Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич

Что‑нибудь придумаю прямо на месте, решил я. Это как с дверью в депозитарий. Обязательно обнаружится какая‑нибудь подсказка.

И ещё меня продолжало смущать неожиданное видение. То ли это было вызвано криком девочки, который меня испугал до жути, то ли я до сих пор не до конца вжился в свою новую сущность. Или же всё это сразу вместе, во что было легко поверить.

Я ускорил шаг и совсем скоро уже стоял возле фальшкамина в актовом зале.

Снять с циферблата защитное стекло у меня получилось довольно быстро. Но далее вариантов действий имелось уже больше: может быть, два и шесть – это минутная и часовая стрелки одновременно, или какая‑то одна из них последовательно. Но помимо известных мне со слов Ангелины цифр, их ряд наверняка продолжался. Я пробовал и так и сяк, надеясь услышать характерные щелчки потайного замочного механизма, но тишину не нарушало ничего, кроме детских голосов за стенами зала. Если бы цифр в коде было четыре, то ещё можно повозиться какое‑то время, надеясь, что рано или поздно мне повезёт. Но если их, например, шесть? Нет. Бессмысленное занятие. Мне требовался ключ. Ведь дети не сами же соорудили замо́к и не сами построили целое помещение уровнем ниже. Это было бы невозможно ни физически, ни даже теоретически, учитывая всю сложность такой инженерной задачи. Выходит, что секретная комната существовала здесь и до них, а они каким‑то образом отыскали способ в неё проникнуть. Ключ должен был где‑то существовать. И, как в случае с дверью в депозитарий, он наверняка находится в пределах этого зала.

Я стал вглядываться в каждый метр помещения, пока глаза мои не наткнулись на фигуру Джейн, стоявшей в дверном проёме и с любопытством наблюдавшей за мной.

– Боже! – невольно воскликнул я. – Ты меня напугала. Что ты тут делаешь? Почему не на занятиях?

– Простите, мэм, – ответила она. – Я не хотела вас напугать. У нас мастер по швейному делу заболела, а замены ей не нашлось. Поэтому появилось окно. Да и к тому же скоро обед.

– Да? – Видимо, времени с моего визита к Ангелине прошло достаточно много, а я этого не заметил. – Я освобожусь минут через десять, – добавил я.

– Пытаетесь починить часы? – снова заговорила не собиравшаяся уходить Джейн.

– Что‑то вроде того.

– Там сзади, – чуть тише добавила девочка, – написано слово. Возможно, это вам как‑то поможет.

– О чём ты говоришь? Какое слово?

Джейн решительной походкой приблизилась к фальшкамину, заглянула за часы и показала взглядом на что‑то, находившееся с другой стороны циферблата.

– Я иногда убираюсь в актовом зале. И заметила эту надпись. Пробовала её стереть. Но ни водой, ни мылом сделать это не получилось.

Я тоже заглянул в узкий промежуток между стеной и часами. Чёрной краской на тыльной стороне мраморного корпуса часов были аккуратно выведены три буквы: OUI.

Я посмотрел на Джейн. В её глазах блеснула хитринка.

– Уи, – на французский манер проговорил я написанное. – И что это значит?

– Если прочитать так, как вы, – сказала девочка ещё тише, – то, без сомнения, это означает «да».

– Это я понимаю. Но с какой стати здесь это написано?

Джейн пожала плечами.

– Если вы заинтересовались часами, то, наверное, вам известно о них что‑то ещё, кроме того, что они никогда не показывают точное время.

– Так… – Мне весь этот двусмысленный диалог начал казаться странным. – А что известно тебе?

Джейн в уже привычной своей манере опустила глаза, но при этом на губах её словно застыла улыбка.

– Джейн, – я тоже перешёл на шёпот. – Мне это важно знать прямо сейчас.

– Это как‑то связано с исчезнувшими детьми? – спросила она, снова подняв глаза.

– Возможно.

– Я часто видела их возле камина. Они, как и вы, всё время поправляли стрелки отстающих часов. А потом я обнаружила эту надпись и решила, что дело тут вовсе не в точном времени, а в чём‑то совершенно другом.

– И?

– За пару дней до того, как девочки пропали, я видела, как они ночью спускались через этот камин куда‑то вниз.

– И ты никому об этом не рассказала?

– Нет. Сначала я хотела поговорить с кем‑нибудь из девочек, которые спускались в камин. Хотела, чтобы они тоже посвятили меня в свою тайну. Но не успела. А когда они исчезли, то побоялась упоминать об этом. Меня могли бы выселить из деревни за то, что не сообщила об этом вовремя.

