Леди широкими шагами прошла назад к столу и, сев за него, окинула Фиравела нечитаемым взглядом снизу вверх.
— Не смотрите на меня так, мистер Амбарато, — произнесла она хрипловатым голосом. — Да, я курю. Иногда. И плачу за это налог на роскошь, так что имею право. Все в рамках закона. А вот вы?
— Я не курю, — не совсем понимая суть вопроса, ответил князь.
— Похвально. Но я спрашивала не об этом. Насколько ваши действия были в рамках закона? Как будущий юрист, почти прошедший обменную практику, вы должны такие нюансы знать.
— Это зависит от многих факторов. Жертв же за собой мой поступок не повлек?
Фиравел очень старался, чтобы его голос звучал уверенно, но не вызывающе. Ведь только этот разговор мог помочь благополучно разрешить ситуацию.
— Не повлек, — кивнула дама, — но мог. Если бы вы были гермесцем, то отчетливо понимали бы, как важна любая буква в инструкции, а не то что отдельное слово или даже предложение. И тогда да, не скрою, я бы настаивала, как минимум на периоде исправительных работ…
— Важны не только поступки, но и мотивы.
— Ваши, — и дама кивнула в сторону лежащего у ног князя пса, — с вашей же точки зрения, благородны. Однако лишь с вашей. Согласно протоколу, первой очередью спасения являются люди. Животные могут в экстремальной ситуации создавать угрозу. Что если бы Джимми повредил на ком-то скафандр? Сорвался с поводка и вызвал хаос? Да мало ли оснований! Любой гермесец знает эти правила, и вам их огласили в первый же день. Более того, вы совершеннолетний и поставили под этими документами свою подпись. Сейчас, наверное, думаете: «О, как же они бездушны!» Нет, мы всего лишь рациональны, поэтому на нашей планете крайне редко заводят домашних животных, тем более таких, чей уровень разумности достаточно высок. Потому что любой гражданин в случае аварии обязан, слышите, обязан подчиняться законам планеты, а не своим желаниям или моральным принципам. Гермес давно бы вымер, если бы каждый поступал, как считает правильным! Но вы иномирец и не впитали законопослушность с молоком матери. Что же мне с вами делать?
— Назначьте штраф. Послезавтра я улетаю и уже не смогу причинить кому-либо вред.
— Штрафа мало. Даже большого, — вздохнула директриса. — Ведь прецедент был, и его свидетелями стали не только «обменники». Нам надо не допустить в будущем подобного самоуправства среди новичков, иначе придется сворачивать программу обмена. Посему наказание должно быть весомым. Чтобы больше никто и никогда не смел ослушаться.
Сердце в груди Фиравела рухнуло, а разум кинулся вспоминать всю информацию, которую князь успел почерпнуть о местной системе наказаний и тюрьмах. Если его посадят, что будет с псом? Снова продадут или… усыпят?!
— Я имею право на адвоката, — глухо произнес князь, не пряча глаза.
— Не спорю. Но это затянется надолго, слушание будет публичным, и потом общественный резонанс… Вряд ли вы после того сможете поступить хотя бы в один вуз по международному праву…
— Что предлагаете вы? — во рту у князя пересохло.
Любая сделка на чужих условиях не сулила ничего хорошего.
— Вы не станете вызывать адвоката. Но будете депортированы в течение сорока восьми часов с планеты, получив пожизненный запрет сюда возвращаться. Если же нарушите его — вас будет ждать тюремное заключение. Да, и этого смутьяна, — директриса свирепо зыркнула на ни в чем не повинного пса, — заберете с собой. Документы на его провоз я оформлю. А все расходы на билеты, страховку и прочие прелести, естественно, лягут на вас.
— Я согласен, — кажется, чересчур поспешно выпалил Фиравел.
В свете всего, что парень уже ожидал, решение проблемы выглядело… да просто прекрасным!
