закон. Обещаю! Но и ты научись меня слышать, договорились? И перестань оберегать, как ребенка.
Тиадра кивнула, с трудом, правда, представляя, как сможет это сделать. Фиравел встал, натянул рубашку, затем подал руку сестре, помогая ей подняться.
— А теперь давай сядем за стол и обсудим текущие проблемы, как взрослые люди.
***
Анарион заметил, как Бес, увидев его на пороге столовой, изменился в лице, но в секунду вернул на него маску безразличия. Взяв положенный паек, они сели за свой обычный стол.
— Значит, не отпустил… — прошипел сквозь зубы Бес, наклонившись лицом к тарелке.
Они давно привыкли общаться именно так, не давая возможности определить их слова с изображения камер.
— Не представилось случая узнать, я раньше предложил остаться добровольно.