– А почему не побоялась рассказать мне?

– Вы… Вы теперь совсем другая. Не такая как вчера. Я ещё утром это поняла. Вы тайный шпион? Вас прислали сюда, чтобы расследовать дело о наших девочках?

Глаза Джейн блестели от возбуждения и от той смелости, которую она сейчас себе позволяла. Господи! Да она перечитала шпионских романов. Но ведь почти угадала! В общем‑то, я и правда явился сюда под личностью другого человека с целью найти детей. А из Джейн получился бы неплохой детектив.

– Да, – решил я поддержать её догадки. – Но только никому об этом ни слова. Иначе мне придётся… Ну, сама знаешь.

– Что? Убить меня?

Лицо девочки раскраснелось.

Я промолчал, посчитав, что это произведёт ещё бо́льший эффект.

– А моя информация поможет их отыскать? – спросила она, нисколько, к моему удивлению, не испугавшись.

– Думаю, да. Если сумею понять, что означают эти три буквы.

– Вы не беспокойтесь, мэм, – промолвила Джейн. – Я не расскажу никому. И я уверена, что вы сумеете найти девочек, и всё у них будет хорошо. А как Табби? Вы говорили с ней?

– Говорила. Она ничего не знает. Но, по крайней мере, пришла в себя.

– Наконец‑то. Её снова вернут к нам в коттедж?

– Надеюсь. И пожалуйста, проследи, чтобы другие девочки её не доставали. О пропавших подружках она совсем ничего не знает.

– Хорошо, мэм. Можете на меня положиться.

– Спасибо.

Джейн, радостная и всё ещё румяная от наших с ней откровений, развернулась и выбежала из зала.

Эмме мой разговор с Джейн явно пришёлся не по душе. Такую вольность со стороны воспитанницы она бы в свой адрес не допустила. Возмущение её схлынуло лишь тогда, когда разговор зашёл об убийстве. Видимо, Эмма восприняла мои слова на полном серьёзе.

Я вернулся мыслями к прежней теме. Как я и надеялся, ключ всё‑таки был, и даже ближе, чем я мог подумать. Однако это французское «да» только ещё больше запутывало ситуацию с цифрами. Очевидно, эти буквы каким‑то образом следовало преобразовать в цифры. Но каким? Если учитывать их порядковый номер в алфавите, то получался бред. Всё же я попробовал хоть как‑то преобразовать таким способом двузначные числа в однозначные («О» была пятнадцатой, поэтому я просто сложил «1» и «5», получив «6»), но это не сработало, поскольку ряд должен начинаться с цифры «2», а она, если сопоставить с алфавитом, обозначала букву «B». Нет. Тут всё было куда сложнее.

Я приладил стекло обратно к циферблату и вернулся к себе в комнату. Побродив минут десять из угла в угол, я решил временно отказаться от поиска способов проникновения в секретную комнату, а попробовать вместо этого другие пути. Например, очевидно, что для составления своего маршрута ребята должны были где‑то раздобыть ту карту, которая, если верить Ангелине, находится за камином. Может быть, стащили её из кабинета географии. Но скорее всего, будучи воспитанными детьми (ведь прохиндей не станет спасать мир), они просто сходили в местную библиотеку и взяли на руки какой‑нибудь атлас. Даже если быть уверенным, что их конечным пунктом значилась Подкаменная Тунгуска, то не факт, что им вообще удалось дотуда добраться. Мне нужен был их точный маршрут, чтобы идти след в след на случай, если они где‑то застряли. Во‑первых, Европа в это время была уже неспокойна: в преддверии Первой мировой Россия, Франция и Великобритания образовали «Антанту», противостоящую «Тройственному союзу» Германии, Австро‑Венгрии и Италии. А при переезде в Россию миновать Германию, скорее всего, было бы невозможно, если не хотелось терять время. А им его терять явно не хотелось, потому что они собирались успеть в конечный пункт до тридцатого июня. Да и в самой России времена были более чем неспокойные: уже случилось «Кровавое воскресенье» и произошла первая революция; все вокруг были настороже, подозревая друг друга и видя в незнакомцах, а особенно в иностранцах, непременно шпионов. Путешествие не предвещало лёгкой прогулки. Тем более это всего лишь дети, и я был почти уверен, что они не смогут добраться даже до германской границы. И ещё… Ведь Подкаменная Тунгуска – это река, и река довольно протяжённая. Разумеется, я не помнил (если вообще когда‑то знал), в каком именно месте должна случиться катастрофа с «метеоритом». В общем, мне нужен был конкретный маршрут.