Глава 34
Реитас оказался прав — гномы не только рассчитали масштаб работ, но и потрудились изложить все важные моменты и цифры на бумаге. Почерк у Томлана был, конечно, не чета тому, что на королевской грамоте, но Люсинде красота и не требовалась. Куда важнее, что в самом узком, пригодном для тоннеля месте длина пробоя заняла бы полтора километра. Так что сумма внизу листа в три тысячи золотых осталась неизменной. Гном, конечно же, утверждал, что наоборот, никоим образом не подозревал, что протяженность работ окажется больше тысячи метров. Но, раз ранее были оглашены три тысячи мирианов, он, как честный валинорец, решил поприжаться, почти в убыток себе, и слова своего не менять. Люсинда взяла время подумать до завтра, а потом объявила, что, посовещавшись, она решила отложить столь капитальное вложение, слишком много в княжестве забот на данный момент. Однако непременно напишет Томлану, когда дело дойдет и до тоннеля.
Гном поджал губы, но промолчал. Люсинде было в этой ситуации неуютно, словно она запятнала себя ложью, но Реитас как-то сумел ее успокоить и доказать, что ни слова неправды княжна не произнесла, а все остальное лишь деловая хитрость. Ведь никакого запрета на умные, предусмотрительные поступки в свою пользу от богов не существует. Кстати, касаемо умных идей, Люсинда не переставала восхищаться другом детства: он оказался прав и насчет породы, которая подходила для строительства, и насчет бесплатной рабочей силы.
Главу королевского отряда Фингона предложение с переселением в княжество семей несказанно обрадовало. Он заверил, что первый привезет сюда жену, тем самым показав пример другим эльфам. И что ему даже жилья не надо — дети выросли, а вдвоем с супругой им и в дворцовых апартаментах будет достаточно места. Люсинду это смутило, все же командующий совсем не молод, и привлекать его к строительству она не планировала. Собственно, она и сказала ему об этом в деликатных фразах. Однако Фингон только рассмеялся.
— Хороший же я буду командир, если стану играть со своими воинами по разным правилам! Нет, ваша светлость, я еще крепок и здоров, иначе бы не занимал эту должность. Впрочем, спасибо, что побеспокоились и обрисовали мне весь объем работ. Тех эльфов, у кого уже почтенный возраст, я, пожалуй, отправлю на каменоломню. Там они принесут пользу, работая Силой, молодежи же полезен физический труд. Он, как говорится, облагораживает. Но должен предупредить — я готов разрешить ребятам работать на стройке лишь один выходной день из двух. Воины должны высыпаться и тренироваться. Иначе они скоро превратятся в простых разнорабочих.
Люсинду это вполне устроило, тем более что идею с энтузиазмом поддержало большинство отряда. И хотя у княжны сильно добавилось хлопот с поиском, подбором и возвращением жилищам приемлемого состояния, зато нехватки рабочей силы больше не было. К тому же Фингон зорко следил, чтобы парни не филонили и выкладывались на полную.
Одни дни сменяли другие — выходных у Люсинды не осталось. Просыпаясь каждое утро, девушка отчетливо понимала, что время пока еще работает против нее. Жизнь в княжестве за полгода после приезда наследницы изменилась до неузнаваемости. Она фонтанировала, била ключом и все время подкидывала новые задачи взамен уже решенных. К сожалению, Ангарал с Реитасом так и не успокоились и продолжали осаду крепости Люсиндиного одиночества. Княжна помнила, что обещала другу детства определиться с его предложением руки и сердца, хотя пока ей, честное слово, было не до этого. Ангарал же, несмотря на все домыслы казначея, предложение делать не спешил. И слава богам! Девушка даже думать не хотела, как бы стала выкручиваться, форсируй и блондин их отношения. Так что самым приятным кавалером в сложившихся обстоятельствах для Люсинды стал Себа. Котенок ощутимо подрос, но по-прежнему ревниво оберегал княжну. А если и слонялся где-то среди дня, гоняя дворцовых собак, то к ночи всегда возвращался к хозяйке, ложился в ногах и громким довольным бурчанием обеспечивал ей скорое, расслабленное засыпание.
В этот же раз, когда Люсинда только успела переодеться после ужина и планировала направиться к руднику — Реитас восстановил рельсы, починил тележки и как раз собирался отправить в долину первую партию древесины, княжну перехватил в коридоре Ангарал.
