— Медициной? — очень удивилась Люсинда.
Фиравел вовсе не показался ей болезненным ни в первую их встречу, ни тем более сейчас.
— Да. Он занимался вместе с лекарями хирургией под руководством мэтра Дункана и ассистировал ему на операциях.
— А, в этом плане, — проговорила Люсинда.
Такую информацию и правда ей будет сложно использовать на благо княжества.
— Не расстраивайтесь, — подбодрил ее неожиданно Фингон. — Просто, когда придет время открытия, отправьте ему приглашение. Если я хоть что-то понимаю в эльфах, лорд Фиравел обязательно приедет.
И глава охраны улыбнулся так заговорщицки, что Люсинда с разочарованием поняла: Фингон подумал как раз то, чего она так старалась избежать.
Шла вторая неделя, как Фиравел вернулся из большого мира. Он уже подал документы на удаленное обучение в Гарвард (очень надеясь, что для него все-таки сделают исключение), ответил на все интересующие вопросы его величества, сестры и мэтра Дункана и даже слетал в Золотое Сияние. Дела там с новым управляющим и, скорее всего, под присмотром Тиадры шли прекрасно, так что Фиравел, пожив на родине пару дней, под благовидным предлогом учебы вернулся в Аэркарас. Князю было неловко, что он вот так практически избегает своих обязанностей. С другой же стороны, если Фиравел получит необходимое планете образование, разве он не принесет больше пользы? К тому же до Сияния всего несколько часов лета, если что, всегда смогут вызвать его назад.
В Аэркарасе Фиравел сразу возобновил тренировки. Это на Сохо нормальные люди не носят с собой оружие. А на его родине пока, увы, меч — это не украшение. Хотя, признаться, вес родного клинка в руке, как и ощущение Силы, струящейся через визоплазы, словно перерождали молодого эльфа. Смывали с его сердца и души лишнее и наносное, снова давали возможность почувствовать бьющийся вокруг пульс жизни.
Нет, он, конечно, ничего не забыл, но, кажется, смог наконец вздохнуть полной грудью и пойти дальше. Образ Мисти нет-нет да всплывал в памяти, но с каждым днем Фиравелу удавалось вытеснить его все дальше в подсознание, словно давно приснившийся кошмарный сон. Грех, естественно, никуда не денется и будет лежать тяжелым пятном на его совести, однако Фиравел не собирался чувству вины скормить все оставшиеся годы. Возможно, о чем-то догадалась сестра, когда он слишком категорично отказался от бала в свою честь и возможности там присмотреть невесту. Но с Тиадрой у них уже почти полтора года существовал «пакт о ненападении» — он не ведет себя как ребенок, она не воспитывает его как младшего брата. Так что королева просто приняла его позицию, и Фиравел окопался в дворцовой библиотеке, окружив себя старинными фолиантами с законами Валинора, стенограммами заседаний Совета и приказами короля. Джимми, пес, которого князь привез с собой из большого мира, спокойно лежал рядом.
Надо, кстати, отдать собаке должное, он очень быстро усвоил, кто его новый хозяин, и везде и повсюду следовал за князем без поводка. В королевский дворец, правда, Фиравел его везти сперва боялся. Все-таки неизвестно, как Кьюил, королевская рысь, отреагирует на еще одно животное на территории, которую считает своей. Звери, впрочем, повели себя мудрее, чем некоторые эльфы. Они осмотрели, обнюхали друг друга и, поняв, что им совершенно нечего делить, разошлись как в космосе корабли.
— Фир, меня радует твое рвение, — проговорил возникший из ниоткуда его величество, — но я не хочу потерять одного из лучших партнеров по спаррингу.
Князь сморщился.
— Не льстите мне, сир. С того момента, как я вернулся на Валинор, я еще ни разу у вас не выиграл.
— И не выиграешь, если станешь дальше пренебрегать обедами. Поднимайся и идем. Документы никуда не убегут.
Фиравел кивнул, аккуратно вложил закладки в раскрытые тома и, попросив жреца не убирать книги, последовал за Анарионом в столовую залу. Занимая место слева от сестры, князь с тоской подумал, что во дворце снова гостит слишком много юных эльфиек, как в те времена, когда его величество был холост. Нетрудно сложить два плюс два и понять, на кого нацелен этот демарш. Фиравел же жениться не собирался. Не то чтобы никогда, зарекаться было бы по-детски наивным, но точно не в ближайшее время.
