Возвратный рейс - Небоходов Алексей

Максим сидел на кровати, не шевелясь, внимательно вслушиваясь в слова девушки, и выражение лица менялось от удивления к тревожному осознанию. Архитектор понимал, что стоит на пороге разгадки тайны, которая преследовала все эти годы. Тайны, способной объяснить не только возвращение Лизы, но и собственные странные сны об отеле для умерших, и внезапное появление в жизни девушки, так похожей на погибшую невесту.

Глава 5

Вечерние тени заполняли просторную гостиную. За панорамными окнами зажигались огни ночной Москвы – сначала редкие, потом всё гуще, пока весь город не засветился под тёмным небом. Максим сидел в глубоком кресле с бокалом красного вина и не мог оторвать взгляда от Лизы, устроившейся напротив, поджав ногу. Разговор тёк неторопливо, прерываемый только тиканьем дедовских часов да звяканьем бокалов. После ночных откровений, случайно подслушанных в предрассветные часы, всё казалось одновременно реальным и фантастическим – два мира, два времени сосуществовали в одном пространстве.

Ни словом, ни жестом Максим не выдал нового знания. Утром они проснулись, как обычно, завтракали кофе с тостами, говорили о погоде и планах на день. Лиза не помнила ночных речей, а он не стал рассказывать. Весь день провёл на работе, рассеянно слушая доклады, машинально подписывая документы, думая только о вечере, о том, как снова увидит её.

И вот теперь они сидели в полутьме гостиной, и свет от единственного торшера падал на её лицо так, что тени под скулами делали его ещё более похожим на лицо Лизы из прошлого.

– Смотри, – Максим развернул на журнальном столике большой альбом с чертежами, – это центральный атриум. Мы сохраним стеклянный купол начала века, но полностью перепроектируем внутреннее пространство. Главная идея – световые колодцы, пронизывающие все этажи.

Лиза наклонилась ближе, и волосы на мгновение коснулись его руки – почти неощутимо, но даже от этого прикосновения по телу прошла дрожь. Она рассматривала чертёж с тем же выражением сосредоточенного восхищения, с каким Лиза из прошлого смотрела на его студенческие проекты сорок лет назад.

– Потрясающе, – она провела пальцем по линиям. – Как будто само здание дышит светом. А как решишь проблему с перепадами температур? Зимой под куполом будет холодно.

Максим невольно улыбнулся. Именно об этом спросила Лиза из прошлого, когда он впервые показал ей дипломный проект с похожей концепцией атриума.

– Система климат-контроля, – ответил он, указывая на точки в углах чертежа. – Тёплый воздух будет подаваться через эти диффузоры, создавая тепловой барьер. Технология не новая, но мы применяем её нестандартно.

– А эти колонны, – Лиза перевернула страницу с другим ракурсом, – они несущие или декоративные?

– И то, и другое, – кивнул Максим. – Основная нагрузка на них не приходится, но в случае чего выдержат часть веса перекрытий. В основном это дань уважения историческому облику здания. Раньше здесь были настоящие мраморные колонны, но их демонтировали в тридцатых, когда здание перепрофилировали под коммунальные квартиры.

– В тридцатых, – эхом повторила Лиза, и что-то странное промелькнуло в её глазах.

Она моргнула несколько раз, ловя ускользающую мысль.

– Тридцатые… это ведь до войны? Я читала где-то про снос церквей, но детали рассыпаются, когда пытаюсь их вспомнить.

Максим замер с карандашом в руке. Её пальцы на чертеже слегка дрожали, а взгляд стал расфокусированным. Она потёрла висок, поморщилась, затем резко потянулась за бокалом, расплескав несколько капель на светлую обивку дивана.

– Прости, я опять говорю так, будто всё это видела. Начиталась исторических книг, вот и представляю иногда слишком живо.

Она сделала глоток вина, и Максим залюбовался тем, как движется её горло при глотании – изящно, плавно. Те же линии шеи, та же ямочка у ключицы, те же тонкие пальцы на ножке бокала. Каждый жест, каждое движение было знакомым до боли. Он наблюдал за призраком, обретшим плоть.

– А знаешь, что ещё интересно в этом проекте? – продолжил Максим, переворачивая страницу. – Подземная часть. Мы обнаружили старинные подвалы, о которых никто не знал. Возможно, они связаны с системой подземных ходов под этой частью города.

