Княжне показалось, что в этот момент друг детства немного расслабился и выдохнул. Что, думал, она испугается рассказа и в ужасе выгонит его назад в Чуждые земли?
— Даже не представляю — это же безумно тяжело, одному, среди незнакомой земли и людей. К тому же вы были почти ребенком…
Стоило, наверное, убрать ладонь, но Люсинда не поторопилась это сделать. Кисть Рея была успокаивающе теплой, и от соприкосновения с ней в теле снова рождалось незнакомое приятное волнение. С ним княжна чувствовала себя намного более живой.
— Мой отец считал, что четырнадцать — возраст осознания для мужчины. Иначе бы инициацию проводили позже. Но самое сложное — не оказаться среди чужаков и даже не сохранить среди них эльфийскую веру и образ жизни. Тяжелее всего — перестать чувствовать Силу и… не видеть вас.
Внезапно Реитас накрыл ладонь княжны своей второй рукой и, чуть подавшись вперед, горячо и быстро заговорил:
— Выслушайте меня до конца, умоляю! Я не верю, что вы где-то подцепили такую редкую и серьезную болезнь. И ведь никто не мог знать, что у вас иммунитет! Уверен, это очередная попытка убийства или запугивание, на которые вы закрываете глаза. Три раза — уже достаточное число, чтобы прозреть. У вас слишком много врагов, Люси! Я все отдам, лишь бы не прийти в следующий раз к вашему хладному трупу! Бежим! У вас есть средства, у меня — знания, опыт и визоплазы. Я смогу вывезти нас в Чуждые земли, связи остались! Там огромная площадь, легко затеряться. Купим какой-нибудь постоялый двор, станем сдавать комнаты. Я отличный кузнец! Не пропадем! Поверьте мне.
Шокированная княжна сперва замерла, потом постаралась выдернуть руку, но Реитас ее удержал. Он смотрел на нее синими глазами, в которых сейчас бушевало пламя, и ждал ответ. О боги! Он это серьезно?
— Там же не будет Силы, а разрыв с планетой для вас мучителен, — непонятно зачем брякнула она, стараясь выиграть время, чтобы как-то собраться с мыслями.
— Переживу! Все что угодно отдам, лишь бы вы были в безопасности!
— Нет, — наконец нашла в себе силы выдохнуть Люсинда.
От ладони, плененной Реитасом, расходился уже жар, превращающий разум в студень, но поддаваться нельзя. Надо решить проблему сразу. Иначе затяни — и обоим будет значительно больнее.
— Нет, Рей! Если даже вы правы, Лунный Камень — это моя земля. И мои поданные. Я никогда и никуда отсюда не побегу. Только если развеюсь пеплом по ветру.
Реитас вздрогнул всем телом.
— Да что вы такое говорите! Нет ничего ценнее вашей жизни!
— Для вас — может быть. Я верю. А для меня есть. Если хотите — уезжайте. Я выдам вам жалование за отработанные дни и распоряжусь, чтобы аэрокар доставил, куда скажете. Но мое место здесь!
— А мое — всегда около вас. Все равно, в каком качестве.
Внутри Люсинды бушевал шторм из противоречивых эмоций. Ей и льстила такая забота со стороны Рея, и раздражало, что парень вообще догадался ей подобное предлагать. И обида, и страх, что он прав, и радость от осознания того, как сильно Рей ее любит. А она? Княжна пока не могла ответить на данный вопрос, однако точно ее тянуло к этому эльфу, скрывающему в себе столько тайн.
— Давайте забудем, что этот разговор между нами был? — миролюбиво произнесла она, надеясь, что все снова станет, как раньше, а обдумать все случившееся можно и потом. В одиночестве.
Реитас кивнул.
Глава 27
Несколько недель промчались в такой суете, что Фиравел их даже не заметил. Школа, тренировки по бегу, встречи с Мисти при каждом удобном случае, ну и попытки научить Вейт плавать. Князь сразу сказал Мисти, что он пообещал попробовать помочь девушке в том, с чем не справились трое психотерапевтов. Понимал, что это ей может не понравиться, но лучше пусть узнает от него, чем кто-то решит вывернуть этот факт и обставить его не в лучшем виде. А слово Вейт он уже дал. Княжеское слово нерушимо. Его назад не заберешь.
