— Вы же этого не делали?
Быстрее, Люсинда! Соображай, как выкручиваться! Не стоит терять дружбу Ала, тем более особенно никаких фактов против него и нет.
— Естественно, не делал! Руку на отсечение даю! Мне ваша жизнь важнее собственной, — и он, резко развернувшись, пошел прочь.
Уф-ф… не очень хорошо вышло, но по большому счету она и не сказала, что его подозревает. Просто уточнила информацию. Не стоит на этом заострять внимание, когда впереди столько дел. И Люсинда, наконец добравшись до машины, заняла свое место. Реитас уже сидел, поджав красивые губы. Отсюда он не мог слышать разговор, но, вероятно, обмен улыбками был им воспринят как флирт. «Ох, как же сложно быть женщиной!» — подумала княжна, отворачиваясь к окну. С высоты птичьего полета оставшийся внизу замок и город казались кукольными. И вот в эти куклы ей теперь предстоит «играться» всю жизнь.
Глава 22
Перед входом в Большой зал Фиравел столкнулся нос к носу с Томасом. Другие одноклассники ему не встретились. Интересно, Вейт не позвала или у всех нашлись более важные дела?
Князь уже знал, что многие фразы людей не стоит понимать буквально. Зачастую им почему-то проще обмануть, хоть и по мелочи, чем сказать правду. Например, все эти «я занят», «заболел», «ухаживаю за рожающей кошкой» зачастую просто деликатный способ отказа, причем обе стороны об этом в курсе. Казалось бы, зачем тогда юлить? Впрочем, Ник вот тоже обманул ради Фиравела, заявив в школе про его «грипп». Но тут хотя бы было оправдано! Лучше не шокировать преподавателей фразой «он участвовал в боях без правил и теперь в состоянии отбивной валяется на больничной койке».
— Черт! Все передние ряды заняты! — возмутился Томас, выдергивая князя из размышлений. — Ну что, сядем на седьмом?
— Почему нет? Семь — счастливая цифра, — а у Фиравела отличное зрение, так что он ничем не рискует.
— У вас верят в магию чисел? — уточнил Томас, ерзая в кресле, чтобы оно приняло удобную для парня форму.
— Среди эльфов мало кто верит в магию вообще. Тем более чисел. Но есть какие-то… мелкие присказки, что ли. Например, дождь на свадьбе — к удаче. Три и семь — хорошие цифры для всего, а тринадцать почему-то несчастливое…
— О! И у нас так же! Еще когда черная кошка переходит дорогу.
— И что тогда будет? — полюбопытствовал Фиравел.
— К несчастью. У вас не так?
— У нас вообще мало котов.
— А кого принято держать дома?
— Принято? Обычно никого, кроме собак. Животным, как и людям, нужна свобода. Это, конечно, не касается лошадей и домашнего скота. Король, правда, держит рысь. Но она свободная — хочет приходит, хочет уходит…
В этот момент в зале погас свет и на сцене появился конферансье.
— Ты же тоже пришел за Вейт поболеть? — как бы между прочим спросил Томас.
— Да, она меня вчера позвала.
По лицу одноклассника пробежала тень, и Фиравел заметил это даже в полумраке. Черт. Похоже, Томасу нравится Вейт? И следующая мысль, уже со страхом, — неужели и по нему так же явно видно? Не про Вейт, конечно. Про Мисти?
— Чисто по-дружески! — поспешил добавить князь.
— Так и я… — неуверенно ответил одноклассник.
Дальше на парней кто-то шикнул, что мешают слушать, и они замолчали. К музыке князь был равнодушен. Его, как и любого аристократа, конечно, пытались обучить игре на фортепиано, потом на лютне и даже арфе, но Фиравел ни к чему не проявлял способностей и интереса, и отец от него в итоге отстал. Вот и сейчас внимания князя хватило буквально на полчаса, потом он понял, что веки слипаются, и как бы не опозориться, начав зевать. Однако, как бы он ни таращил глаза в попытке держать их открытыми, они буквально сами захлопывались, и в сознании за эти секунды успевали проскочить какие-то мимолетные сны.
— Мисс Вайлет Ортега с песней «До тебя, как до дальней звезды», — проскочило на задворках сонного сознания Фиравела, и он, к счастью, привыкший, что долг прежде всего, сразу распахнул глаза.