– Подземная Москва, – задумчиво произнесла Лиза. – Целый мир под ногами, о котором мы почти ничего не знаем. Как параллельная реальность.

– Именно, – кивнул Максим. – Иногда мне кажется, что город – это не только то, что мы видим, но и все его скрытые слои, наложенные друг на друга. Прошлое никуда не исчезает, просто уходит под землю, становится невидимым.

Лиза посмотрела на него, и в её взгляде было такое понимание, такая глубина, что на мгновение Максиму показалось, будто она всё знает – о том, кем была раньше, о том, что случилось сорок лет назад, о том, как невозможна и в то же время реальна их встреча.

– Как думаешь, – спросила она тихо, – можно ли вернуть то, что было утрачено? Восстановить не просто здания, а ощущение времени, его дух?

Этот вопрос повис между ними, наполняясь значениями, выходящими за рамки простого разговора об архитектуре. Максим поставил бокал на стол, давая себе время подумать.

– Я думаю, что-то всегда теряется безвозвратно, – ответил он наконец. – Но есть вещи сильнее времени. Они могут исчезнуть на десятилетия, но потом вернуться – может быть, в другой форме, но с той же сутью.

Их взгляды встретились, и Максим почувствовал, как сердце сжимается от нежности и тоски. В глазах Лизы отражались отблески ночного города за окном – миллионы огней, жизней, историй. А может быть, это было эхо её собственной истории, странной и невозможной, разорванной смертью и каким-то чудом продолженной в новом времени, в новом теле.

– Давай представим, – Лиза вдруг улыбнулась, откидываясь на спинку дивана, – что через год проект будет завершён. Что мы придём на открытие вместе. Как ты это видишь?

Максим откинулся рядом с ней, позволяя себе мечтать о будущем – о том, чего был лишён сорок лет, с ночного звонка из аэропорта.

– Представь торжественное открытие, – начал он. – Музыканты в атриуме, свет сквозь стеклянный купол, шампанское. Ты в том тёмно-синем платье, которое я видел у тебя в шкафу. Я в костюме, наверное, нервничаю перед речью. Мы стоим на балконе второго этажа, смотрим вниз на гостей…

– И я держу тебя за руку, чтобы ты не сбежал, – подхватила Лиза, смеясь. – Потому что знаю, как ты ненавидишь публичные выступления.

Максим замер. Он действительно ненавидел публичные выступления, всегда нервничал перед ними, но не помнил, чтобы говорил об этом Лизе. Лизе из прошлого – да, она всегда поддерживала его перед важными встречами, держала за руку. Но этой?

– Откуда ты знаешь, что я не люблю выступать? – спросил он осторожно.

Лиза на мгновение запнулась, в глазах мелькнула растерянность.

– Разве ты не говорил? – спросила она неуверенно. – Мне казалось… Наверное, я просто почувствовала. Ты так сосредоточен на деталях, на создании пространств – такие люди обычно предпочитают, чтобы работа говорила сама за себя.

Ответ был логичным, но что-то в интонации, во взгляде говорило о том, что она сама не до конца верит своему объяснению. Максим решил не настаивать, просто кивнул и сменил тему.

– А летом мы могли бы поехать в Италию, – сказал он. – Я хочу показать тебе Венецию. Там есть места, о которых не пишут в путеводителях.

– Венеция, – задумчиво повторила Лиза. – Я всегда мечтала там побывать. Представляю, как мы плывём на гондоле по маленьким каналам, мимо старых домов с облупившейся штукатуркой, и я рисую всё это…

Они продолжили строить планы – мечтать о поездках, выставках, совместных проектах. Странное ощущение дежавю не покидало Максима. Сколько раз они с Лизой из прошлого сидели вот так, планируя будущее, которому не суждено было сбыться? И вот теперь, сорок лет спустя, судьба давала ему второй шанс.

Дедовские часы в углу мерно отсчитывали секунды, минуты, часы. Время текло иначе, когда они были вместе – то замедляясь до почти полной остановки в моменты близости, то ускоряясь в разговорах и смехе. За окном огни города постепенно гасли, сменяясь предрассветной синевой, но они этого не замечали.