Опустившись на высокий стул, уставился на колбы, испускающие мелкие пузырьки. В одном было зелье «Превращения» изумрудного цвета. Во втором — желтое зелье «Всеязычия». Теперь, чтобы завершить начатое, мне нужен осман, притом какой-нибудь неприметный, из низших чинов.
Прибрав за собой лабораторию, я перелил зелья в пробирки и вышел на улицу. Как оказалось, уже наступил вечер, а я даже не заметил. Только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, и что во рту сухо, как в пустыне. Так-с, первым делом надо подкрепиться.
Я прямиком двинулся к столовой, но был перехвачен одним из людей Орлова.
— Саша, ты чего в штаб не идешь? Всех позвали, кто участвует в Гюлькентском задании.
Я посмотрел в сторону столовой, прижал руку к урчащему животу и, тяжело вздохнув, двинулся к штабу. Сначала — дело, потом — желудок.
В штабе были уже все. Как оказалось, Орлов вызвал магов для того, чтобы точно знать, кто будет участвовать в задании, а кто предпочтёт остаться в лагере. Судя по тому, что некоторые взяли время на раздумье, я думал, что будут те, кто откажется, но ошибался. Согласились абсолютно все. Орлов остался этим очень доволен.
Генерал Грибоедов предупредил, что дирижабли из Москвы прилетят уже завтра к обеду, поэтому к этому времени мы должны успеть решить все свои дела и подготовиться. Особое внимание уделил отступлению. Нам нужно не только вырвать Борьку из османских рук, но и доставить его живым и по возможности здоровым в лагерь, откуда его конвоируют прямо к императору.
— Эх, братцы, если вы это сделаете, то все по ордену получите. Обещаю, — проговорил генерал и обвёл нас взглядом. — И я лично подготовлю для вас хорошие подарки. Только одно вы мне должны обещать, — он изменился в лице, — что все вернётесь живыми и здоровыми.
Всем вдруг стало не по себе. Сначала это задание воспринималось, как очередное приключение, но сейчас бойцы осознали сложность его выполнения и огромные риски. Мы идём прямиком в стан врага.
Мы с Орловым вышли на улицу и двинулись в сторону столовой.
— Сергей Кириллович, мне нужно поговорить с османом. Сможете это организовать? — спросил я и вдохнул запах свежей выпечки, заполняющей всё вокруг. Кухарки пекли хлеб.
— Могу. А зачем тебе? — он вопросительно посмотрел на меня.
— Нужно для дела. Хочу несколько слов на османском выучить, на случай, если придётся объясняться, — выкрутился я.
— Тогда лучше идти к переводчикам. Они быстрее научат.
— Нет. В этом вопросе лучше опираться на знания носителя языка.
— Ну ладно, как хочешь. Сходим до местной тюрьмы, — махнул он в сторону здания, которое переделали из склада с провизией в тюрьму, ведь количество пленных все увеличивалось.
— Только после ужина, — твёрдо заявил я, почувствовав запах мясного рулета.
За ужином кухарки пожаловались, что Шустрик обнаглел настолько, что уже не скрывается и ворует сладости у них на глазах. Я велел подсчитать весь ущерб, который нанес им мой зверек, и выставить счёт. Кухарки отказались и попросили лишь приструнить наглого воришку, что я клятвенно обещал сделать.
Вкусно и сытно поужинав, мы с графом направились в местную тюрьму. Сераскера и прочих высокопоставленных османов уже конвоировали в Москву, поэтому здесь остались только те, кого взяли в лесах люди Орлова после разгрома войска. В основном здесь находились простолюдины, но были и маги. Я решил, что в роли обычного простолюдина-стражника мне будет проще, поэтому попросил разрешения пообщаться с ним.
Помощь Орлова не понадобилась. Узнав о том, что я собираюсь сделать, тюремщики не стали сопротивляться и провели к одной из камер, которая на самом деле представляла собой комнату, похожую на изолятор в госпитале.
— Если помощь понадобится — крикни. Мы за дверью подождём, — предупредил пожилой тюремщик и, сняв навесной замок, распахнул дверь.
Я увидел османа, который сидел на кровати, скрестив ноги под собой, и безучастно смотрел перед собой в стену. Кинув на подозрительный взгляд, он снова уставился на стену.