На темной сцене в кругу света стояла Вейт в серебристо-белом длинном струящемся наряде. На ее ногах были босоножки из тоненьких ремешков на высоченном каблуке. Платье играло на свету, искрясь всеми цветами радуги, словно… иней на ветках, который, впрочем, князь видел только в фильмах. И это все придавало самой девушке некий фантастический ореол. Русые волосы Вейт были уложены строгими крупными волнами, и в этот момент Фиравел понял, что абсолютно не слышал, что она поет, а лишь разглядывал одноклассницу в новом непривычном амплуа.
Князь тайком взглянул на Томаса. У-у-у… Здесь явно все запущено! Одноклассник смотрел на сцену с таким обожанием, что его рот даже непроизвольно приоткрылся от восторга.
— Холодная черная даль
Нас разделяет отныне.
И в сердце закралась печаль
с извечной подругой — уныньем… — выводила Вейт.
На невзыскательный вкус Фиравела, кстати, очень хорошо, хотя песня была грустной, а князь такие не любил. В жизни и так полно тяжелых моментов. Зачем еще это раздирающее душу самоистязание?
На одном из куплетов Вейт нашла в зале Фиравела и плавно протянула в его сторону руку, словно адресуя текст песни. Князю сразу захотелось провалиться. Только бы Томас этого не увидел!
Музыка стихла, и на экране за спиной Вейт стали загораться судейские оценки: «10», «9», «9», «9», «10», «10». Вероятно, это было очень хорошо, потому что зал взорвался аплодисментами, а Вейт, растрогавшись до слез и послав в никуда пару воздушных поцелуев, скрылась за кулисами.
Томас наконец отмер.
— Она просто божественно красива! — выдохнул он, похоже, не в силах сдержать эмоции.
Кажется, внимание к Фиравелу со стороны нравящейся Томасу девушки прошло незамеченным.
— Почему ты ей не скажешь? — внезапно для себя прошептал князь.
— Что? Комплименты? — растерялся одноклассник.
— Нет, то, что ты ей увлечен, — пояснил Фиравел, в который раз ругая себя, что лезет туда, куда его не просят. Но вроде как первая фраза вырвалась, дальше молчать как-то глупо.
— А я… нет. Я чисто по-дружески, — засуетился Томас.
Фиравел недоверчиво хмыкнул и сделал вид, что сконцентрирован на происходящем на сцене. Стоило прервать этот неловкий для обоих разговор.
Неожиданно Томас продолжил сам:
— Не думаю, что ей такой, как я, может понравиться…
— Какой — такой? — искренне не понял Фиравел, оглядывая одноклассника — парень как парень, обычный, не уродливый, аккуратный, неглупый…
— Заурядный, — промямлил Томас.
— Так не бывает. В каждом есть… что-то свое. Ты вот на велосипеде гонки много раз выигрывал. Прости, мы мало знакомы, но уверен, что это далеко не все.
— Считаешь?
— В любом случае, не попробуешь — не узнаешь. А уж лучше жалеть о сделанном, чем наоборот. Слушай, мне дальше неинтересно, я побегу. Передай Вейт, что она молодец, — и Фиравел, слегка согнувшись, чтобы не мешать зрителям, стал пробираться к выходу.
Что это он такой смелый — другим советам раздавать? Шевельнулось внутри что-то вроде укоризны. А сам? Вчера весь вечер ходил кругами вокруг комма. Но то было вчера. А сегодня князь решил и сам последовать своему совету.
***
Аэрокар сел на окраине столицы около королевского дворца. Люсинда решила, что на рынке необходимо выглядеть поскромнее, чтобы ей не добавили к цене нолей. К тому же планировалось, что Реитас лично посетит комиссию по амнистии. Вдруг это ускорит решение его вопроса? Друг детства уже спал и видел, как вновь наденет визоплазы.
Люсинда знала, что это не украшение, а скорее часть каждого эльфа, который умел пользоваться Силой. Вероятно, жить в отрыве от нее было мучительно в психологическом плане, потому что эльфы тряслись над своими камнями сильнее, чем над фамильными кольцами, и опасались потерять их больше, чем получить ранение. Скажем, если бы банда подкараулила эльфа, не воина, он, вероятно, отдал бы спокойно деньги и украшения, чтобы не связываться. Но визоплазы добровольно — никогда. Люсинда, во всяком случае, о таких инцидентах не знала.