— А вы слышали, что на аукцион Лунный Камень выставил жеребенка чистопородной верховой? — случайно среди общего шума вычленил князь разговор и прислушался.
Он знал, что младшей дочери Морвэна вернули княжество, титул и даже голос в Совете. Анарион решил, что так будет правильно, а в его суждениях Фиравел никогда не сомневался. Эту эльфийку, несмотря на то что она приходилась ему троюродной сестрой, князь не видел вплоть до того дня, когда космический транспортник «Леграсс Индастри» вернул его на Валинор. Точнее, один раз до этого встречал и спас от акулы, но понятия не имел, что та дерзкая девица, ныряющая с высокого обрыва, и княжна Лунного Камня — одно и то же лицо. Ведь в первую встречу она соврала. Поступок, конечно, крайне недостойный великой княжны, но уж точно не Фиравелу ее осуждать. Он даже понимал, что обмануть в той ситуации было… может, и разумно, хотя подобные допущения уже крамола. Вдруг он бы и правда оказался из беглых? Или воином, потерявшим близких? А она девушка, безоружная, одна на пустынном берегу…
Судя по слухам, дела в княжестве за год ее правления пошли в гору, чего практически никто не ожидал. Князь внезапно понял, что ему интересно посмотреть на этого жеребенка. Конь Фиравела пострадал в битве при центре посадки Грозового Утеса[1] и, несмотря на сделанную Дунканом операцию, выжил, но навсегда остался прихрамывающим. Да, князь при необходимости пользовался другими лошадьми из королевской конюшни, только это совсем не то, что иметь личного скакуна, обученного исключительно под тебя.
Кажется, это были первые торги, на которые Фиравел отправился. Жеребенка, расположившегося в небольшой леваде при аукционном доме, охраняли как королевскую персону. По окрасу малыш сильно напоминал Алмаза его величества, но благодаря белому пятну на лбу и «носочкам» на ногах показался Фирвелу еще эффектнее. Естественно, ездить на нем он сможет лишь года через два, зато это будет исключительно его конь. Вон с Алмазом сир, кажется, чуть ли не мысленно общается. Князь почувствовал, что ему кровь из носа нужен этот жеребенок!
Первоначальная цена лота указывалась в пятьсот золотых мирианов. Это было недешево даже для такой элитарной породы, но Фиравел не сомневался, что желающих заполучить коня «как у его величества» будет пруд пруди. Однако он ошибся. Когда прозвучала цифра в пять сотен, ее, конечно, через некоторое время перебили, а в целом торг шел вяло. Причину этого Фиравел понял, когда услышал перешептывание лордов в ряду перед собой.
— Я бы, пожалуй, забрал его за семь сотен, но не получится потом, что мы своим вкладом новое восстание профинансируем?
Участники боялись торговаться. Некоторые тревожились, что средства уйдут на дурное дело, большинство же опасалось, как на такую покупку отреагирует Анарион. Как будто его величеству заняться больше нечем, как продажи лошадей контролировать! Князь почувствовал, что отчего-то злится.
— Шестьсот пятьдесят раз, шестьсот пятьдесят два…
— Две тысячи, — громко произнес Фиравел.
Почти весь зал потрясенно обернулся в этот момент посмотреть, то ли кто там такой смелый, то ли кто такой дурной. Да, это была очень приличная сумма, а отец приучал их с Тиадрой не жить на широкую ногу, но сейчас был тот случай, когда Фиравел решил, что имеет полное право.
— Две тысячи раз, две тысячи два, — дрожащим голосом произнес распорядитель торгов…
Тот лорд, который соглашался взять за семь сотен, нервозно заерзал на кресле, но перехватил суровый взгляд Фиравела, дающий понять, что он при повышении ставки не остановится, и таки промолчал.
— Две тысячи золотых три! Продано князю Фиравелу! Пройдите, пожалуйста, ваша светлость, за нашим сотрудником, чтобы заключить сделку.