На самом деле мне не нужно было с ним разговаривать и о чём-то спрашивать. Зелье «Всеязычия» действовало по-другому.
Не говоря ни слова, я решительно подошёл к нему и быстрым и чётким ударом под челюсть вырубил мужчину, затем приоткрыл ему рот и влил желтую жидкость. Теперь нужно немного подождать.
Через пару минут из-за двери раздался крик.
— Филатов, у тебя всё нормально, а то что-то тихо у вас!
— Всё хорошо! — ответил я и в ту же секунду увидел желтый дымок, медленно выплывающий изо рта и носа османа.
Я наклонился и вдохнул полной грудью, вдыхая сладкий дымок моего зелья. Вдруг в моём сознании зазвучали новые слова, звуки и образы. Полученный мною язык — это не просто набор слов, это целый мир. Я начал понимать рукописи, которые видел в османском лагере и которые раньше были для меня загадкой. В голове зазвучали строки османской поэзии и куплеты из песен.
С помощью зелья «Всеязычия» я открыл потайную дверь в новый культурный пласт востока и получил не просто знания о языке, но и способность видеть мир глазами другого народа. Я будто сам стал османом.
— Хос гелдиниз, — проговорил я фразу, что означала «Добро пожаловать».
Мне хотелось «попробовать на вкус» новый язык.
— Элим нурдар… Насрие исин… Илим нурдар.
Неплохо, совсем неплохо. Слова так и срываются с языка, будто я всегда говорил на османском.
Взглянув на османа, который всё ещё лежал на кровати, мне на мгновение стало жаль его. Я перестал видеть в нём врага, а увидел своего. Того, кого надо защищать. Выдохнув, я отринул невольное помутнение и постучал в дверь.
Тюремщик быстро открыл и, заметив османа, лежащего на боку, осторожно уточнил:
— Он жив?
— Конечно. Просто без сознания.
— Почему? Что случилось?
— Проявил агрессию, — соврал я и, бросив на османа мимолетный взгляд, вышел на улицу.
Орлов стоял неподалеку и разговаривал с одним из дежурных.
— Так быстро? Я думал, до ночи провозишься. Успел что-нибудь выучить?
— Конечно. Например, Тесекюр едерим означает спасибо. А Теслим олунуз — Сдавайтесь.
— О, это надо запомнить, — ухватился он и повторил. — Теслим олунуз… А как будет руки вверх?
— Это сложно, вам не запомнить, — ответил я.
— Ну ладно, — отмахнулся он и улыбнулся. — А ты молодец. Я бы даже не додумался учить османский перед заданием. Мы же переводчика с собой берем, чтобы слова «языка» переводил. На него вся надежда.
— Правильное решение. Неверно понятое слово может сильно помешать нам.
За разговорами мы дошли до дома. Перед сном я строго поговорил с Шустриком и попросил не воровать еду. Он меня выслушал, но я сильно сомневаюсь, что послушается. Таков уж Шустрик, и другого от него не стоит ожидать.
Следующий день с самого утра начался с суматохи. Как оказалось, к нам едут проверяющие из Генерального штаба.
— Хорошо, что мы в обед уже вылетаем, — с довольными видом сказал Орлов.
Мы снова собрались в штабе и раз за разом проговаривали наши дальнейшие действия, чтобы никто ничего не перепутал и не ошибся.
— Хорошо ему, — буркнул генерал. — Вот зачем, скажи мне, им понадобилось ехать сюда? Что собрались проверять?
Граф пожал плечами, а Грибоедов с раздражением выдохнул и так сильно надавил на карандаш в руках, что тот сломался пополам.
— Не стоит так уж сильно переживать. Наоборот, нужно радоваться и озвучить все проблемы с поставками, попросить прислать ещё бойцов, выделить дополнительное довольствие, — принялся перечислять Орлов, пытаясь успокоить генерала.
— Эх, Серёга, чувствую, не к добру всё это. Может, они сместить меня хотят? Привезут с собой какого-нибудь молодого и перспективного, а меня на пенсию отправят.
— Я так не думаю. Вы опытный военный и грамотный руководитель, — мотнул головой граф. — Скорее они хотят лично поощрить вас и нас в том числе. Но мы отбываем.
— Ладно, — генерал выдохнул и ударил ладонью по столу. — Будь что будет. Главное, чтобы вы вернулись живыми и здоровыми.