Мисти вроде бы отнеслась с пониманием, хотя Фиравел до сих пор не был уверен, что считывает человеческие реакции правильно. Надо сказать, что такой напряженный график не очень хорошо отражался на всех сферах: медицинские лекции были заброшены, спал Фиравел мало и временами прямо на уроках. Тренировки с Вейт, как и предполагалось, прогресса не давали, хотя девушка и не выглядела расстроенной. Кажется, отсутствие положительного результата куда сильнее смущало Фира. Сближения между Вейт и Томасом после конкурса так и не последовало, и князь не знал, решился ли одноклассник воспользоваться советом или предпочел и дальше отсиживаться в своей раковине. И мысли…
Мысли о Мисти — ежечасно. Врет сам себе — ежесекундно. Он прокручивал в голове их встречи, разговоры, прикосновения, улыбки и, конечно, поцелуи. Большего князь себе не позволял. Да, он знал, что здесь другой менталитет и что у Мисти ранее были отношения, но и она знала, что у эльфов заведено по-другому. И уважала убеждения князя. Правда, иногда случалось, что в порыве страстных объятий и поцелуев он случайно прикасался к ее груди или ее рука скользила там, где не следовало…
После таких свиданий Фиравел вообще не мог подолгу заснуть. Он уже понял, что серьезно влюбился. Не так, как с Халет, в которой князь видел оболочку, а не ту, кем она являлась на самом деле. В Мисти же казалось совершенным все: внешность, характер, душа. Она была интересна как собеседник и очень деликатна. И чем больше Фиравел разрывался от желания признаться девушке в чувствах, тем сильнее терялся, что им дальше делать. Надо как-то аккуратно подвести разговор и прощупать, готова ли она изменить свою жизнь, переселиться на Валинор… стать его женой.
Женой… Сделать предложение Фиравелу уже не представлялось странной или сумасбродной идеей. Да, Мисти иномирянка, однако и Милена тоже. Жена Таурохтара отлично ассимилировалась на планете, но и Фиравел готов обеспечить Мисти все условия для ее комфортного проживания!
Впрочем, несмотря на эти мысли, Фиравел не спешил. Он раз ошибся с Халет, и, слава богам, судьба ему тогда не дала совершить глупость. Князь старался выполнять то, ради чего приехал на Сохо, и… ждать какого-то знака. Или полного, стопроцентного осознания, что предложение руки и сердца — это правильный шаг.
Дни между тем шли своим чередом. Сегодня, во вторник, Фиравел планировал занятия с Вейт. Они забронировали бассейн на четыре часа дня, но тренер по триатлону всех задержал на стадионе. Команда в целом показывала вполне удобоваримые результаты, только «удобоваримые» не получают медали. Да, цифры Фиравела, Мисти и Томаса внушали надежду, но случись кому-то из них заболеть — все планы на первые места у школы летели в тартарары. Поэтому впахивать на перемене оставили всех.
Вот так привыкшему к пунктуальности князю пришлось еще дополнительно совершить пробежку до бассейна. Заставлять девушку себя ждать было бы проявлением дурного тона. Он наспех принял душ, переоделся и выскочил из раздевалки. Вейт стояла в воде и задумчиво гладила ее руками. Услышав шаги, она, однако, встрепенулась, подняла голову и широко заулыбалась.
— Я уже думала, ты не придешь!
— Извини, нас задержали на триатлоне, иначе я бы предупредил!
И князь, чтобы не обегать бассейн, спрыгнул прямо с бортика и поплыл к девушке. Лицо Вейт светилось радостью, а глаза… что-то в них скользнуло такое, что Фиравел привык видеть только в глазах Мисти. Или когда Рейвен смотрела на Ника, или его сестра — на своего мужа. Словом, это озадачило парня и заставило напрячься. Нет, он знал, что Вейт испытывает к нему симпатию, но этот взгляд… Фиравелу было далеко до знатока человеческих душ, так что он искренне понадеялся, что заблуждается.
Однако, когда князь подплыл к девушке и уже собирался сказать, с чего они сегодня начнут занятие, она выпалила:
— Фир, мне нужно с тобой поговорить!
И такая решимость во взгляде, что он… неприятно себе признавать, но да — струсил. Если Вейт сейчас произнесет заветные слова, князю придется ей объяснять, что он не может ответить на ее чувства. Будет крайне неловкая ситуация для обоих.
